— Ага, — он удовлетворённо крякнул. — А какого цвета наряд?

— Зелёного, — вздохнула я на манер Пятачка из мультика про Винни Пуха.

— Ага, — дедок потёр ладони. — А ну, подь сюды, — поманил он пальцем и сам поковылял в комнату. — На-ка, примерь!

Я с опаской взяла небольшую шкатулку, открыла её и обомлела. Внутри, на красной бархатной подложке, словно пиратское сокровище, лежал гарнитур с зелёными камнями: серьги и колье. Всё такое изящное и красивое! Аж дух захватывает!

— Ух, ты-ы-ы, — восхитилась я.

— Возьми, — подпихивал дед шкатулку мне ближе. — Чем я хуже твоей квартирной хозяйки? — он приосанился. — Непорядок, когда красивая девушка в красивом наряде и без украшений. Бери-бери, — настаивал он. — Потом вернёшь, когда в следующий раз придёшь. Моя Наденька очень любила эти побрякушки. Тоже от матери достались. Так что, считай, антиквариат.

Любовно погладив яркие камушки, я хихикнула:

— Тёплые.

— А то, — довольно заулыбался дед. — Они чуют добрую душу. Так моя Наденька говорила, царствие ей небесное, — он набожно перекрестился и смахнул скупую слезу. — Пойдём пельмешки лепить. Когда детвора была маленькой, мы часто лепили пельмени. Вот сядем за стол всем семейством и лепим. За рассказами да шутками время быстро бежало, а морозиловка наполнялась. А потом мы всей семьёй эти пельмени ели. Кто со сметаной, кто с маслом, а кто с тузлуком. Знаешь, что такое тузлук?

— Знаю, — я горделиво улыбнулась. — Даже несколько рецептов его знаю!

— Ого! — восхитился мой благотворитель. — А ну, рассказывай!

Время пролетело быстро. Я сама не заметила, как тесто закончилось, а морозилка заполнилась маленькими, с рублёвую монету, пельмешками.

— Ну, бывай, дорогая, — провожал меня хозяин. — Я на следующей неделе заказ пришлю вашей Вике. А ты мне фотки сделай, парня своего и себя в костюме и с украшениями. Очень хочу посмотреть, как они играть на твоей шее будут, да в ушах сверкать.

Расчувствовавшись, мы с дедком прослезились. Я — от счастья, что буду выглядеть не хуже других в кафе, а Фёдор Иванович… Не знаю. Наверное, от воспоминаний о своей Наденьке. Очень уж он её любил…

Полина Громова.

Домой я летела реактивной ракетой на форсаже. Пусть физики спорят, сочетаются эти понятия или нет, но у меня в голове они очень мило переплелись. Гарнитур с изумрудами приятно грел душу. Я уже представляла, как его надену, как войду в зал, как сяду за столик… У меня сегодня первое, — понимаете? — первое свидание! Ну и что, что понарошное. Публике в кафе это неизвестно. А я буду вся такая красивая, в вельветовом костюме… Кстати, наша Вика ярая поклонница моды. Так вот, я слышала, как она говорила по телефону своей подружке, что вельвет снова в тренде. И, если Ольге не удастся «обновить» костюм Розы Марковны, он всё равно будет модным.

Но Ольге всё удалось. Понятия не имею, чем она чистила слежавшиеся рубчики, но ткань стала выглядеть, словно недавно с фабрики. Цвет в свете электрических ламп переливался, был каким-то перламутровым. Красиво-о-о-о! Облачившись в вельветовое великолепие, я жестом фокусника выудила из кармана джинсов коробочку с гарнитуром, под грохот упавших челюстей нацепила всё на себя и горделиво выпрямилась.

— Ну как?

— Если взять глаза в руки, — задумчиво промолвила квартирная хозяйка, — то в этой малахитовой композиции есть явно что-то лишнее.

Указующий перст с массивным кольцом предательски ткнул вниз на мои ноги в … носках. Я пошевелила пальцами. Не поняла намёка.

— Ноги, что ли?

— Ах, Полэчка, даже если тебя будут носить на руках, то ножки всё равно должны иметь на себе красивые туфельки. Но никак не продукцию чулочно-носочной фабрыки их хлопка.

Я обмерла. Ой, я ду-у-у-ура! Из туфлей у меня только чуни на войлочном ходу! Сапоги зимние, что ль напялить? А что, юбка длинная, сапоги высокие, никто и не поймёт, пока не снимет. Но ведь в них будет жарко… Я застонала.

— Не стони, как сирена в брачный период! — оборвала квартирная хозяйка. — Это печалька, но не смертелька. Олэчка?!

— Ох, Полька, чтоб ты без меня делала! — всплеснула руками Ольга и тоже жестом фокусника извлекла из пакета довольно приличные туфли на небольшом каблуке.

Чёрные. Лодочки. А я в них влезу?

Оказалось — вполне по размеру, даже немного великоваты. Ольга ничуть не расстроилась

— Ничего. Сейчас ватки подпихаем, а потом, может, ноги отекут и будет в самый раз!

Да, с туфлями смотрелось намного лучше.

Марсик, этот меховой инспектор, наблюдавший за нашими сборами меня, подозрительно прищурился и повёл носом. Запах новой обуви наводил кота на мысль, что он сегодня останется без компаньонки в ночных философских беседах перед холодильником. Животина решила расстроить наши планы, и решительно двинулся на реализацию своего плана. Припав на передние лапы, кошак приготовился к прыжку, рассчитывая одним, вернее, десятью когтями добавить в костюм дизайнерский принт. Но Роза Марковна была на чеку. С завидной грацией ниндзя она схватила кота за шкирку, когда тот уже находился непосредственно в полёте и приступил к демонстрации режуще-царапающих инструментов, данное природой всем кошачьим. С жалобно-возмущённым мявом Марсик повис, удерживаемы за шкирку твёрдой рукой хозяйки. А Роза Марковна, как ни в чём не бывало, продолжила давать инструкции к поведению в кафе.

— Полэчка, ты щас красавица. Отключай немедленно функцию «второй шанс». Пусть твой кавалер оценит всё с первого. Будь тверда и воздушна, как просроченное безе в соседнем ларьке у киргизов.

— Ой, Роза Марковна, — нахмурилась Ольга. — Тоже скажете — безе! Полька у нас чистый ангел во плоти с белоснежными крыльями!

— Ой-вэй, не смешите мне бигуди! С крыльями такая морока! То чистить их надо, то отбеливать, то полоскать» Вернелем» для мягкости и скорости полёта. А оно нам надо? — женщина презрительно фыркнула. — Оно нам не надо. А транспорт у этого шлимазла имеется? — вдруг заинтересовалась она способом моей доставки.

— Имеется, — я гордо тряхнула рыжими локонами. — Как же без него?

— Ну, тогда я спокойна, — вынесла вердикт квартирная хозяйка, стряхивая кота на пол.

Марсик жалобно пискнул и застыл меховой тряпочкой на полу.

— Ой, что это с ним?

Я, было кинулась спасать пострадавшее животное, но была остановлена:

— Ничего с ним не случилось. На душевное переживание играет, шельмец. Весь в меня, — с любовью глядя на кота, чуть не прослезилась Роза Марковна. — Щас, полежит немного, поумирает, а потом всё пройдёт. Особенно когда откроется дверь холодильника.

Ольга с маниакальным блеском в глазах всучила мне свою косметичку, словно гранату, напоследок одёрнула жакет, смахнув невидимые пылинки, и выпихнула меня за дверь под душераздирающие вопли Марсика. Бедный котяра отчаянно сопротивлялся заточению в туалете, куда его запихивала хозяйка, дабы уберечь мой костюм от предполагающейся кошачьей диверсии. Я спустилась по лестнице и вышла в вечернюю прохладу осенней Москвы. Зябко повела плечами. О, да. Куртка не помешала бы. Но ни одна из моих курток, — а их у меня целых две! — не подходила к этому образу. Придётся потерпеть. Тем более, Макс уже звонил и сказал, что ждёт меня на том месте, где высаживал в прошлый раз. Проходя мимо упомянутого легендарного ларька с киргизскими сладостями, не удержалась и купила леденец. Вот, когда волнуюсь, всегда хочу сладкого. А тут — маленькая конфетка на палочке. Сунула в рот и всё! И глюкоза для мозга, и успокоительное для души. Только развернула обёртку, как вдруг, откуда ни возьмись, рядом нарисовался цыганчонок лет пяти и жалобно шмыгнул носом. Вопреки всему он не стал канючить и клянчить. Он просто горящими голодными глазами смотрел на сахарное лакомство и молчал. Тут же подошла старая цыганка и что-то сердито начала говорить мальчику на своём языке. Тот потупился, вздохнул и поплёлся к ней.

— Подожди!

Я решила, что одного леденца мне будет мало, а пацану в самый раз.