Вы заметили, что, если вы по вечерам балуетесь с чаем, то по ночам он балуется с вами? Вот я об этом забыла, поэтому напилась от души. Теперь уже третий раз встаю полюбоваться на разбитый плафон в туалете. Это мы с Ольгой вчера запускали мини-фонтан из минералки, и крышка выстрелила раньше, чем мы её открутили. Ну, или пришло время старому плафону уйти в небытие, а в туалете сделать новый модный дизайн-ремонт. И в третий раз иду с нашу комнату и жалею маленькую бедную лазанью в контейнере, которая осталась от ужина. Ей же там, бедненькой, страшно одной-то! Я даже спать спокойно не могу, как подумаю об этом! Нет. Так нельзя. Пойду…
— Поль, ты куда? — прошипела Ольга, едва я дошоркала тапочками до двери нашей комнаты.
И что теперь? Признаваться, что решила составить компанию лазанье? Нет, не в смысле «в холодильнике», в смысле — лазанью переместить в свой живот. Надо как-то выкручиваться.
— Пойду на кухню. Посмотрю. Кажется, мы свет забыли выключить.
Это было первое, что пришло в голову. Но Оля, умница, умела читать между слов. Догадалась о настоящей причине. И что бы вы думали? Она принялась меня корить за ночной дожор? Ха! Как бы не так!
— А, ладно, — сонно пробормотала подруга. — И мне кусочек принеси. Там, в холодильнике на второй полке в контейнере…
Это про лазанью, что ли? Ну, придётся делиться. Зато Марсик на неё не претендует. Он под впечатлением от копчёной курицы. Сегодня целый день с любовью обгладывал недоеденные на поминках кости.
Всё хорошо. Но лазанья была немного солоновата. Да здравствует чай!
Понедельник. Мой «дежурный день» на фирме. Едва успев продрать глаза, я начала мысленно готовить речь перед начальством. Надо быть стойкой и решительной.
— Полька, ты чего, во сне диссертацию писала? — Ольга подозрительно косилась на меня со своей кровати. Ей сегодня к обеду на работу. Везёт.
— Что-то вроде того, — буркнула я и села. Кресло-кровать жалобно простонало. — У меня сегодня сложный день. Хочу уволиться и начать всё с чистого листа.
— Ой, — скривилась подруга. — Понеслась душа в рай. Наш босс в таких случаях говорит: девочки, как только у вас в головах станут бродить лишние мысли, следуйте народной мудрости рабочего утра: не выдумывай, не усложняй, не дёргайся. Так что давай — пей кофе и вали на работу. Я хочу ещё поспать.
А я ещё более утвердилась в своём намерении начать новую жизнь.
Глава 16
Полина Громова.
Как и предполагала, на фирме возникли проблемы.
— Полина! — шипела Вика. — Без ножа режешь! Где я тебе замену найду? Ты расписана на две недели вперёд!
Это она имела ввиду, что у меня заказы на две недели расписаны.
— Раскидаешь их по девочкам, — я упрямо стояла на своём.
Откуда-то появилась уверенность, что, если сегодня не уйду из фирмы, то останусь тут навсегда.
— Поля, — стонала менеджер, — ты только посмотри! — она принялась тыкать пальцем в компьютер. — Здесь почти все заказы с приготовлением еды! Это твои постоянные заказчики! Они же меня порвут на сотню маленьких викусек!
— Ничего, отряхнёшься и соберёшься.
— Если это было бы так просто! — девушка уже стояла на грани истерики. — А Софья Давыдовна?
Вопрос с Софьей Давыдовной вызвалась решить Роза Марковна. Она даже по этому поводу из своих запасов достала бутылку марочного армянского коньяка, который преподнесли в подарок ещё её мужу, и с видом богини Афины пошла к соседке на арену. Я аж прослезилась от этой сцены.
— Ты представляешь, что сделает со мной наша кобра? — Вика смотрела на меня глазами загнанного скунса.
Знаю я её. Только тронь, и эта миловидная девица вмиг обратится в ядовитое и вонючее создание. Но сейчас я видела в ней отчаяние, чувствовала, как рушится её мир, сотканный из отлаженных процессов. Я знала, что оставляю её в хаосе, который поднимется после моего ухода. Но ничего не могла с собой поделать. Какая-то сила толкала меня вон из этого душного, пропахшего химией, офиса, заставляла бежать, спасаться от засасывающего болота повседневной рутины.
— Вик, ну она же добрая кобра, — попыталась подбодрить девушку.
— Ты сама поняла, что сказала? — огрызнулась менеджер. — Добрая кобра! Зашибись!
Я снова тихо вздохнула.
— Вик, я всё понимаю, но не могу иначе. Правда. Если бы была возможность остаться, я бы осталась. Но не могу. Мне нужно уйти. Возможно, это глупо, возможно, я ещё пожалею, но это будет потом. А сейчас я хочу вырваться.
Вика уронила голову на сложенные руки. Несколько мгновений в конторе стояла оглушительная тишина. Даже телефон молчал.
— Ладно, — девушка подняла голову и посмотрела на меня большими печальными глазами. — Пиши заявление. И помни: если что, здесь тебя всегда любили, ценили, и всегда готовы подставить плечо и дать жилетку для слёз и соплей.
— Вик, прости, а? — стало трудно дышать, а в горле образовался комок. — Ну, не могу я больше. Понимаешь, у меня душа здесь умирает!
— Да понимаю я, — проворчала Вика, протягивая мне лист бумаги. — Что я, совсем дура, что ли?
— Не-а, чуток придурковатая, а так — ничего! — сверкнула я улыбкой и села писать заявление.
Через час я выходила из душного офиса совершенно свободной. Осеннее солнце ударило в лицо, радуясь моей свободе, казалось, даже больше, чем я сама. Сделав глубокий вдох утреннего воздуха, наполненного запахом бензина и газа, я почувствовала, как вся окружающая меня действительность, словно сытый опасный зверь, довольно порыкивает моторами машин, и милостиво разрешает мне оставаться рядом.
И куда теперь? А, какая разница! Главное, подальше отсюда.
Первым делом — кофе! И не сладкий латте с пышной буржуйской пенкой из взбитых сливок, а крепкий, обжигающий эспрессо, способный воскресить даже самого уставшего ангела. Ну, да. Я немного польстила себе. А что? Я, когда сплю, чистый ангел. Вот, как только лягу на своё креслице, отброшу уставшие за день копыта, и — ангел! Ноги несли меня по тротуару, а глаза то и дело выхватывали красивые завлекающие вывески. Внимание привлекла яркая панель-кронштейн с элегантной чёрной кошкой, которая держала в лапах чашку с дымящимся напитком и мечтательно улыбалась кошачьими губами. Что примечательно — на губах у кошечки была сочная красная помада.
— «Кофе и котики», — прочитала я и хихикнула. Ну, как можно пройти мимо, да ещё с таким настроением?
Внутри кофейни было по утреннему тихо, пахло свежесваренным кофе и шоколадом. За столиками сидели редкие посетители. Я выбрала столик около окна, уселась, заказала двойную порцию бодрящего напитка и два пирожных: одно бисквитное, а другое песочное. Устрою праздник души! Пока готовили заказ, я наблюдала за городской суетой, проносящейся мимо окна. Люди куда-то спешили, говорили по телефонам, толкались и неслись по своим делам. А я сидела и радовалась, что вырвалась из этого вечного потока. По крайней мере, сегодня.
Сижу это я, наслаждаюсь крепким кофе, чуть ли не мурлыкаю, как Буся. Ой, как там кошечка? Не забыли покормить? А поиграть? Когда Максим жил один, всё его внимание доставалось пушистой красавице, а сейчас там столпотворение, наверное. Бедная животинка…
— Привет, сбежавшая невеста! — прогремело над моей головой.
За мой стол бесцеремонно плюхнулся несостоявшийся жених. Мало того, что весь вид из окна мне загородил, так ещё и одно пирожное хапнул. Я силой сегодня родившейся воли сдержала негодование. Просто молча уставилась в чуть нагловатые серые глаза.
— Привет, недогнавший жених, — парировала я, на всякий случай, пододвинув чашку с кофе себе поближе. А то с этого охламона станется ещё и к ней присосаться. — Только не говори, что случайно мимо проходил и в окно меня увидел, — я постаралась сказать это равнодушным тоном. Хотя внутри всё сжалось, и былая обида вспыхнула лавой и растеклась по щекам. Кажется, даже ушам досталось.
— Не поверишь, — он «искренне» оправдывал своё появление. — Так и было! Иду я, никого не трогаю, а тут — бац! — ты сидишь! Дай, думаю, поздороваюсь. Я ж соскучился. Целое воскресенье страдал. Знаешь, как страдал?
