Получается, я с самого первого дня тут в открытом доступе была? Ла-а-адно, шеф драгоценный, я тебе это припомню. Гордо задрав нос и выпрямив спину — этим самым подчеркнув свои верхние ещё аппетитные формы, — продефилировала мимо довольно облизывающегося на них мужчины в свою временную обитель. Уже в самой двери получила смачный шлепок по голой попе. Блин, не ожидала, что у меня такая звонкая задница. Взвизгнув, заскочила в комнату и захлопнула дверь перед самым носом нагло скалящегося «жениха».
— Не понял, — сразу перестав ржать, растерянно произнёс он. — Что это было?
А вот так! Ибо не фиг.
Выбора в одежде особо не было: я ж захватила немного вещей, самые необходимые. Поэтому натянула тоже домашний костюм из тонкого трикотажа, закрутила влажные ещё волосы в тугой узел на затылке, вдохнула и вышла в коридор, где босс в ожидании уже подпирал стену. На кухню зашли, держась за руки.
— Ну, наконец-то, — расплылся в улыбке Козел-старший. — А мы думали, вас до вечера не вытащить на свет божий.
— Да ладно тебе, Ваня, — улыбнулась сидящая рядом с ним «свекровь». — Себя вспомни. Мальчик весь в тебя.
Козел-старший довольно крякнул и лукаво зыркнул на своего «мальчика», которому, если что, уже четвёртый десяток лет капает. Анна Марковна, светясь, словно новогодняя ёлка, тут же поставила на стол два прибора и налила по тарелке наваристого супа с фрикадельками. Ели под любовное умиление родителей босса и облегчённое икание объевшегося Саньки. Когда с супом было покончено, перед носом оказались котлеты с пюрешкой. Мы и это сметелили, не заметив, как и куда оно всё поместилось.
— Ну, вы тут беседы беседуйте, — заявила Татьяна Александровна, — а мы с Санёчком в комнату пойдём. Правда, внучек?
Всегда рассудительный и спокойный Санька вдруг зло сверкнул глазами.
— Не надо! Я один пойду! Сидите уж тут. Беседуйте.
Так получилось, что мы с боссом разместилиськак раз напротив выхода. Насупившийся Санька прошмыгнул мимо и потопал по коридору, слегка сгорбившись и втянув голову в плечи. Он показался таким одиноким, таки жалким, таким… Я поняла: мальчишку резануло слово «внучек». Вспомнила, с какой любовью и нежностью он рассказывал о своей бабуле, с которой прожил всю свою сознательную жизнь. Вспомнила и вдруг ясно осознала: какой он всё-таки мужичок! За всё время, что мы провели вместе, я не слышала от него ни единой жалобы, никакого нытья и капризов, а ведь он потерял единственного дорогого человека. Маленький, а характер железный. Ну, зато у меня не железный, щас выскажусь!
— Зачем вы так? — мрачно спросила я у «свекрови».
Она сидела и непонимающе хлопала глазами.
— Машенька, я ж ничего плохого… Я что-то не то сказала?
И такая вся лапочка-душка, излучает любовь, обожание и непонимание! СвекроДушка!
Решив раз и навсегда закрыть данную тему, я набрала воздуха в грудь:
— Вы же знаете, что Саша мне не родной сын! И шеф… то есть, Борис знает! Я не собиралась обманывать его!
— Конечно, знаем, — на удивление спокойно отозвался Козел-старший. — Я не пойму, что ты нервничаешь так, — попенял он, — мы прекрасно общались с внуком. И я, действительно, обескуражен его поведением. Возможно, это какие-то детские травмы, нужно сводить ребёнка к психологу.
И стал, как ни в чём не бывало размешивать чайной ложечкой сахар в чашке с кофе, которую ему подсунула Анна Марковна.
— Не надо никаких психологов! — вызверилась я. — Он недавно похоронил бабушку, которая его воспитывала! Мать-стрекоза, всё лето вечное искала, по мужикам прыгала, а мальчишка у бабушки жил. И тут вы со своим «внучек»! Расстроился парень, понятно? Он и так сколько держался.
— Ваня, — растерянно пролепетала Татьяна Александровна, обращаясь к мужу. — О чём она?
— Не понял, — сурово протянул Иван. — Саша наш родной внук. Как нам ещё его называть? Или вы ему ничего не сказали?
От мрачно-возмущённого взгляда отца босса, которым он наградил всех присутствующих, стало зябко. У меня даже пальчики на ногах занемели от холода.
— Сказали что? — не менее мрачно вопросил босс.
Если они так и дальше будут меряться у кого взгляд страшнее и ледянее, то у меня все ноги вместе с продолжением рода отмёрзнет. Мне бы смолчать в надежде, что свекродушка вмешается в диалог своих мужчин и успокоит обоих, но я молчать не стала. Видно дух хазановского попугая решил не вовремя воскреснуть и выбрал меня своей жертвой.
— Саша прекрасно обо всём осведомлён. Как только найдём его настоящего отца, я займусь усыновлением. Борис обещал помочь.
Сказала и пожалела. Чёрт, у нас же операция «невеста и сын»! А я сдала шефа с потрохами! Хотя, нет. Потрохи не все вывалила. Кое-что в закромах осталось.
— Не понял, — опять прогудел Козел-старший. — А это тогда кто? — и некультурно ткнул в сторону своего сына чайной ложечкой.
И как прикажете мне сейчас выкручиваться?
— Маш-ш-ша, — угрожающе зашипел шеф, придвинувшись и больно стиснув мою коленку.
Сама знаю, что виновата. Но теперь уж чего? Сижу, молчу, тоже чай размешиваю, без сахара, правда, просто воду в кружке колочу. И тут свекродушка ка-а-ак выдаст:
— Ваня! А Борька наш, действительно, влюбился!
Эти слова произвели эффект взорвавшейся бомбы. Пока мы втроём дружно переглядывались с различными эмоциями, начиная от недоумения, заканчивая возмущением, свекродушка заливалась:
— А я не пойму: чего это мой сын, всегда такой дотошный, а тут ляп за ляпом совершает! Ну, точно, копия своего отца, — знаком показала Анне Марковне подлить ей чаю. — Тот тоже в первые дни нашего знакомства не отличался «умом и сообразительностью», — последние слова были произнесены с явной долей ехидства. — Помнишь, Вань, как ты проворонил какого-то поставщика и от отца тебе тогда здорово влетело?
— Помню, — рыкнул старший и почему-то потёр шею. — Такое забудешь.
— Копия! — Татьяна Александровна с умилением сложила холёные ручки у груди. — Ах, как быстро летит время!
Босс на автомате повторил жест отца, а именно — потёр заднюю поверхность шеи.
— И ты хорош, — продолжала она, обратившись к мужу. — Нельзя же так!
Вот именно такую фразу хотела сказать я! Нельзя же так! Нельзя играть на чувствах ребёнка! И вообще, пора заканчивать этот балаган. С китайцами вопрос решили, на дне рождения Олеарнского я босса прикрыла, а со своими родственничками пусть сам разбирается. Правда, тут ещё день рождения моего отчима совсем некстати отметился, ну, да ладно. Со своими родственниками я тоже сама разберусь. Раз уж пошло такое дело, надо кому-то это прекратить. И этим «кто-то» буду я.
— Понимаете, Иван Николаевич, дело в том, что Саня появился у меня случайно, — начала я. И, не обращая внимания на довольно болезненные щипки, кои посыпались под столом от босса, выложила историю своего знакомства с малы́м. — Понимаете, он не имеет никакого отношения к вашему сыну.
— Маша! — получила в награду гневный взгляд босса. — Прекрати!
— Точно, влюбился, — Козел-старший расслабленно откинулся на спинку стула и хохотнул. — Мать, дождались! А то я уж опасался, что придётся спасть его от Орлеанской Девы. Или, того хуже, вдруг приведёт нам какого-нибудь смазливого парнишку и скажет: «Папа, мама, знакомьтесь — это мой друг!»
— Сам справился, — огрызнулся босс, зло сверкая на меня глазами.
— Да нет, сынок. Вроде и бо́льшенький, а ума не хватило, чтоб во всём разобраться самому.
С этими словами Козел-старший открыл небольшую деловую сумку, что мирно лежала на соседнем стуле, и вынул оттуда конверт.
— Ванечка, у него ум совсем другим был занят, — проворковала свекродушка. — Я всегда хотела посмотреть, каким он будет, когда полюбит по-настоящему. Ах, как романтично!
Тем временем, отец босса положил конверт на стол под нос сыну и произнёс:
— Читай, сынок. Надеюсь, любовь это умениеу тебяне затмила.
Шеф с мрачным видом вскрыл конверт и углубился в чтение. Прошло несколько минут. Я занервничала — что там так долго можно изучать? На правах секретаря, — я ж обязана просматривать всю почту! — выхватила листок бумаги с печатями и сама принялась читать. Вот сейчас прочитаю и быстренько во всём разберусь! Быстренько не получилось. Теперь мы с боссом вдвоём тупо пялились на буквы, которые никак не хотели связываться в слова и строчки. Вернее, они были сначала связаны, но после прочтения почему-то понеслись каруселью, забирая за собой смысл напечатанного текста.
