— Да брось, брат, — прохрипел Стефан. — Пусть девчонки развлекутся.

— Дами, — голос у его девушки был полон печали, словно она переживала за меня. И она начала умолять своего парня продолжить измываться надо мной.

Я усмехнулась, продолжая надрывно рыдать. Наверное, это сказывалась безвыходная ситуация, в которой и молить нет смысла. Не послушают.

Эти мажоры такие жестокие. Такие, как я, для них никто. Просто вещи, которыми можно пользоваться, как хочешь. Толкать, пинать, использовать вместо тряпки и даже избивать на потеху.

Я дальше не слышала о чём они говорили. Всё моё внимание заняло раненное запястье, что чесалось настолько сильно, что я даже начала ёрзать в руках братьев и пытаться им хоть как-то задеть руку третьего сына. Чтобы хоть немного унять этот зуд. Мне от него ещё сильнее плакать хотелось.

— Да перестаньте вы! — заорала я.

Неожиданно и резко, разрезая ту накалённую атмосферу, где из-за меня ругались братья. Богатые и достойные, они выражались хуже матёрых пьяниц, что жили недалеко от нас с Габри. У заброшенной церкви на пустоши, что была окружена колючим рваным забором.

— Закрой рот! — со злостью в голосе сказал Матей, после чего толкнул меня вперёд. Так, чтобы я упала на колени перед ними. Как та, об которую они могут вытереть ноги.

И я упала, до искр в глазах отбивая коленки, а затем и локти, один из которых едва успел зажить. В глазах на пару секунд потемнело. Я была слишком слабой и очень чувствительной сама по себе. Голова нещадно закружилась, и все нервы устремились в запястье, мощными потоками заряжая в нём ток.

— Твою мать! Да кто ты такая?! — услышала от Дамиена, что быстро оказался передо мной на корточках, а затем рывком задрал рукав моего служебного платья.

Всю мою кожу вмиг обожгло, словно раскалёнными углями, а после стало так приятно, что я мощно вздрогнула, задерживая дыхание и смотря в пол широко раскрытыми мокрыми глазами.

В моей жизни, кажется, наступил апокалипсис.

Пальцы Дамиена, что касались моей кожи, пускали молнии по моим венам, плавя меня и доставляя невероятное удовольствие. Лишь от одного его действия во мне зарождалась буря. Она вихрем закручивала мысли и мне хотелось прикасаться к нему всю оставшуюся жизнь.

Он резко отпустил меня и вскочил на ноги, пошатываясь и прикрыв глаза.

— Чёрт, — грубо выругался, отворачиваясь и сжимая кулаки до побелевших костяшек.

А я чувствовала, как метка вновь чесалась и пульсировала. Я смотрела на неё неотрывно, забыв про всех присутствующих. Сейчас они все не имели значения для меня. Куда больше я боялась грёбаной метки близости.

Нет, нет… Пожалуйста…

Боялась моргнуть и позволить ей проявиться, но ведь судьба уже всё решила за нас.

— Да ладно… — тихо просипел Стефан где-то сбоку. — Уже вторая? Ты, блять, где успел с ней встретиться?! — он дёрнул мою руку вверх, впиваясь в проявляющуюся новую метку яростным взглядом. — Серьёзно, Дамиен?! Она? Ты когда на дно спустился?

— Заткнись, — прервал его холодно четвёртый сын. — Лучше вам всем убраться отсюда. И, Стефан… никому ни слова. Я сам разберусь с этим.

Стефан шумно выдохнул, отбрасывая мою руку, и быстрым шагом пошёл по коридору. За ним молча ушёл Матей и их девушки. Даже Доминика ничего не сказала, но вот девушка Дамиена осталась.

Я не смотрела на неё, устремив взгляд в глянцевый пол. В отражении видела, как мой истинный опирался рукой об стену, второй рукой массируя висок. Неужели он чувствовал сейчас тоже, что и я?..

— Милый, — всхлипнула беловолосая девушка. — Что это значит? Это конец? Ты бросаешь меня? Ради вот этой…

В сердце словно кол вонзили. Я сильно зажмурилась, пуская из глаз новый поток горьких слёз. И я даже не представляла, какого было сейчас этой девушке. Поэтому я всегда мечтала о том, чтобы избавиться от метки. Что бы не причинять боль своему возлюбленному в будущем.

Я подняла голову, смотря сквозь растрёпанные пряди на них. Дамиен отрицательно покачал головой, а затем повернулся к девушке.

— Дами, — она коснулась его плеча дрожащими пальцами. — Но метка ведь…

— Она исчезнет, — уверенно заявил он, отлипая от стены, на меня не смотрел. И я тоже не желала этого, поэтому снова опустила голову.

Неужели друг детства решит этот вопрос сам?.. Оплатит процесс избавления от такой ненужной детали. Он на самом деле мог давно это сделать со своими возможностями, но это может сделать только девушка. Только она может прийти в специальное учреждение и запросить такую дорогостоящую услугу.

Его беловолосая девушка начала рыдать, кидаясь ему на шею. Я наблюдала за ними в отражении чёрного пола. То, как он обнял её за талию. И меня пугало то, что из-за метки близости нам целые сутки пришлось бы находиться рядом друг с другом на расстоянии не дальше пятнадцати метров.

Но я выдохнула, когда услышала про то, что он желает избавиться от неё. Даже, если бы он сейчас заявил, что мы пара, я бы не согласилась. Боль в душе от его прошлого предательства никуда не делась. Те слова были жестоки и оставили глубокий след на детской психике.

— Но ведь избавиться можно только после третьей метки… — прошептала она, захлёбываясь слезами.

У меня всё внутри перевернулось от этих слов.

Что значит от третьей?.. Я ослышалась?..

Резко подняла голову, впиваясь в них удивлённым и напуганным взглядом.

Дамиен крепко сжал её в объятиях, пока его девушка плакала. И я тоже рыдала опять от осознания действительности.

— Зачем ты вообще её коснулся, Дами! — закричала девушка, отрываясь от него. Она била его ладонями по груди, пока я тихо умирала. — Ненавижу тебя!

Девушка убежала в слезах куда-то вдаль коридора, я же перевела гневный взгляд на него. Мне было ужасно страшно, но в тоже время я злилась на него из-за того, что он посмел тронуть меня. Как он мог не узнать меня?!

— Элла, — сказал, усмехнувшись, и повернулся ко мне. Медленно подошел и встал напротив. Смотрел сверху вниз уничтожающим взглядом.

Я сглотнула, не в силах отвести взгляд от его синих ярких глаз.

Элла… Так в детстве меня назвала смотрящая из-за моего имени — Нориэлла.

Господи…

Я прикрыла глаза от ужасной ошибки. Дами ведь всегда так называл меня, как и все дети в том лагере. Да и внешне я выглядела совсем иначе, с короткой причёской и чёлкой, падающей на глаза. Была больше похожа на одуванчик, как называл меня тогда Габри. Он никак не мог научиться плести косы и делать хвостики, поэтому и постригал меня в детстве именно так.

Я не чувствовала собственного тела. Глаза жутко болели, но хуже этого было другое — для проявления третьей метки нам с четвёртым сыном следовало провести время вместе. Наедине. В постели.

— Нет… — отчаянно всхлипнула, опираясь на дрожащие руки.

Лбом утыкаясь в глянцевую поверхность, я несколько раз постучала по полу ладошкой от бессилия и несправедливости этого жестокого мира.

— Думаешь твои слёзы растрогают меня? — Дамиен возвышался надо мной, спрашивая это с презрением. — Ни тогда, ни сейчас… Элла. Или как там тебя? Нора, кажется… — он усмехнулся. Сделал это яростно, немного наклоняясь надо мной, и уже тише добавил: — Какая же ты мерзкая лгунья…

Услышав его слова, я тут же замерла, а после сделала медленный судорожный вдох. Почему-то его мнение меня задело. Защекотало в груди, словно от тоски и горечи, прямо как девять лет назад. Тогда я смогла справиться с детской наивной симпатией и привязанностью… А сейчас и подавно!

Стараюсь абстрагироваться, не принимая его слова близко к сердцу, чего бы он не сказал мне снова. Хочет унижать? Пусть. Орать, ругать… Пусть спускает на меня весь пар, ведь Дамиен только что потерял свою девушку! Это всё я с лёгкостью переживу, не впервые. Только вот, пожалуйста, не нужно третьей метки…

Пока я мысленно молилась всем известным богам мира, четвёртый сын продолжал возвышаться надо мной. Ему в любом случае был закрыт пусть куда-либо дальше от меня на пятнадцать метров. Также, как и мне от него.