А что? Я хомяк запасливый, а ещё и с недавних пор, с тех, когда штамп в паспорте появился, я генератор любви и нежности со встроенной функцией аккумулятора. Сберегу полученное и отдам всё с троицей. Вот и сейчас — получая порцию любви, я чувствовала, как она, эта порция, уютно устраивается у меня в сердце и сразу начинает расти. Так что, целуй меня, супруг дорогой, я в ответ окружу тебя такой любовью, что она для тебя наркотиком станет. Нашим личным, семейным, счастливым...

— Шеф, приехали, — нарочито громко сказал Вадим, весело глядя в зеркало заднего вида.

Мы оторвались друг от друга, осоловело огляделись, и принялись поправлять одежду.

— М-м-м-м, ещё банкет этот, будь он не ладен! — простонал Борис, явно недовольный, что пришлось прекратить прокладывать дорогу к…

В общем, надо идти, идти надо… Надо, я сказала! Хоть покажемся, а потом и слинять можно.

Всё же я умница — платье не помялось ни капельки. А если и помялось, то под сеткой-макраме не видно!

В ресторане появление новобрачной в другом наряде вызвало шок. По залу пробежали шепотки, в которых проскальзывало понимание задержки. Конечно, такое платье! И где только купили? Наверное, эксклюзив! Стоит, поди, приличных денег! Я подхихикивала про себя: эксклюзив, дорогие толстосумы, да только кутюрье живёт в обычной двухкомнатной квартирке в старой пятиэтажке и едва сводит концы с концами. Но это пока. Я уж постараюсь вытащить её.

— Маш, а чего так долго тебя искали? — наивно спросил подбежавший Санька. — Мы уж заждались. А выкуп большой заплатили за невесту? — деловито спросил он у Бориса.

— За нашу маму любого выкупа не жалко, — последовал ответ пацану, а мне — полный нежности взгляд.

— Это да, — с важным видом покивал Санька и усвистал к ребятне, что сидела за отдельным детским столом.

А меня чуть не накрыла истерика во второй раз за день. Правда, она выражалась не слезами, а нервным смехом. Просто я представила нашу «нежную» компанию с час назад: неудавшийся «шашлык», перемазанные обожжённые спасители и копающиеся в угольях пожарные.

Неделю спустя, я с удовлетворением держала в руках Санькино свидетельство о рождении, где в графе «мать» было начертано моё имя.

— Ну, вот, теперь мы все козлики, — рассмеялся малой вечером за ужином, когда я и Борис пересказывали Анне Марковне поход в ЗАГС.

Смеялись все, потому что без смеха нельзя вспоминать выражение лица работницы ЗАГСа, когда она с виноватым видом сообщала, что придётся ещё немного подождать, так как в документе допущена опечатка: над буквой «е» не поставили две точки. А потом этот виноватый вид сменился озадаченным, когда Борис пояснил, что его фамилия происходит от старинного кельтского рода Ко́зел, пишется через «е» и не склоняется.

На работе Юлия Петровна, принимая от меня новый паспорт, который сделали подозрительно быстро, для внесения изменений в личное дело и банковские документы, задумчиво изрекла:

— Значит, всё-таки сожрал наш козёл капусту. Надеюсь, насытился.

Если бы отдел кадров находился на последнем этаже, то несчастное здание Колибри лишилось бы крыши. А так от грохнувшего смеха задрожали всего лишь стёкла. Ржали все — дружно и громоподобно. Потом ещё долго припоминали эйчару эти слова, и перетирали тему «насыщения». В основном склоняясь в горизонтальную плоскость. Пошляки офисные! Дай только тему для почесать языком.

Ещё через неделю Санька пошёл в школу. Самую обыкновенную. Борис хотел отдать его в частную гимназию, но я настояла на своём.

— Пойми, — говорила я мужу, — он учился в провинциальной школе, там совсем другие требования, да и успеваемость у него не очень. Больная бабушка требовала ухода, а денег на сиделку не всегда хватало. Лекарства дорогие и расходники за уходом за лежачим человеком стоят недёшево.

Скрепя сердце, Борис согласился.

— Но только год!

— Да ладно вам ругаться! — Санька, как обычно, выступил миротворцем. — Я сам хочу в компьютерную школу пойти. Подтяну немного предметы, и переводите.

Муж не стал ждать год и тут же озадачился поиском подходящего учебного заведения с углублённым изучением информатики. Чтоб, так сказать, заранее подготовить почву.

Свекродушка и маменька соблюдали фальшивый нейтралитет. На праздничном ужине, который Борис устроил первого сентября в честь начала учебного года у новообретённого сына, они изящно переплёвывались ядом.

— Надо же, как быстро летит время! — вздыхала свекровь. — И как меняются люди! Вот, у моего Бореньки кардинально поменялся вкус относительно женщин. Раньше его окружали тоненькие стройные девочки, вот уж не думала, что сейчас рядом с ним будет эм… как бы это сказать... — она изобразила интенсивную мыслительную деятельность и в конце разродилась: — Более весомая дама!

Так и хотелось послать её к окулисту! Глаза протри! Я уже килограмм пять скинула, находясь рядом с вашим сыночком! Но маменька выразилась более тонко:

— Ах, Татьяна! Я с вами соглашусь на все сто процентов! Всё меняется. И вкус у мужчин тоже! — она лукаво стрельнула глазками на свата. — Ваш Боренька просто распробовал более калорийное меню! Он же мужчина, а не юнец неопытный. Сравнил и выбрал лучшее! — положила в ротик оливку, вкусно раскусила белыми острыми зубками и добавила: — Мужчины — они же всегда знают, что хотят. Это не то, что мы, женщины. Мы всё время хотим простого женского хренпоймичего и мечемся в его поисках. Иногда на такое натыкаемся! — хлоп-хлоп ресничками.

— Да, уж, — осклабилась свекродушка. — Судя по событиям вашей жизни, вы, действительно, метались не организованно и хрен пойми где!

Это она намекает на моё рождение. Ладно, послушаем, что родительница ответит.

— Что вы, Танечка, я — человек очень даже организованный, — парировала маменька. — Мои события организованы в три группы. Первая: что произошло под действием порчи, вторая — повлияли магнитные бури, а третья — бес попутал!

Почему-то милая кукольная улыбка на лице моей маменьки вызывала подозрение, что с этим самым бесом она на одной ноге фуэте крутит.

И вот так они обменивались любезностями весь вечер. Свёкру и отцу было не до них: мужчины поглощали вкусные блюда как раз таки организованно и молча.

Мда. Праздничный ужин удался. И семейная жизнь обещает быть весёлой, с такими-то родственниками. Ну, ладно. Где наша не пропадала!

[ЕН1]Ляда — крышка, которой закрывается погреб в деревенских домах.

За окном грязные клочки дождевых туч уныло висели над крышами домов, не спеша проливаясь холодными каплями осенней влаги. Погода никак не соответствовала середине сентября. Я ещё раз убедилась в правильности решения мужа провести медовый месяц (читай, неделю) в тёплом заграничье. И так столько времени откладывали его. Неделька отдыха на южном море будет как нельзя кстати: и сами отвлечёмся от всей свадебно-судебной кутерьмы, и Санька получит новые впечатления, а то, что он школу пропустит, так это не проблема. Сейчас репетира нанять не сложно, да и сам парнишка умненький, возможно и без сторонних помощников справится. Чемоданы уложены ещё с вечера, осталось только самим одеться. Я с непонятными чувствами оглядела свою двушку: сегодня мы ночевали здесь в последний раз. После возвращения из заморской страны мы с Санькой переедем жить к Борису уже официально, то есть с пропиской и всеми потрохами. Раньше всё никак не получалось решить вопрос с пропиской и перевезти оставшиеся мои вещи: то работа съедала всё время и силы, то у Саньки небольшие проблемы в школе образовывались. Всё-таки фамилия у нас своеобразная, и мальчишка не придумал ничего лучше, как отстаивать её честь кулаками. Но, слава богу, за прошедшую неделю всё устаканилось: парень завёл друзей, таких же, как он, крепышей, теперь эту банду никто и пальцем не трогал. Квартир мою решили сдавать. Муж предлагал продать её, но я не согласилась. Пусть остаётся. Санька вырастет, а там видно будет. Может, он захочет жить отдельно.