Под равномерный перестук колёс поезда спится очень хорошо. А когда животик радует сытым побулькиванием, то вообще великолепно. Я с грустью смотрела на последний пирожок с яблоком и решала задачу всемирного масштаба: доесть или оставить на утро? Есть, как таковое, уже не хотелось. Четыре румяных пирожка размером с ладонь взрослого мужчины уже благополучно уместились в желудке, и пятому как бы и места не хватает. Но он так аппетитно пах и заманчиво поблёскивал румяным бочком! Бабуля всегда смазывала сладкую выпечку крутой сахарной водичкой, от этого корочка получалась очень красивой и хрустящей. Бабули уже как год нет, а наука осталась со мной навсегда. И вот лежит этот продукт с научной степенью, призывно пахнет сладкими прошлогодними яблочками из погреба, манит золотисто-коричневой сладкой корочкой… Как можно оставить лежать такое кулинарное чудо в одиночестве до самого утра? Но ведь ему уже некуда поместиться…

Дверь купе отворилась и впустила высокую стройную блондинку в ярком спортивном костюме.

— Привет! — сказала она и плюхнула на свободное место увесистый баул. — Фух! Еле успела! Заскочила в последний вагон! — радостно заявила девица. — Пока с проводницей поругалась, пока через полсостава до своего вагона доползла, думала сдохну!

Действительно, поезд минут двадцать как отбыл от последней станции, где стоял всего две минутки.

— Я — Ольга! А ты? — по-простому представилась блондинка, падая рядом с баулом.

— Полина, — ответила я.

— Я до Москвы, а ты?

— И я.

Сказать по правде, я немного обрадовалась. Прошлые соседи — пожилая семейная пара и их малолетний внук, ехали в этом купе от самого Нижневартовска, и за двое суток напрочь отбили у меня желание заиметь маленького карапуза. А ведь в последнее время я частенько задумывалась, чтобы родить. Хоть для себя, так как с замужеством, если быть честной, не складывалось. Не потому, что я была очень некрасивая, скорее, просто неказистой, и этой неказистости было слишком много на один кубический сантиметр объёма: светло-рыжие волосы густыми волнами падали на покатые плечи, чувственные пухлые губы и ярко-голубые глаза. Чем не невеста? Всё хорошо, но … Сто килограмм веса при росте сто пятьдесят пять сантиметров почему-то снижали невестин рейтинг почти до нуля. Стыдно сказать — у меня даже не было его. Первого раза.

Вот так и дожила до двадцати шести лет смиренной девственницей. Не сказать, что это сильно расстраивало — нет парня и не надо. Значит, не встретила ещё того единственного. После окончания школы, я поступила в кулинарный техникум на повара-кондитера. Готовить я любила. Это у нас семейное, и мне передалось от бабушки. Та тоже была кухонной феей, как звал её в шутку дедушка, уписывая за обе щеки очередной шедевр из духовки. Бабушка меня с детства к плите приучила. Вот так и зародилась в сердце любовь к готовке, и отдавалась я кулинарному творчеству со всей душой. Возможно, поэтому на курсе и была лучшей. Это заметил хозяин придорожного кафе, где я проходила практику, и после окончания техникума взял работать туда поваром. Женский коллектив принял новую повариху поначалу настороженно, но мне удалось быстро освоиться и найти со всеми общий язык.

Кафе находилось в нескольких километрах от Нижневартовска и работало круглосуточно, но с дорогой на работу проблем не было — всех сотрудников развозила по домам добротная ГАЗелька с усатым водителем Петровичем. С первого дня меня поставили на салаты и заливные. «Заливные» — это так называли различные виды холодца: от рыбного, до свиного. Потом выпало подменять всех поварих по очереди на время отпусков. Мои борщи и солянки имели особенный успех у посетителей. Но больше всего мне нравилось работать с тестом. Татьяна Семёновна — главный повар, — это заметила, переговорила с хозяином и тогда меня «посадили на пельмени». Ух, как же я развернулась! Какие только пельмешки не выходили из-под моих пухлых пальчиков!

Бабуля часто вздыхала:

— Полюшка, у вас в кафе так много водителей бывает, неужели никто не приглянулся?

— Ба! — удивлялась я в ответ. — Так я же в зал не выхожу. Я на кухне.

Всё переживала бабушка, что её любимая внучка замуж никак не выйдет. А года бегут…

— Ты в Москву по делу или как? — полюбопытствовала соседка, между делом выуживая из баула пакет с едой. — Голодная, как сто сусликов! — пояснила она.

— По делу, — кивнула я. — На конкурс еду.

— На какой? — в глазах блондинки зажёгся интерес. Шутка ли, на московский конкурс девица едет!

— На конкурс красоты, — я перекинула огненную косу на спину.

Ольга недоверчиво покосилась на пышные формы соседки, пожала плечами — мало ли, какой конкурс красоты! Может, среди толстушек. Потом всё же не выдержала:

— А что за конкурс? Красота чего?

— Вот! — я с готовностью достала красивый сиреневый конверт, который любовно положила в прозрачный файлик, чтобы не потёрся, не дай бог, и сохранил свою хрустящесть. — Мне и вызов пришёл! — аккуратно вынув из конверта такой же сиреневый бланк, на котором красивым шрифтом был напечатан текст, а внизу под круглой печатью стояла размашистая подпись, я продемонстрировала приглашение.

Ольга с интересом пробежала глазами по строчкам.

— Полька, какой конкурс? Здесь же написано «Марафон»! — воскликнула она, ткнув пальцем в верхнюю часть бланка. — Ты чего — читать не умеешь?

— Да какая разница? Конкурс или марафон, — фыркнула я и теперь уже сама провела по строчкам: — Тут написано, что трём лучшим участницам предложат работу в модельных агентствах. Если будут выбирать лучших, значит — конкурс.

— Ну, тогда — да, — вынуждена была согласиться девушка. И принялась дальше читать.

— Надо же, — пробормотала она, когда глаза остановились на последнем слове. — И работу гарантируют всем конкурсанткам! А жить где?

— На первое время — в общежитии при агентстве, — я заботливо сложила листок-приглашение в конверт и убрала тот в сумочку.

— Бесплатно? — тонкие нарисованные брови блондинки поползли вверх.

— Почему бесплатно? — я тоже удивилась. — Где это сейчас что бесплатно делается? Тем более, жильё предоставляется. За деньги, конечно. Я и сумму на проживание уже перечислила, и вступительный взнос на конкурс. Всё чин по чину, на счёт в банке. Я вот что подумала: бабушка умерла год назад, домик её без мужской руки скоро захиреет. Что я одна сделать могу? А в Москве и работу предлагают, и на какое-то время жильё дают. Вот я домик и продала. Денег не много, только-только хватила на взнос участницы, оплату общежития и на дорогу. Ну, и чуток осталось на первое время, пока зарплату не получу. А может, и выиграю конкурс. Я везучая!

Ольга с сомнением смотрела на меня, а на лбу бегущей строкой неслась мысль: «Ну и дура. И где только такие водятся!»

— Как хоть агентство, что конкурс организовывает, называется?

— Красиво! — Губы сами расплылись в мечтательной улыбке. — Модельное агентство «Нефертити»! Это царица в Египте была такая! Красивая!

— Знаю, кто такая эта Нефертити, — отмахнулась Ольга. Я видела, что она всё никак не решалась спросить в лоб напрямую, наверное, не хочет обидеть меня, полную девушку, и этим очень располагала к себе. Вот знакомы всего несколько минут, а кажется, знаем друг дружку целую жизнь! Но вот всё же набралась смелости: — Слушай, как бы я ничего против не имею, только все модели, как бы сказать-то, — соседка с сомнением окинула взглядом мои бока, — более худые.

— Ага! — я улыбнулась. Она не поняла, на какой конкурс я еду! — Вешалки ходячие! И вообще, где твои глаза были? Ты что не читала, что конкурс проводится для русских красавиц? А какая русская красавица без попы и, — я качнула верхними достопримечательностями пятого размера. — Там же написано: девушки с размером не менее 4XL. Будут отбирать моделей для журнала «Для полных».