И всё же верить незнакомцам и их рассказам я не хотела. Было ощущение, что возможно они специально запугивали народ, чтобы работать там самим. Тем более, что Габриель также был когда-то в Пагре и проработал там целую неделю, пряча меня маленькую в своей комнате. Правда потом он уволился, чтобы не навлечь на нас беду.

Последние несколько недель я искала про них информацию в интернете. У нас с Габриелем его не было, но я ездила в библиотеку на другом конце города, штудируя там информацию. И её там было очень мало, я потратила кучу времени, узнав лишь то, что мистер и миссис Лам де Вель являются одними из самых обеспеченных людей нашей страны. А также то, что у них имеются четверо сыновей. Про них информации ещё меньше. Нет даже фотографий. Уж очень они скрытные. А это по мнению Габри самое страшное — идти туда, о чём ничего не знаешь.

— Нора, — услышала я сквозь свои мысли и посмотрела на пожилого мужчину.

— Да?

Чашка, которую я обхватывала двумя руками, уже остыла, хоть там ещё и оставался крепкий чай. Внутри меня что-то тревогой разливалось. И кинув взгляд на мутные стеклянные часы, я поняла — пора.

Стоя на крыльце нашего дома, я крепко обнимала Габри, а он в ответ гладил меня по спине тёплой старческой ладонью. И как бы я не храбрилась, слеза скатилась по моей щеке, упав прямиком на губу. Я инстинктивно облизнула её, почувствовав солоноватый привкус. А после незаметно стёрла влажный след с щеки. Ведь чувствовала, что мой старик был напряжён. Только вот мы оба понимали, что другого шанса встать на ноги у нас нет. Именно по этой причине он не стал препятствовать моему порыву.

— Всё будет хорошо. Я справлюсь.

За сегодняшнее утро я повторила эти слова множество раз. И говорила я их не только ему, но и себе тоже. Страх неизвестности раскалённой лавой пробегал по венам, взбудораживая меня. Вызывал мурашки по телу, а ещё переживания по поводу того, что меня могут не принять. Хоть я и знала, что волноваться нет смысла. Процент того, что я окажусь горничной в семье Лам де Вель был примерно девяносто процентов, а это очень много. Стоит лишь не забыть родной язык от волнения, всё остальное получится.

Габри уже несколько лет был на пенсии, на которую мы сейчас жили, а также он кое-что откладывал на чёрный день. Совсем немного, но кое-что в его тайнике уже накопилось. И сейчас, когда он протянул мне обычный кнопочный телефон, я не смогла сдержать радостной улыбки.

— Что…

— Нора. Я знаю, что там тебе, скорее всего, будет запрещено пользоваться телефоном. Но, пожалуйста, звони мне если что-то случиться. Не заставляй меня переживать.

Мне потребовалось много сил, чтобы не разреветься в такой ответственный момент. У меня был телефон, такой же кнопочный, но вот у Габри его не было. А сейчас, показывая мне то, что он его себе приобрёл, я почувствовала некое облегчение.

Обменявшись номерами и ещё разок обнявшись, я взяла свой чемодан и направилась на остановку. До станции поездов между городами на автобусе нужно было ехать пару часов. Естественно ни о каком такси и речи не было. Такое удовольствие доступно лишь людям с хорошим достатком. Именно таким человеком я и планировала стать. Нужен был лишь начальный капитал, который был доступен в Пагре. Потерпеть три месяца, и всё наладится.

Погода ухудшилась, стоило мне заплатить за проезд и занять свободное место у загрязнившегося окна. На долгие часы мне предстояло наблюдать за холодными весенними каплями дождя, которого так давно не было. Смотреть на хрупкие сухие ветки деревьев, что от жажды потухли и посерели.

В Рихаде я прожила всю жизнь. Габри, забрав меня из проклятой Пагры, привёз сюда, где у него имелся небольшой одноэтажный дом, доставшийся ему в наследство от матери. Тогда вообще и он, и я были одиноки в этом мире.

Рассматриваю людей, прячущихся под куртками и зонтами. А ветер всё усиливается. Дождь превращается в ливень, и теперь я не могу разглядеть вид за окном автобуса.

Выдыхаю и перевожу взгляд на свои, сцепленные в замок, руки. Правое запястье всё ещё хранит воспоминания о прошлом. О том унижающим и раздирающим душу на кусочки. Но сейчас это выглядит настолько бледно, что издалека и не заметишь. Правда оно периодически чешется, напоминая о самом худшем лете в моей жизни.

Сильнее натягиваю рукав стёганой тонкой куртки, а затем надеваю капюшон, чтобы прислониться головой к прохладному стеклу, по которому скатываются многочисленные дорожки дождя.

Чувствуя, как внутри меня всё сжималось, я достала из кармана сложенный в несколько раз листок. Это была карта богатого города. И красной ручкой обведена станция междугородних поездов. Именно от этой точки мне следует двигаться. Осторожно и спокойно.

Всё оставшееся время я рассматриваю карту. Вожу указательным пальцем по дорогам, выстраивая себе путь до поместья Лам де Вель. На карте он выглядит куда крупнее остальных, да и находится не в центре, как я раньше предполагала, а почти у окраины города, по соседству с дикими зверьми, поскольку прямо за забором поместья начинается густой мрачный лес. Он вообще слишком огромен, ведь занимает одну четвертую нашей страны.

И хоть я всё это уже знала, всё равно снова съёживаюсь и ощущаю вибрацию, проходящую от затылка до копчика. Успокаиваю себя. Дышу размеренно.

Ты и правда сильная, Нора. Со всем справишься.

Подбодрив саму себя, я пальцами сжимаю карту Пагры и откидываю голову на спинку сиденья. Так и нахожусь в своих мыслях весь двухчасовой путь до станции.

За пару часов погода стала ещё хуже. Настолько, что уже в полдень из-за серых и почти чёрных туч были включены уличные фонари по всему Рихаду.

Я стояла в очереди у вагона, промокая и промерзая насквозь. Не хватало ещё заболеть в такой ответственный период моей жизни. Тогда, когда между хорошей жизнью и той, которой мы живём с Габри появился мост надежды.

— Следующий! — крикнула полная женщина, в одной руке держа раскрытый зонт.

Она, являясь проводницей, проверяла документы пассажиров. Делала это торопясь, ведь, как и мы, стояла под ледяным ветром. Её изумрудная фуражка держалась на честном слове и парочки невидимок. И благодаря всему этому моя очередь подошла быстро.

— Рихад — Пагра, место семьдесят пятое! Следующий!

В мою грудь пришёлся удар папкой с документами, которые только что рассматривала проводница. Издав шипение, я придержала документы дрожащими от холода пальцами, после чего направилась в вагон. Глазами пробегая по номерам сидений, я прошла между рядов.

Место семьдесят пять находилось самым последним, куда я тут же устало плюхнулась, затолкав чемодан под сиденье, и, сняв куртку, принялась растирать замёрзшие плечи. И уже через полчаса, когда все пассажиры заняли свои места, а поезд тронулся, между рядами кто-то натянул верёвку, где теперь висели и сушились наши куртки. Добродушная женщина средних лет взяла на себя обязанность всех напоить чаем, чем и занималась большую часть пути.

Из-за того, что я ехала в вагоне для бедняков, с самыми дешёвыми билетами, о нас не заботились. А вот в вагонах люкс класса было иначе. Я сама там не бывала, но в той же библиотеке и по телевизору видела. Везде чистота, специальные работники носят различные угощения и, если нужно, то высушат твои вещи в сушилке или феном.

Ещё там новые мощные окна, не пропускающие и дуновение ветерка.

Переводя взгляд на хлипкое и трясущееся стекло у левой стороны моего лица, я молюсь, чтоб оно не развалилось. Все эти подмеченные мной детали бедной жизни придают мне сил и стимула действовать.

— Так! Город Пагра на выход!

По вагону разносится громкий женский голос проводницы, и я вздрагиваю, выплывая в реальность. Успела немного задремать, наслушавшись монотонных ударов дождевых капель об крышу и стёкла. Дорога вообще выдалась тяжёлой. Долгой и лишь в сидячем положении, из-за чего теперь некоторые участки моего тела следовало хорошенько размять.