Целые сутки…

И что же я буду делать? Как работать?.. Неужто Дамиен будет ходить со мной в комнату своего старшего брата и ждать, когда я расставлю обед или ужин… А… А как мы будет спать?..

Сейчас как раз был поздний вечер. Я всхлипнула, немного успокоившись. Внутри меня нехило ломало и трясло, но внешне я выглядела более спокойной. Слёз не осталось в глазах, а горло начало жечь от криков и рыданий.

— Я тоже хочу избавиться от метки, — прохрипела севшим голосом, а после села на правое бедро, продолжая упираться руками в чёрный мрамор.

В коленях пекло и ныло, отчего мурашки расходились по всем ногам. Дамиен резко наклонился к моему лицу, сев на корточки передо мной.

— Ты уверена? — спросил, насмехаясь. — Или ты мечтаешь, чтобы я трахнул тебя? М? — он пальцами обхватил мою шею, чем заставил поднять на него взгляд. Последняя слеза сейчас скатывалась по моей щеке, я сморгнула ей, не переставая смотреть Дамиену в глаза, и она упала прямиком на его руку. — Отвечай?! — взревел он, сильнее сжимая мою шею и смотря на свои пальцы.

Я закашлялась и вцепилась в его предплечье.

Почему-то сейчас не ощущала того страха, которым была поглощена перед его братьями. В данный момент меня не заботили наши статусы, работа и прочее. Меня волновала моя собственная жизнь, которая точно будет не сладкой, если Дамиен и я переспим.

— Ни за что, — произнесла на выдохе, прямо смотря в его глаза. В свои страхи прошлого заглядывала. — Я никогда не окажусь в твоей постели, Дами… Дамиен.

Он оскалился, а затем плотно сжал губы, дёргая челюстями. От него разило тем мучительным и волнительным чувством, что пробирался под кожу, сжигая разум дотла. Наши прикосновения излучали мощные импульсы в пространство. Зарождали безумие и притяжение.

И как здорово, что наша ненависть теперь обоюдная.

— И как ты тогда собираешься избавиться от проклятой метки, Нор-ра? — прорычал чертвёртый сын, скользя холодным синим взглядом по моему заплаканному и явно красному лицу. — Ты издеваешься, да? — отпустил он мою шею и резко встал, отворачиваясь и запуская пальцы в короткие волосы, шипя от злости.

А я смотрела в одну точку на стене, не понимая того, что будет дальше. Если мы не сделаем этого и не избавимся от метки, то обречены всю жизнь страдать друг по другу. Уже сейчас нас связывают пятнадцать метров, а что будет дальше?..

Меток истинности в нашем мире не так много. Все их обладатели обожают друг друга, создают семьи, рожают детей… Очень редко бывает, когда девушки запрашиваю услугу по избавлению. Это могут делать влиятельные люди, если им в пару достался простолюдин, а статус в их семье имеет огромное значение. Или, например, если вскрывается жуткая правда одного из меченных. Возможно, судимость или что-то хуже. И тогда, наступая себе на горло, такие пары расходятся, а после избавления и вовсе чувствуют невероятное облегчение.

Меня начинает подташнивать, и перед глазами появляются пятна. Я резко зажмуриваюсь, чувствуя невыносимую боль в висках. Всё тело болезненно вибрирует от произошедшего.

Немного придя в себя, я рассматривала вторую метку на своём запястье. Невольно в сознания закрались мысли о том, что на принца моё тело тоже реагировало. Интересно, что это значило?..

Дамиен, что всё это время стоял спиной ко мне, сказал:

— Мне это нахрен не нужно. Предлагаю… — он сглатывает, опуская голову вниз. — Чёрт. Мы переспим, а затем ты уйдёшь. Сведёшь метку, и больше мы никогда не встретимся, — он засовывает руки в карманы штанов и поворачивается ко мне. — За мной.

Дамиен уходит вдоль коридора, пока я жадно хватаю воздух ртом.

— Нет! — выкрикиваю, пытаясь встать на дрожащие ноги. — Постой!

Он не слушает, и мне приходится через боль переставлять ноги, когда я почти бегу за ним. Если между нами будет большее расстояние, чем позволено, станет очень больно. Нам обоим, но, судя по всему, Дамиену всё равно.

Я не успеваю за ним и в какой-то момент ощущаю дикий спазм во всём теле. Замирая, падаю безвольно на колени. В глазах зарождаются новые слёзы. Четвертый сын, выругавшись, возвращается ко мне.

— Как же ты меня бесишь, идиотка! — орёт он на меня, дёргая за руку вверх. — Вставай и пошли. Я не буду с тобой милым, даже не надейся.

— Отвали от меня! — взрываюсь, снова рыдая в голос. Мне так неприятно его отношение, хоть я и стараюсь не думать о том, как он относится ко мне. Видимо, это метка ломает мой разум. — Я никуда не пойду с тобой!

— Уверена? — шепчет мне на ухо, когда всё-таки рывком поднимает меня на ноги. — Сдохнуть захотела? Я вот не собираюсь, — он с силой тащит меня за собой по тёмному еле освещённому коридору. — Или, подожди… — он резко тормозит и оборачивается, а я врезаюсь в его твёрдое плечо. — Ты так внимание к себе привлекаешь? — он наигранно смеётся, поднимая голову к верху. — Твою мать, — закрывает глаза, пока я сквозь слёзы ошарашенно пялюсь на него.

— Какое ещё внимание?.. — тихо спрашиваю, всхлипывая. — Мне вообще ничего не нужно, кроме этой работы. Мне деньги нужны, понимаешь? — пытаюсь достучаться до него, потому что он несёт откровенную чушь.

Дамиен ещё громче начинает смеяться, а после резко прекращает и уходит, оставляя меня одну.

Раз, два, три… И я бегу следом за ним, боясь вновь почувствовать ту душераздирающую боль. Прихрамываю на одну ногу, ладонями стирая влажные дорожки на лице, пока не торможу у двери, которую он закрывает прежде, чем я успеваю попасть туда следом за ним.

Я жадно хватала воздух ртом, упираясь ладонями в глянцевую графитовую поверхность двери. И ощущение было такое, словно этого кислорода и вовсе не было вокруг меня. Я задыхалась. От обстоятельств, чувств, одной сплошной чертовски чёрной полосы!

Я ненавидела Дамиена. И я любила Дамиена. Того мальчика, что согревал моё сердечко, оставшись в моей памяти навечно. Того, которого больше нет. На его месте жестокий ублюдочный подонок, что закрылся в своей, наверняка, спальне, оставив меня на ночлег в холодном мрачном коридоре.

Он — мерзавец.

Соприкоснувшись лбом с дверью, я судорожно выдохнула остатки кислорода из лёгких. Прикрыла глаза, слегка царапая поверхность ногтями, когда сжимала непослушные пальцы в кулаки.

И мне было слишком тревожно от того, что четвёртый сын за дверью, а не рядом со мной. Метка вновь дала о себе знать безумно сильным зудом. И отчего-то наполняла меня всю ненасытным желанием вдохнуть запах Дамиена.

— Боже… — прошептала тихонько, понимая, что ситуация усугубляется. Что нас начинает тянуть друг к другу словно магнитом. Не давая и шанса изменить свой грёбаный выбор!

Почему нельзя избавиться от метки уже сейчас? Почему всё так несправедливо?!

Я думаю про то, что сильная. Что не должна сдаваться. Ради Габри и своего будущего я должна проработать тут оставшееся время минимального срока. Но вот метка близости всё портит. Само существование моего истинного всё портит!

Я забываюсь в своих мыслях на долгое время. Сижу у двери четвёртого сына и смотрю в арочное окно на полную яркую луну. Размышляю над тем худшем, через что нам, скорее всего, придётся пройти. Я уже не обращаю внимание на боль в коленях и на щеке. Голова нещадно ноет, но в душе я ощущаю глубокую печаль, не сравнимую с физическими чувствами.

А ещё я боюсь отойти от двери и ощутить те спазмы, что испытала некоторое время назад.

Я не хочу ни о чём думать, но разум сопротивляется. Прокручивает в голове разные варианты развития событий. И в каждом мне совершенно не сладко.

И ведь даже не получится просить помощи у мистера и миссис Лам де Вель. А что они сделают?.. Вдруг вообще заставят нас быть вместе!

Усмехаюсь собственным мыслям. Куда им такая никчёмная невестка, способная лишь натыкаться на неприятности…

Я ни за что не буду с Дамиеном! Никогда!

Сбившись со счёта времени, я, кажется, заснула. Погрузилась в царство Морфея, мотаясь по безграничной тьме хаоса и мрака. Жуткие и раздирающие сознание крики преследовали меня на каждом шагу, пока я искала хотя бы кусочек света в беспроглядной ночи. Запястье стреляло током периодически, вытаскивая меня наружу, но затем вновь погружая в безумие и отчаянье.