Я киваю, улыбаясь.

— И что ты задумал?

Когда Атлас позвал меня на приключение, гонка на драконах была не совсем тем, что я себе представляла. Но вот мы здесь — мчимся по небу, пока садится солнце.

Сераксэс — самая быстрая среди себе подобных, но даже ей трудно не отставать от Видарра. Его размеры обманчивы. Он самый крупный дракон из всех, но по скорости ему нет равных. Мне ужасно любопытно увидеть, как Видарр использует свой фиолетовый огонь и обращает существ в соляные столпы. Я никогда прежде не видела и даже не слышала о такой силе, пока Атлас не рассказал мне этот древний сказ. Но демонстрация его мощи подождёт до тех пор, пока у нас не появится подходящая цель.

Атлас с Видарром разворачиваются и летят рядом с нами.

— Я бы вызвал тебя ещё на одну гонку, но это, пожалуй, было бы нечестно, — дразнит он, и во мне тут же вспыхивает дух соперничества.

— Может, мы и не можем за вами угнаться, но у нас с Сераксэс есть в запасе немало трюков.

— Да неужели? — он игриво выгибает бровь. — Например?

Словно уловив сомнение в его голосе, Сераксэс резко взмывает прямо в облака. Трэйн и моя мать ещё не заставали нас за этим, потому что, узнай они, что именно мы вытворяем, нам бы точно устроили взбучку. Когда Сераксэс выравнивается горизонтально, я встаю, пробегаю по всей длине её позвоночника до самого кончика хвоста и ныряю вниз. Свободное падение меня больше не пугает, и я знаю, что Сераксэс меня поймает.

И, как всегда, мой дракон камнем бросается следом и подхватывает меня. Верхняя часть тела у меня стала сильнее, так что я уже могу сама взобраться обратно и занять своё место у неё на спине.

У Атласа отвисает челюсть.

— И когда ты успела этому научиться?

Я пожимаю плечами.

— За несколько несанкционированных полётов, — моргаю. — Ты ведь не расскажешь моей матери?

Он качает головой.

— Нет, но у меня такое чувство, что рано или поздно она всё равно узнает.

На его лице появляется улыбка.

— Мы прибыли.

Видарр уносится вперёд, направляясь к крошечному островку, где мы с Атласом отрабатывали формы Нокса и Люмос. Кажется, будто с тех пор прошла целая жизнь. Но это не очень-то похоже на приключение. Когда мы приземляемся, я намеренно сдерживаю лицо, чтобы он не заметил промелькнувшее разочарование.

Он легко соскальзывает со спины Видарра и приземляется на ноги.

У меня в груди всё трепещет от того, насколько он выглядит сексуально, когда спешивается с дракона. Он замечает.

— Ты хорошо держишься в седле.

— У меня был хороший тренер, — ухмыляется он.

— Уверена, Трэйну будет приятно это услышать, — я стягиваю перчатки и запихиваю их в карманы.

— Не Трэйн. Хотя он тоже немало помог, — Атлас подходит ко мне между нашими драконами.

Он обвивает рукой мою талию и притягивает ближе.

— Я имел в виду тебя.

— Меня?

— Я учился ездить на драконе задолго до того, как у меня появился свой, просто наблюдая за тобой и Сераксэс.

Он целует кончик моего носа.

— Ну, я польщена, — провожу пальцами вверх-вниз по его спине. — Полагаю, можешь звать меня профессором Базилиус-Сол.

Его глаза загораются, будто ему в голову только что пришла самая чудесная идея на свете.

— А если я захочу звать тебя профессором Харланд?

Я цокаю языком.

— Тогда, полагаю, тебе придётся на мне жениться.

— Я и собираюсь, — шепчет он, опускаясь на одно колено.

У меня отвисает челюсть, и с губ срывается тихий вздох.

— Что ты делаешь?

— В Эловине ты выбрала меня, — начинает он, глядя на меня снизу вверх и сжимая мою руку в своей. — С тех пор мы толком и не говорили о нашей помолвке и о том, что всё это значит, но я хотел сам тебя об этом попросить.

Он делает ровный вдох.

— Я обещаю бороться за тебя, защищать тебя и любить каждой частицей своего существа до последнего вздоха.

Он лезет в карман и достаёт маленькую коробочку. Откидывает крышку, и внутри оказывается сверкающее кольцо с круглым бриллиантом, окружённым золотыми шипами. Оно сияет, напоминая мне солнце.

— Аурелия Базилиус-Сол, ты выйдешь за меня?

Если предложение и не лишает меня дыхания, то Атлас, впервые назвавший меня по имени, данному при рождении, — да. Я стираю слёзы с лица, и с губ срывается тихий смешок.

— Ты… ты назвал меня Аурелией.

Его улыбка сияет, а глаза полны надежды.

— Если я прошу тебя стать моей женой, мне кажется, будет правильно использовать имя, с которым ты родилась.

Моё лицо смягчается, а внутри разливается тепло от его чуткости. Я опускаюсь перед ним на колени, кладу ладони по обе стороны его лица и улыбаюсь.

— Конечно, я выйду за тебя, Атлас.

Его губы находят мои, и я теряюсь в этом сне, которым он для меня стал. Быстрыми и точными движениями он надевает кольцо мне на левую руку. Я шевелю пальцами, любуясь этим украшением, сделанным на заказ.

— Надеюсь, тебе нравится, — тихо говорит он, и, если бы я не смотрела на него, то, наверное, не заметила бы, как опустились его плечи. Это первый признак волнения, который я у него вижу. — А если нет, я попрошу ювелира переделать…

Я прижимаюсь губами к его рту, заставляя замолчать.

— Оно идеально.

Сераксэс фыркает, привлекая наше внимание. Она опускает голову над нами и обнюхивает кольцо. Словно почувствовав перемену в наших отношениях, она толкает Атласа в плечо.

— Кажется, она одобряет, — смеюсь я, и Атлас притягивает меня к груди в объятие.

— И как мне теперь тебя называть? — он чуть отстраняется, ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. — Миссис Харланд? Леди Харланд? Профессор Харланд? Принцесса Харланд?

Я громко смеюсь, утыкаясь лбом ему в грудь.

— А если серьёзно, ты хочешь, чтобы я называл тебя Аурелией или Шэй?

У меня так много имён и титулов. Его вопрос заставляет меня задуматься. Всё это время мне казалось, что я должна выбрать одно имя, но правда в том, что меня составляют оба. Мне не нужно отказываться ни от одного из них.

— Для тебя я Шэй, — просто говорю я.

— А как же твоё имя при рождении? — его лицо полно недоумения.

— Для мира я Аурелия Базилиус-Сол. Но для тебя, для нашей семьи я всегда буду Шэй, — пожимаю плечом. — Считай это моим прозвищем.

Атлас улыбается и любовно шепчет мне на ухо:

— Шэй. Моя, — рычит он, и его грудь вибрирует у моей. — Вся моя.

Наш романтический момент длится недолго, потому что сквозь облака прорывается Ледяной дракон, спускаясь к нам. Я щурюсь — солнце светит всаднице в спину. Но наконец различаю Камари и Сайринкс и тут же вскакиваю на ноги.

Я бегу к ней, когда она приземляется.

— Что-то случилось?

— Случилось? — хмурится она. — Нет.

— Тогда что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, в голосе у меня звенит раздражение.

— Трэйн хочет тебя видеть, — сообщает она.

— Сейчас?

Она морщится.

— Боюсь, что да. Сказал, это важно и не может ждать.

Если уж Камари говорит, что это не может подождать, значит, Трэйн, скорее всего, уже раздражён тем, что меня нет там прямо сейчас.

Я со стоном бросаю на Атласа виноватый взгляд.

— Прости.

Он отмахивается.

— Сейчас узнаем, чего он хочет, а потом отпразднуем вечером, — говорит он с лукавым подмигиванием, от которого у меня в груди вспыхивает жар. — У меня уже есть несколько идей, как именно.

Когда передо мной, словно кусок мяса на крючке, маячит такая приманка, я решительно подхожу к Сераксэс и взбираюсь ей на спину. Первым делом — выяснить, что такого срочного понадобилось Трэйну, а потом вернуться домой к своему жениху и отпраздновать нашу помолвку всеми теми прекрасными способами, которых он пожелает.