Нас встретил Советник Бай, который сидел на возвышении, попивая чай из фарфоровой чашки, тонкой, как яичная скорлупа. Рядом с ним, на низком табурете, сидел Глава Гильдии Чжао, потея и обтирая лысину платком.

— А, наши чудотворцы, — Бай поставил чашку. Звук фарфора о блюдце прозвучал как выстрел в тишине. — Вы пунктуальны. Это редкое качество для творческих натур.

Хань Шуо лишь едва заметно кивнул, что было дерзостью, но Бай сделал вид, что не заметил.

— Мы привезли заказ, — сказал Мастер.

— Ширму для наложницы Лан, — Бай лениво махнул веером. — Показывайте. Но предупреждаю: госпожа Лан очень капризна. Она помнит эту вещь идеальной. Если она увидит хоть пятнышко гнили... вам лучше сразу бежать к границе.

Дядюшка Шэнь и я начали развязывать шнуры. Мои пальцы дрожали. Я чувствовала на себе липкий взгляд Бая. Он смотрел не на ширму, а на мою шею и запястья. Мы сняли войлок. В зале повисла тишина. Даже Чжао перестал сопеть.

Черная и величественная ширма стояла перед ними. Золотые вены кинцуги переплетались на её поверхности, создавая гипнотический узор. Там, где раньше были уродливые дыры от жуков, теперь текла золотая река, разветвляясь на сотни ручьев. Это выглядело так, словно молния ударила в дерево и застыла в нем, превратившись в драгоценный металл.

Свет из высоких окон упал на лак, золото вспыхнуло. Чжао открыл рот, но не издал ни звука. Он подошел ближе, забыв о приличиях, и уставился на работу, почти касаясь её носом.

— Как... — прохрипел он. — Как вы это сделали? Это не заливка. Это... вплавление?

— Это уважение к ранам, — ответил Хань Шуо. — Мы не скрывали изъян, а сделали его достоинством.

Советник Бай медленно поднялся, спустился с возвышения, шурша шелком, обошел ширму кругом и коснулся золотой жилки длинным ухоженным ногтем.

— Изумительно, — прошептал он. — В этом есть... философия. Сломанное может стать прекраснее целого, если добавить золота. Какая ирония. — Он повернулся к Хань Шуо. Его глаза сузились. — Вы выиграли этот раунд, Мастер Хань. Наложница Лан будет в восторге. Она любит всё необычное. Гильдия откроет вам доступ к складам. Получите свой кедр.

— Благодарю, — сухо ответил Хань Шуо. — Лин И, упаковывай. Слуги отнесут её во внутренние покои.

— Подождите, — голос Бая стал мягким, как патока. — Не спешите.

Он подошел ко мне. Я вжалась в плечи, уставившись в пол.

— Лин И... — он произнес мое имя, словно пробовал деликатес. — Чья это была идея? Залить ходы золотом?

Я молчала. Я не смела говорить.

— Отвечай, когда тебя спрашивает Советник! — шикнул Чжао.

— Это... это была общая мысль, господин, — пробормотала я, стараясь изменить голос.

— Ты прав, — Бай улыбнулся. — Но идею подал ты. Хань Шуо — перфекционист. Он бы скорее сжег эту ширму и вырезал новую из собственного ребра, чем допустил бы "варварство". Такая идея могла прийти в голову только тому, кто видит мир иначе. Тому, кто жалеет сломанные вещи.

Он протянул руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. Его пальцы были холодными и пахли жасмином.

— У тебя красивые глаза, Лин И. Слишком умные для слуги. И руки... — он взял мою ладонь, испачканную лаком. — Тонкие пальцы. Чувствительные. Хань Шуо заставляет тебя таскать бревна и мешать ядовитый лак. Это расточительство, — он обернулся к Мастеру, не выпуская моей руки. — Я хочу выкупить его.

Мир вокруг меня замер.

— Что? — голос Хань Шуо упал на несколько тонов, став похожим на рокот далекого грома.

— Мальчишку, — пояснил Бай небрежно. — Сколько он стоит? Десять лянов золота? Пятьдесят? Я дам сто. Мне нужен такой слуга. Я одену его в шелк, научу разбираться в чае и ядах. Он будет жить в тепле и сытости. Ему не место в твоей грязной мастерской.

Паника захлестнула меня. Если я попаду к Баю, он раскроет меня в первый же день. И тогда — смерть. Я попыталась выдернуть руку, но Бай держал крепко.

— Отпустите его, — сказал Хань Шуо.

— Это предложение, от которого не отказываются, Мастер. Вы получите деньги на строительство, а мальчик — карьеру. Все выигрывают.

Повествование от лица Хань Шуо

Я смотрел на то, как длинные пальцы Советника сжимают запястье Лин И и чувствовал, как внутри меня поднимается волна, не имеющая ничего общего с логикой или расчетом.

Это была не просто злость на наглеца. Это было темное, древнее чувство собственника. Лин И — мой инструмент, мой ученик и моя находка.

Я вспомнил, как мы сидели ночью над ширмой. Как его голова клонилась от усталости, но он продолжал работать, боясь дрогнуть. Как он понимал меня с полуслова. Продать его этой напомаженной гадюке? Чтобы он превратил его в игрушку? В очередного сломанного человека в своей коллекции? Никогда.

Я медленно шагнул вперед, воздух вокруг меня стал плотным, прошли мелкие заряды молний. Чжао отшатнулся, побледнев. Он, как и все трусы, чувствовал ауру опасности кожей.

— Ты не слышишь, Бай, — произнес я тихо. — Я сказал — отпусти.

— Вы угрожаете мне во Дворце? — Бай приподнял бровь, но хватку ослабил. В его глазах мелькнул страх. Он увидел то, что я скрывал за человеческой маской. Тень Звездного Лорда.

— Я не торгую своими руками, — сказал я, глядя ему прямо в зрачки. — Лин И — не вещь и не раб. Он — продолжение моей воли. Без него я не построю Павильон Тысячи Осеней.

— Незаменимых нет, — фыркнул Бай, но руку Лин И выпустил. Мальчишка тут же отскочил ко мне за спину, дрожа как осиновый лист.

— Этот — незаменим, — отчеканил я. — Заберите свое золото, Советник и дайте нам пропуск на склады. Мы закончили здесь.

Бай молчал несколько секунд, обмахиваясь веером. На его лице играла злая улыбка.

— Хорошо. Забирайте своего... драгоценного ученика. Но помните, Хань Шуо — чем выше взлетаешь, тем больнее падать, а вы сейчас взлетели очень высоко. Я буду наблюдать за вами и за ним. Особенно за ним, — он хлопнул в ладоши. — Слуги! Унести ширму! Выдать Мастеру Ханю печать доступа к императорским лесопилкам!

— Идем, — бросил я Лин И и развернулся не прощаясь.

Мы вышли из душного, пахнущего интригами зала на свежий воздух. Солнце казалось слишком ярким после того мрака, что царил внутри. Я шел быстро, широкими шагами. Лин И почти бежал, чтобы не отставать. Шэнь тащился сзади с пустой телегой.

Только когда мы вышли за ворота Дворца и оказались на шумной улице, я позволил себе выдохнуть. Гнев уходил, оставляя после себя холодную пустоту и странное облегчение.

Я посмотрел на Лин И. Он был бледен, губы искусаны в кровь. Он потирал запястье, где остались красные следы от пальцев Бая.

— Больно? — спросил я резко. Он вздрогнул и спрятал руку за спину.

— Нет, Мастер. Пустяки.

— Дай сюда.

Я схватил его за руку грубее, чем хотел и осмотрел запястье. Синяки уже наливались. Кожа у него действительно была слишком нежной для мужчины. Любое касание оставляло след.

— Этот змей имеет сильную хватку, — пробормотал я. — В следующий раз не стой столбом. Если кто-то трогает тебя без спроса — бей, даже если это Советник.

Лин И посмотрел на меня огромными глазами.

— Но тогда меня казнят, Мастер.

— Тогда я защищу тебя, — слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать. — Ты — мой ученик. Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Лин И покраснел. Густой румянец залил его щеки и шею. Он быстро опустил глаза.

— Спасибо... Хань Шуо.

Он назвал меня по имени, без титула. Это прозвучало дерзко, но странно приятно.

— В повозку, — скомандовал я, отпуская его руку. — Мы потеряли полдня. У нас впереди много работы.

Повествование от лица Лин И

Обратная дорога казалась мне сном. Колеса стучали по брусчатке, выбивая ритм: «Мой ученик. Мой. Мой». Хань Шуо защитил меня. Он отказался от ста лянов золота ради меня (а ведь это огромное состояние!), ради безродного мальчишки-слуги.