Я обернулась, приподняв уголок рта.

— Прошу прощения, мистер Леви, — театрально поклонилась, не испытывая страха, как раньше. — Но ваш младший братик уволил меня, так что да — теперь кормите себя сами, — и зашагала дальше, стерев с лица все эмоции.

Даже если бы первый сын восстановил меня в должности его служанки, я бы отказалась. Вчера я наивно полагала, что смогу продолжить работать в этих жутких условиях, но сейчас ненависть и безграничная жажда внимания Дамиена смешались, причиняя такое чувство, с которым мне хотелось поскорее избавиться от метки и не встречать ублюдка всю оставшуюся жизнь.

Настроение моё металось из стороны в сторону. Но радости там не было, лишь грусть и неприязнь. И это происходило так резко, что я потихоньку с ума сходила.

Не понимала, как оказалась у величайшего фонтана. Даже не помнила — доехала я сюда или дошла пешком. Не хотелось смотреть на время, которое стремительно шло, пока я не сдвинулась ни на шаг к успешному будущему.

Кажется, что уже наступил вечер, ведь небо приобрело стальной оттенок, а ещё на нём были отчётливо видны тучи. Скорее всего, скоро пойдёт дождь. Мне это нравилось. Я любила такую погоду, при ней все проблемы казались не слишком значимыми.

Я стояла и смотрела на цветные струи, пока вокруг фонтана гуляли богатейшие и влиятельные люди. Их было слишком много, а мне ужасно хотелось побыть одной. И когда я почувствовала, что на меня упали сразу несколько тёплых капель, я закрыла глаза. Так и находилась под хмурым дождиком, успокаивая жгучую боль в груди. Пыталась выбросить мысли из головы, что невзначай обрушились разом, даже ноги перестали держать меня.

Приоткрыла глаза и увидела, что народу больше не было. Меня это порадовало, но совсем немного. Я медленно подошла к каменному тёмному краю и присела на него, поставив чемодан на мокрый асфальт.

Интересно, что бы было со мной, если бы Габриель не нашёл меня тут?.. Я бы выросла в детдоме, где условия в тысячи раз хуже, чем у самых бедных людей в этом мире. Но меня могли бы удочерить хорошие люди. И даже не отдали бы в лагерь, где я повстречала чудовище.

— Твою мать, Нора... Что за мысли? Габри самый лучший, — прошептала, но из-за шума дождя не слышала сама себя.

Сердце кольнуло. Впервые за весь день я почувствовала боль за саму себя. Чувства стали обостряться, и я обронила слезу. Первую, вторую, а после уже рыдала так сильно, что задыхалась. Подняла голову к небу и выплакивала всё, что скопилось во мне за годы. В добавок меня расстраивало здоровье своего старика. А потом я и вовсе завопила в мрачное небо, гневаясь на судьбу.

— Ну тише-тише, чего ты кричишь-то?

Но мне было всё равно на слова незнакомой женщины, что присела рядом со мной. Между нами был где-то метр расстояния, и я искренне не понимала, почему бы ей ни сесть с другой стороны и ни оставить меня в покое. Я принялась смотреть на кисти своих рук, продолжая всхлипывать.

— У тебя что-то случилось, верно? — продолжила женщина, вторгаясь в моё болезненное пространство. — Если хочешь, можешь рассказать мне. Это обычно помогает.

Отрицательно завертела головой, краем глаза смотря на неё.

Вот что она пристала ко мне?..

В тёмном зелёном дождевом плаще, что скрывал её лицо, она сидела боком ко мне. Маленькая и худенькая, сжимающая в руках потрёпанную сумку.

— Хорошо, тогда я начну первой, — сказала женщина, так и не взглянув на меня. — Я прихожу сюда каждый год в этот день. И каждый раз идёт дождь. Символично, правда? — она усмехнулась, пока я продолжала мечтать остаться тут одной, а не слушать чужие проблемы. Мне ведь и своих хватает.

Я молча сидела на каменном выступе, и мой бедный мозг даже не усваивал то, что слышал сбоку. Дождь продолжал неспешно лить. На мне не было капюшона, ведь утром стояла жара, и свою порванную на локте куртку я сложила в чемодан. Даже не понимала, как у меня это получилось, ведь там совсем не хватало места. Вполне возможно, что я что-то забыла, но и это меня сейчас не заботило.

Обрывками фраз, что доносились до меня сквозь участившиеся капли дождя я поняла, что женщина скучает по дочери. Что она совершила грех, который ей никак не замолить. Что, если бы у неё была возможность вернуть время назад, женщина бы приложила все усилия и исправила ситуацию.

— Зачем вы мне это говорите? — не выдержала я и повернулась к ней, с силой сжимала кулаки, что упирались в мокрый камень. — Мне сейчас не очень хорошо. Я хочу побыть одна.

Не дожидаясь никакой реакции, я спрыгнула с края фонтана и собиралась взять свой чемодан, чтобы уйти отсюда в какое-нибудь другое место. Но не успела схватиться за ручку, как женщина оказалась прямо передо мной. Я видела её ноги в тяжёлых ботинках, а затем медленно начала поднимать взгляд. Злилась на то, как она приставуче вела себя. И дойдя до её лица — обомлела. На меня смотрела моя же копия. Слабо улыбалась и выглядела гораздо старше, чем я.

Сердце учащённо забилось в груди, возвращая мне чувства. Странные и непонятные мне, но точно не радостные. Скорее что-то между болью и лёгкостью, от осознания, что человек, бросивший младенца в городе прогнивших людей, жалеет об этом и молится за свои грехи.

И, похоже, тем самым младенцем являлась я...

— Что ж, — хрипло проговорила, поднимая, наконец-то, чемодан с промокшего асфальта. — Я рада, что вы поняли свою ошибку и стараетесь исправиться, но мне уже пора.

Я попыталась обойти женщину, что вроде как являлась моей настоящей матерью, но она схватила меня за руку.

— Ты правильно сказала. Я действительно пытаюсь исправиться, позволь мне это, дочка.

От её последнего слова меня передёрнуло. Так называл меня лишь Габри, который являлся самым близким и любящим человеком в моей жизни. Тот, кто никогда бы не поступил подобным образом. Его доброе сердце не дало ему пройти мимо плачущего ребёнка, хоть и жизнь самого Габри не была сладкой.

— Что вам нужно? — хмуро спросила. Я очень устала и мне предстояло найти место, где переночевать и ещё перекусить, потому что организм совсем ослаб. Казалось ещё чуть-чуть, и я упаду.

— Я хочу поговорить с тобой, — на лице женщины появились дорожки слёз. В отличии от меня, её лицо было сухое до этого из-за капюшона. — Давай поужинаем? Тут недалеко есть отличное кафе, где мы могли бы выпить горячего чая и съесть рагу.

Рагу...

Я сглотнула вязкую слюну. От одной мысли о еде мой желудок сжался и заурчал. Новость о том, что у меня есть мама затмило немного то отчаянье, что подарил мне Дамиен Лам де Вель. И я тут же вспомнила, что сегодня должна избавиться от метки, иначе он уничтожит меня. Я не знала, что это значило, но чувствовала, что ничего хорошего. А если он доберётся ещё и до моего старика...

Я судорожными рывками полезла в передний карман потёртых джинсов, чтобы взглянуть на время, но телефон промок.

— Чёрт, — выругалась, встряхнув его несколько раз, и экран загорелся.

Выдохнула, не желая потерять связь с любимым человеком, и ужаснулась. Уже было довольно поздно, но я знала, что в Пагре кипела ночная жизнь, поэтому центр по удалению меток наверняка работает круглосуточно. Они ведь зарабатывают на этом очень много.

— Становится холодно. И дождь усиливается. Пойдём скорее, — женщина снова схватила меня за руку, словно я являлась куклой, и потащила за собой.

Я не стала сопротивляться, ведь мне не мешало перекусить. Я не знала заведений в этом городе, так что молча следовала за биологической матерью. Не было сомнений в противоположном. Наши лица и её история подтверждали это.

Мы зашли в какое-то странное заведение, что не было похоже на обычное кафе. Слишком красивое, а ещё тут вкусно пахло, отчего голод усиливался в разы. Хотелось наесться и забыть про все проблемы. Пока что метка не давала о себе знать, расслабляя мой разум.

— Давай, дочь. Мой любимый столик вон тот, — женщина широко улыбнулась, снимая капюшон и открывая взору светлые, как и у меня волосы. И цвет глаз у нас был идентичный — ближе к зрачку янтарного цвета, а вокруг зелёный.