— Ты имеешь в виду — пытай его, — прошипел я. — Я этого не сделаю.

Трэйн втащил меня в двустворчатые двери, ведущие в гостиную.

— Тебе не обязательно с ним разговаривать или пытать его. Это твой выбор. Но в конце концов тебе придётся принимать куда более тяжёлые решения. Решения, которые могут либо спасти жизни тех, кого ты любишь больше всего, либо обречь их на страдания.

Я зарычал, выдёргивая руку из его хватки.

— Ты говоришь всё это только для того, чтобы манипулировать мной и заставить делать за тебя грязную работу.

— Грязную работу? — резко бросил Трэйн, угрожающе сузив глаза. — Я никогда не прошу других делать то, чего не готов сделать сам. Ты думаешь, я не сделал всё, что в моих силах, чтобы получить нужную мне информацию? Те, кто стоит у власти, вынуждены принимать трудные решения, — он подошёл ближе и жёстко прошептал: — Если бы мне не нужна была твоя помощь — твой особый набор способностей, — я бы не стал тебя просить.

Мне ненавистно было признавать, но ледяной эльф говорил разумные вещи. Он был прав насчёт приближающейся войны. Хуже того — нравится мне это или нет, он был прав и в том, что моя магия действительно может помочь. В голове вспыхнули лица моих братьев, Эрис, Шэй. А что именно делаю для них я? Что делаю, чтобы помочь им добиться победы? Возможно, с такой силой, как моя, мне не суждено, чтобы во мне видели героя. Но, может быть, мне и не нужно быть спасителем всего мира. Может быть, мне просто нужно стать ключом к победе для тех, кого я люблю.

Я сглотнул и глубоко вдохнул, уже жалея о том, что собирался сделать.

— Я помогу тебе.

Мне стыдно вспоминать, какие ужасы я обрушил на демона, пока он не выдал все свои тайны. Шэй не смогла вытянуть из него ни слова. А я смог.

Но моя вина была не из-за того, что я применил свой дар против Пожирателя Душ. Она была из-за того, что мне понравилось пользоваться своей магией. Чего не понимают остальные, включая моих братьев, так это того, что подавление желания использовать свою силу истощает меня. Я чувствую себя пересохшим колодцем. Меня постоянно мучит жажда снова ощутить магию, текущую по моим венам. Когда я выкладываюсь, как тогда в Баве, спасая Шэй, это питает меня. Заставляет чувствовать себя цельным — живым.

Не использовать её — пытка сама по себе. И мне ненавистно признавать, что с каждым днём я чувствую себя всё слабее.

Пожиратель Душ рыдал на полу, умоляя о пощаде. Хотя Шэй и Никс ничего не сказали, я видел тревогу, написанную на их лицах.

Что я наделал?

Я отступил от демона, свернувшегося на полу. Желание убежать, спрятаться накрыло меня с головой, но всё, что я помню, как спросил у Трэйна, пока мы поднимались по ступеням:

— Это всё, что тебе было нужно от меня?

Трэйн медленно кивнул, но, прежде чем я успел обойти его и броситься по коридору, пока Шэй и Никс нас не догнали, он схватил меня за руку.

— Если ты и дальше будешь морить свою магию голодом, однажды уже не сможешь остановиться, — его взгляд был прикован к моему — неумолимый, непреклонный. — Я никому не скажу о том, что здесь произошло, но, когда мы снова соберёмся в Троновии, нам нужно будет поговорить.

Я вырвал руку из его хватки.

— Нам не о чем говорить. У меня всё под контролем.

— Правда? — бросил он, когда я ускорил шаг. — Потому что, если судить по тому, как это выглядит, Финн Харланд, твоя магия тебя убьёт.

Его слова тяжёлым грузом лежат на мне. Даже здесь, на корабле, я всё ещё слышу, как его голос эхом звучит у меня в голове. Ненавижу, что он прав. Случившееся в Комнате Сола сделало ещё труднее удерживаться от того, чтобы снова не потянуться к своей силе. Если я не научусь контролировать себя, возможно, Трэйн и правда прав. Это может меня уничтожить. Или, что ещё хуже, превратить в ту самую версию себя, от которой я так долго бегу.

— Финн? — сладкий голос Эрис возвращает меня к реальности, к настоящему. — Всё в порядке?

Я оборачиваюсь через плечо, смотрю на неё и улыбаюсь. Лунный свет идеально озаряет её лицо, и, звёзды небесные, как же я счастлив просто находиться рядом с ней.

— Просто захотелось подышать свежим воздухом, — говорю я, и, к счастью, на этот раз это не ложь.

— Сегодня ночью прохладно, — она плотнее запахивает свитер на груди.

— Держи. Возьми, — я снимаю пальто.

— Ой, нет, всё в порядке…

— Я настаиваю, — протягиваю его ей, не собираясь сегодня принимать отказ.

— А тебе не будет холодно?

— Мне, наоборот, жарковато, — накидываю пальто ей на плечи. — Правда, со мной всё хорошо, — повторяю это ещё увереннее, когда она смотрит на меня с явным недоверием.

— Скажи мне сразу, как только замёрзнешь, и я его верну.

В памяти всплывают воспоминания о том, как Эрис впервые появилась в Троновии. У неё не было собственной одежды, и я позволял ей носить мою. На ней всё всегда смотрелось огромным. Мои рубашки и теневики свисали почти до самых колен, а в моих брюках она буквально тонула. Но на её лице всегда была эта искренняя улыбка, от которой у меня трепетало сердце. Та самая улыбка, которую она сейчас дарит мне.

Желание обнять её мучает меня. Мне стоит сказать ей, что я чувствую. Если она чувствует то же самое, может быть, я наконец испытаю ту радость, по которой так отчаянно тосковал с самой нашей первой встречи.

Я тяжело сглатываю и прочищаю горло.

— Эрис?

— Да, Финн? — она смотрит на меня снизу вверх с невинным ожиданием.

И именно в этот момент меня пронзает осознание. Я её не заслуживаю. Даже если, по какой-то крошечной случайности, она и отвечает мне взаимностью, я недостоин назвать её своей.

— Финн? — её синие глаза вглядываются в мои. — Что-то не так?

Вот в этом-то и дело. Не так всё. Но, как и уже какое-то время, я лгу:

— Думаю, я пойду спать.

— Ох, — на её лице вспыхивает разочарование, и это словно ножом режет мне грудь. Она стягивает моё пальто с плеч. — Ну, тогда вот твоё…

— Оставь себе, — снова набрасываю его ей на плечи и застёгиваю спереди. — На тебе оно смотрится лучше. Спокойной ночи, Эрис.

Не давая ей шанса сказать хоть слово, я спускаюсь по ступеням к своей каюте и запираюсь внутри. Падаю на матрас и закрываю лицо руками. Я чудовище. Возможно, Трэйн прав — однажды моя магия действительно поглотит меня.

ШЭЙ

Как только солнце садится, по нашему лагерю хлещет холод, какого я прежде никогда не испытывала. Закутавшись и сбившись ближе к костру, который развели моя мать и Камари, мы молча едим рагу.

Еда у Камари вполне сносная, но уж точно не такая, к какой я привыкла, живя рядом с Финном. Даже когда мы ехали в Эловин, мы уплетали у костра потрясающие ужины, а потом обменивались страшными историями и пили кофе, чтобы согреться. Мне ужасно не хватает Ронана с одной из его историй о призраках, чтобы хоть немного разрядить атмосферу, потому что с моей роднёй Базилиус вечера не проходят в смехе. Приём пищи здесь — это не столько общение, сколько необходимость подкрепиться. Нам нужно поддерживать силы и уж точно нужно согреваться.

Я ёрзаю на своём одеяле, пытаясь устроиться поудобнее. Зад у меня закоченел, и я вообще не представляю, как буду спать в таких условиях.

— Знаете, — негромко говорит Никс, и все взгляды тут же поднимаются на него. — Я слышал легенды об огромных существах, которые скрываются на Северном Гребне. Как думаете, мы можем с ними столкнуться? — он подмигивает мне, и в груди у меня становится теплее. Не только я скучаю по остальным.

Камари хмурится, погружаясь в раздумья. Она указывает на него ложкой.

— О каких именно тварях ты говоришь?

— Здесь водится больше одного вида? — тяжело сглатываю, надеясь, что нам не придётся встретиться ни с одной из них.

— Разумеется? — Камари снова кивает, вновь поворачиваясь к Никсу. — Так о каком существе ты говоришь?