Он наклоняется и прислоняется лбом к моему.

— Я… я её видел.

— Кого видел? — осторожно поднимаю его голову. — Кого ты видел?

— Когда коснулся Видарра, — шепчет он с напряжением в голосе. — Когда я коснулся Видарра, он показал мне видение. Видение последнего боя Найи Вэланор.

— Ты видел Найю Вэланор? — мои глаза расширяются. По спине ползёт холодок, оставляя за собой мурашки. — Что произошло?

— Там была великая битва. Такая, какой я даже представить не мог, — он начинает говорить, постепенно вновь обретая голос, и вытирает единственную слезу, скатившуюся по щеке. — Тьма. Кровь. Страдание. Я всё это чувствовал, ощущал, видел, вдыхал. А потом увидел её. Будто смотрел на неё глазами Видарра. Её доспехи были забрызганы кровью, лицо перепачкано сажей и пеплом. Её сломленная улыбка, когда она попросила Видарра в последний раз выступить против их врагов.

— Это всё, что ты видел? — спрашиваю я, в моём голосе благоговение, потому что я знаю, каково это — видеть видение.

Он качает головой.

— Я видел, как она обратилась в Нокс.

— Такой же, как твой трансцендент Нокс?

Атлас кивает, и его снова захлёстывает.

— Я держался, пока всё это происходило. Вокруг было столько людей, все смотрели на меня и на Видарра. А потом я пошёл на заседание совета, — он тяжело, натужно выдыхает. — Но, когда вернулся домой, больше не смог это в себе удерживать. Словно я увидел…

— Что? — наседаю я. — Пожалуйста, поговори со мной. Словно ты увидел что?

Он тяжело сглатывает, и его покрасневшие глаза находят мои.

— Словно увидел своё будущее.

— Найя Вэланор не погибла в бою, — я пытаюсь его успокоить, но безуспешно.

— Нет, но Орин Дара погиб.

— Я не Орин. Ты — не Найя, — говорю резче, чем следовало бы.

— Нет, не она, — соглашается Атлас, но я чувствую, что он хочет сказать что-то ещё.

— Но?

— Раньше я не позволял себе даже думать об этом, но, когда Видарр выбрал меня, нашёл меня из-за магии Найи… — его рука касается моего лица. — Обещай мне, что, что бы ни случилось на поле боя, ты не пожертвуешь собой, как это сделал Орин.

— Ты боишься, что история повторится?

Это то, чего обычно боюсь я и из-за чего начинаю накручивать себя. Не Атлас. Он рассудительный. Спокойствие в буре, которой являюсь я. Сильный. Но, наверное, даже у самых сильных людей есть свои страхи и демоны, с которыми приходится сражаться.

— Пообещай мне, Шэй. — требует он, и его захлёстывает серьёзность. — Я не могу тебя потерять.

Я тепло улыбаюсь, надеясь немного унять его тревогу.

— От меня тебе так просто не избавиться, — я бы хотела пообещать, что он меня не потеряет, но не могу. Я не ищу смерти и не хочу давать истории шанс повториться, но, если чему-то и научилась за последние несколько месяцев, так это не давать обещаний, которые не сможешь сдержать.

— Прости, — шепчет он, проводя пальцами по волосам.

— За что ты извиняешься? — хмурюсь я. — Ты имеешь право на чувства, Атлас. Ты утешал меня уже столько раз, что я и сосчитать не смогу.

— Спасибо, что ты рядом со мной.

— Больше мне и быть нигде не хочется.

Он усмехается, и я вижу, как он загоняет свои страхи в дальние уголки сознания. Уверена, нам ещё есть что обсудить, но, нравится мне это или нет, он раскладывает всё по полочкам и на этот вечер решает двигаться дальше.

— Дай мне умыться, и я свожу тебя куда-нибудь…

Я машу рукой, останавливая его.

— Может, останемся сегодня дома?

Он вскидывает бровь и качает головой.

— Нет. Я обещал тебе хороший ужин, и…

— Мы можем пойти в другой вечер, — приподнимаюсь на коленях и мягко его целую. — У нас обоих был долгий день. Давай просто отдохнём.

— Но нам всё равно нужно поесть, Шэй, — поддразнивает он, намекая на полное отсутствие у меня плана.

— Можем попытать счастья на кухне.

Он вдруг заливается смехом, и от этого звука меня переполняет радость.

— Мы? Готовить?

— Я в нас верю, — заставляю себя сказать я, и в ответ он фыркает. — Думаю, надо воспользоваться тем, что какое-то время дом будет в нашем полном распоряжении. Никс и Ронан будут у Пру — их последнее гулянье в качестве холостяков, — а Финн и Эрис пробудут в лавке до самого закрытия.

— Ладно, — кивает он, подтягивая меня к себе на колени. — Значит, новый план такой: мы попробуем приготовить себе еду и не спалить дом.

— Именно. Это самая важная часть, — дразню, массируя ему затылок.

— И что ещё ты хочешь делать сегодня вечером? — он сокращает расстояние между нами и целует меня туда, где челюсть переходит в шею.

— Может, тёплая ванна поможет тебе расслабиться, — предлагаю с кокетливым блеском в глазах.

— И ты тоже будешь в этой расслабляющей тёплой ванне? — его дыхание щекочет мне шею, и улыбка сама собой появляется на моих губах.

Хотя я всё ещё чувствую его тревогу, это ему нужно. Ему нужно это время, чтобы раствориться в мгновении и хоть немного отпустить свои мучительные мысли. Я могу стать для него щитом, могу стать его отвлечением, а может, и тем покоем, которого так не хватает его мучению.

— Думаю, это можно устроить.

— Чего же мы тогда ждём? — Атлас целует меня и сжимает в ладонях мою попку.

НИКС

Как я и боялся, у Пру всё оказалось сущим кошмаром. Неважно, сколько бокалов я опрокидываю, со сколькими женщинами танцую или какой весёлой вокруг кажется атмосфера, — меня это вообще не цепляет. Всё, чего мне хочется, — уйти и вернуться домой, но у Ронана на этот счёт другие планы.

С дурацкой ухмылкой он тащит к нашей отдельной кабинке двух девушек и усаживает их рядом с нами. Вообще-то он должен искать себе жену, а вместо этого подшучивает, будто надеется, что одна из них сумеет меня развеселить. Только меня не нужно развлекать. Мне не грустно. Я просто… не хочу быть здесь. Когда-то я считал Пру своим вторым домом. А теперь чувствую себя чужаком. Самозванцем.

Что, мать вашу, со мной происходит?

Девушки сексуальные. В смысле, до одури соблазнительные. И при всём том, как Финн и Эрис надо мной потешаются, именно с этими двумя я ни разу не спал. Может, я просто устал, но у меня нет никакого желания изображать интерес ради ночи пустого веселья.

Блондинка даже не удостаивает меня вторым взглядом. Она устраивается у Ронана на коленях и прижимается губами к его губам. Я уже встречал таких, как она. Не из тех, кто любит говорить, — чисто про физику. Иногда мне даже жаль Рона. Он кронпринц, наследник трона, но никто не тратит время на то, чтобы узнать его настоящего. Все видят власть, титулы, статус — и забывают, что под всей этой мишурой он живой человек, со своими чувствами и мечтами.

Святые небеса. Я слишком много времени провожу с Китарни и Эрис.

Я делаю ещё один глоток виски. Это уже четвёртый или пятый? Не помню.

Чья-то ладонь скользит по моему бедру, почти у самого паха. Я отвожу взгляд от стакана и встречаюсь глазами с огненно-рыжей девушкой рядом. Она хлопает длинными ресницами и улыбается. Было бы враньём сказать, что она не привлекательна. Ещё несколько недель назад у меня не возникло бы никаких проблем увести её на задний двор и трахнуть у кирпичной стены. Но, несмотря на её яркие карие глаза, я бы сейчас предпочёл остаться один.

Я беру её руку и мягко убираю со своих колен.

— Что такое? — она надувает губы и тянется к моему ремню. — Я тебя нервирую?

— Просто сегодня не в настроении, — допиваю остатки и ставлю стакан на стойку. Стук получается достаточно громким, чтобы Ронан хоть ненадолго вынырнул на поверхность. — Я уже ухожу.

— Что? — глаза Ронана расширяются. — Они только пришли.

— Можешь остаться, — засовываю руку в карман и бросаю на стол несколько монет, чтобы покрыть свой счёт. — У меня завтра рано полёт. Я пойду отсыпаться.

— Никс…

Рыжая хватает меня за запястье, когда я встаю.