— Какие у твоей дочери кудри! — в который раз восхитилась я. — От папы, наверное?

Вера помрачнела.

— От папы. Квартира и рыжие гены — это всё, что осталось от моего мужа.

Мне очень хотелось узнать, что же случилось с её мужем, но неудобно было лезть в душу. А Вера сама вдруг рассказала:

— Дети-то мне не родные, (тут Санька напрягся) я дружила с их матерью. Рак у неё был. Павлик появился по рекомендации врачей. Мол, беременность может побороть опухоль. Да только всё вышло наоборот. После похорон стала приходить помогать, жалко мужика, один с детьми остался. Павлик совсем маленький был. Родители Игоря твердили, чтоб он детей в детдом сдал. А он ни в какую. Так те опеку подключили, что, мол, не справляется один мужчина с грудным ребёнком и с девочкой. Вот тогда мы и поженились. Я усыновила деток. Опека отстала.

Здесь уже я напряглась и превратилась в одно большое ухо, ведь скоро и мне предстоит процедура усыновления. После свадьбы.

— Игорь рыбалку любил. Зимой и летом каждую возможность использовал, чтоб на озеро на рыбалку смотаться. Вот зимой и провалился под лёд. Простыл сильно. Сгорел буквально за два дня. Остались мы сами. Родители Игоря до сих пор со мной судятся по поводу квартиры.

— Это как? — у меня последние слова не укладывались в голове.

— Ну, как? Долю в наследстве отсуживают, — горько усмехнулась Вера. — Игорь сразу после свадьбы завещание написал в мою пользу. Вот свекры и судятся. Оспаривают завещание.

— Бред какой-то. Это же их внуки!

— А! — она махнула рукой. — Переживём. Главное, мои пруссаки со мной. Пособие получаем, я вот подрабатываю шитьём и плетением. Выкручиваемся. Правда, Лизок? — обратилась она к девочке.

— Ага, мам Вер! — тряхнула кудрями та. — Я тоже уже могу плести фенечки. В садике всем сплела.

— А мне сплетёшь? — подал голос Санька.

— Сплету, — важно кивнула «мастерица». — Только ты материал принеси, а то у меня денег нет.

— А почему «пруссаки»? — вдруг вспомнилось мне. — Игорь иностранцем был?

— Да какой из него иностранец! — засмеялась Вера. — Рыжие, потому что, и пронырливые!

— Да! Мы такие! — заулыбалась Лиза, потом вспомнила, что у неё не хватает двух зубов и застеснялась.

Уходили мы с Санькой от Веры немного пришибленные. Вызвали такси, и пока ждали Санька выдал:

— Маш, надо клиентов им найти. Знаю, — заметив, что я собиралась что-то сказать, он остановил меня жестом. — Ты заплатила хорошо. Но кушать им каждый день надо. И дети растут. А помочь им некому.

Чувство гордости раздуло меня до состояния «сейчас лопну». Не каждая мать может похвастаться таким ребёнком! Всего десять лет, а соображает и рассуждает, словно взрослый умудрённый опытом человек. Вот таким гордым шариком я погрузилась в такси. Шифроваться — так качественно.

Дома с любовью огладила своё «НЗ» и повесила в шкаф прямо в кофре. Что ж, недоброжелательницы и иже с ними, к вашим пакостям я готова!

Пакости ждать себя не заставили.

День свадьбы начался сумбурно. Ранний подъём, салон красоты, чехарда с размещением приехавших родственников и так далее. Короче, когда наконец-то прозвучал свадебный марш Мендельсона, я вздохнула спокойно. Теперь я могу рассчитывать, что уже нет преград к усыновлению Саньки. Рядом с подаренным накануне женихом занятным перстеньком красовалось массивное обручальное кольцо. Я стала законной женой Бориса. Имею право назвать его сына своим не только на словах, но и документально это подтвердить. Как во сне прошла фотосессия на порожках ЗАГСа с ритуальным бросанием свадебного букета — даже не помню, кто поймал, — фотографирование около главных достопримечательностях города, затем вояж свадебного кортежа, и конечная точка — ресторан, где уже поджидали оголодавшие гости, не участвующие в променаде по субботним улицам.

Дружно выгрузившись, мы организованною толпою направились в банкетный зал. Прежде, чем сесть за стол, я решила «попудрить носик». Борис был со мной согласен, довёл до двери с буквой «Ж», а сам направился в смежную «мужскую» комнату.

Туалетная комната была под стать ресторану — шикарная и помпезная. Но само здание, где расположился ресторан, было постройки середины прошлого века. Его, конечно, отремонтировали на современный лад, но кое-какие детали остались. Вероятно, их наличие посчитали вписавшимися в ансамбль. В частности — в тамбуре, где располагались раковины и сушилки для рук, при реконструкции оставили большое окно. Правда расположено оно было высоко, и, учитывая высоту потолков, не бросалось в глаза.

Я уже заканчивала поправлять макияж, когда услышала:

— Маша! Ма-а-аш! Ты ещё здесь?

Прикинув, что звук раздавался извне через приоткрытое окно, я ответила, повернувшись в его сторону:

— Здесь. Кто это?

— Ивар!

Сердце пропустило удар. Что ему надо?

— Маш, со мной Виолетта. Мы решили устроить похищение невесты!

— Зачем?

— Машка, что за глупый вопрос! — я узнала голос сестры. — Традиция!

— Маша, там под раковиной стремянка, — принялся давать указания Ивар. — Давай, вылазь в окно, я подстрахую! Уедем к Лыковым на дачу, пусть твой Борис поволнуется!

Лыковы — это сестра с мужем. Мне идея с похищением не показалась такой уж привлекательной.

— Маш, давай быстрее! Виолетта уже в машине! Прыгай! Должна же ты запомнить свою свадьбу! И гостей повеселим, и сами развлечёмся.

Ну, тут мне крыть нечем. Хотя сценарий торжества я сама утверждала, и никакого похищения там не было. Импровизация?

В туфлях на шпильках не очень удобно карабкаться по стремянке, а удобные туфельки на замену я ещё не успела обуть. Поэтому решила проблему кардинально — скинула белоснежную обувь и в одних чулках полезла в окно. Порву? Ну и что! Под юбкой не видно. И запасные есть. Я ж хомяк запасливый.

— Быстрее, — тянул меня Ивар к большому затонированному чёрному мерсу. — Пока твой благоверный не хватился, а то всё веселье испортит.

Нехорошее предчувствие острыми тисками сжало сердце, когда я, нырнув в прохладное нутро автомобиля, не обнаружила там своей сестры.

— А где…

Разряд тока от электрошокера прошил тело и отключил сознание.

В себя пришла уже связанная, в какой-то комнатушке, даже отдалённо не напоминавшей дачу сестры. Деревянные стены, скудная обстановка, пыль — хана моему шикарному платью! — одиноко болтавшаяся на потолке лампочка. Мда, Машка, дура ты натуральная. Так глупо попасться! В одном Ивар не обманул: я запомню день своей свадьбы навсегда.

Натура у меня деятельная, просто так лежать и ждать чего-то я не могу. Перво-наперво, нужно освободиться от верёвки. Тут уж мой похититель или похитители — это кто ж кроме Ивара здоровьем решил рискнуть? — лоханулись. Нормальные похитители связывают своих жертв скотчем, и на голову мешок надевают, чтоб, значит, ничего компрометирующего не увидели. А эти долбоё… жики верёвку решили использовать! Так я использую свои зубы. Не беда, если сломаю. Стоматология у нас, хоть и дорогая, но творит чудеса. Исправит огрехи так, что краше родных будут. Тут я немного недооценила крепость зубов, что мама с папой сработали — выдержали, родимые, только кожу около губ содрала. Ну, кожа не зубы — сама нарастёт. Ногтями тоже пришлось пожертвовать — слишком сильно узлы затянуты на верёвке, какой ноги были связаны. Откинув подальше ненавистные «оковы», пошла исследовать свою временную тюрьму.

Позаглядывала в окошки — какая-то заброшенная деревня. Таких недалеко от города много. Жители давно перебрались в город. Подёргала двери — заперто. Не удивилась. Большее удивления было бы, если двери оказались открытыми. С разбега выбить их не получилось, хотя я с упорством боевого носорога штурмовала их не один раз. Безрезультатно. Только платье порвала, да синяки на плечах появились, пока красноватые, но скоро нальются лиловым цветом. Надо же, какие крепкие! Наверное, если будет землетрясение, то всё вокруг разрушится, а эта дверная коробка будет торчать посреди развалин, как одинокий зуб во рту бабульки столетнего возраста. Хода на чердак не обнаружила, может, этого чердака и не было вовсе. Зато нашла вход в подпол. Погреб сродни двери — основательный, вниз вела крепкая ещё лестница. Открыв ляду[ЕН1], содрогнулась от могильного холода, что радостно устремился мне навстречу. Мда. Замуровали демоны. И где мне взять крест животворящий? За него сошёл бы какой-нибудь пистолет или что-то в этом роде. Но, увы и ах. Ничего походящего не находилось. Села на старый облезлый диван и принялась размышлять на тему — кому нужно моё похищение? Ведь и ежу понятно, что тут совсем не традиционное свадебное развлечение. Что за меня взять? Деньги? Кому Борис так насолил?