Я беспрепятственно взбежала по ступенькам, уже на середине пути заподозрив, что по собственной инициативе так просто мне бы это не удалось. Значит, он предупредил охрану, что ждёт посетителя, и…
Отчаянно стараясь если не подавить, то хотя бы взять под контроль мешающую дышать злость, я нажала на дверную ручку, входя без стука.
Дин расположился на диване. Он то ли увидел меня, входящей в бар, то ли в самом деле сидел и ждал.
Джинсы, темная рубашка с закатанными до локтей рукавами, — мерзавец был хорош, даже лучше, чем вчера в костюме.
— Ты совсем охренел⁈ — не тратя время на пустые и неуместные приветствия, я пересекла кабинет и хлопнула ладонью по кожаному подлокотнику дивана, склоняясь ближе к нему. — Кто дал тебе право вызывать меня сюда, как шлюху?
Дин не дрогнул.
Я фактически кричала ему в лицо, а он только откинулся на спинку, скользнул по мне откровенным и оценивающим взглядом.
— Вижу, мою маленькую просьбу ты проигнорировала.
Он не повысил голос, в его интонации не читалось ни упрёка, ни угрозы, но я всё равно осеклась, словно споткнулась об услышанное.
— Ты выставил своё условие, я его выполнила. Больше никто никому ничего не должен, — голос сел то ли от злости, то ли от непонятного холода, начавшего расползаться в груди.
Боялась ли я Коула?
Нет.
Пребывая на своей территории, в своём клубе, гипотетически он мог бы даже прикончить меня, а после избавиться от тела, не вызвав никаких подозрений. Однако в сложившейся ситуации было слишком много неизвестных. Он понятия не имел о том, подстраховалась ли я каким бы то ни было образом перед этой встречей.
Такие, как он, ничего и никогда не делают по прихоти, не рассчитав заранее.
Он поднялся спокойным плавным движением, и мне всё же пришлось отступить, запоздало осознавая, как всё это… глупо.
Могла ли я просто проигнорировать то возмутительное сообщение, не принимать пакет и никуда не ехать?
Разумеется, могла. И поступить так было бы правильнее, но негодование, стыд и что-то еще, чему я не могла подобрать названия, гнали меня сюда.
Зачем?
Сказать Коулу в лицо все, что я о нем думаю?..
Глупо.
Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила назад, потому что в его невозмутимости было что-то… нехорошее.
— Если это так важно, я в принципе против долженства, обязательств и всей тому подобной чуши, детектив. Вопрос только в том, чего ты хочешь. А ты, очевидно, хочешь быть здесь. Но кое-что ты упускаешь.
Я знала, что он не попытается ударить меня, понимала, что сам этот разговор из глупости на глазах превращается в бред, но все равно не могла отвести от него взгляд.
Слова, упреки, недовольство, все почему-то закончилось, потому что возражать, убеждая его и себя в том, что не хочу, было еще абсурднее.
Когда Дин сделал одно стремительное движение вперед, я попыталась отшатнуться, но он оказался быстрее, — перехватил меня за локоть, и заломив правую руку за спину, подтолкнул вперед. Левой мне пришлось опереться о его стол, чтобы не упасть, а он прижался сзади, не наваливаясь слишком сильно, но так, чтобы я чувствовала его всем телом. Втиснул ногу между моими ступнями, как вчера, — как я сама делала десятки раз, производя задержание.
— Скотина!.. — ругательство вырвалось у меня само собой, прежде чем я успела как следует опомниться.
— Ты хорошо помнишь, что я сказал тебе утром? — будто не услышав, Дин склонился ниже, щекотно провел кончиком носа по моей скуле к виску. — Ты теперь моя. Я говорю — ты выполняешь. Это очень простое правило, детектив.
— Убери руки! — я все-таки дернулась, попытавшись оттолкнуть его, но не повысила голоса.
До сих пор он, хоть и держал крепко, не причинял мне боли, но теперь потянул мою руку чуть выше, вынуждая замереть.
— Или что? Мы находимся в общественном месте, Джулия. Попробуешь кричать? Будешь звать на помощь?
Я едва не подавилась воздухом, потому что… он был чертовски прав.
Ладонь Дина тем временем легла мне на поясницу, а после скользнула под футболку.
Он обманчиво ласково и очень медленно погладил мою спину, вызывая волну мурашек, а потом двинулся ниже.
— Хотя, если подумать… Так тоже неплохо. Вам когда-нибудь говорили, что у вас отличная задница, детектив? Джинсы ее очень выгодно подчеркивают.
Словно в подтверждение своих слов, он гладил неспешно, через ткань, и я попыталась дернуться снова, но оказалась вынуждена только склониться ниже над столом, чтобы вовсе не потерять равновесие.
— Ты сволочь, Коул.
— Я сволочь, которой можно это, — он поправил с подчеркнутой любезностью, и шлепнул совсем легко, будто на пробу. — И это тоже.
Пока я пыталась отдышаться и решить, что делать, его рука соскользнула ниже, прижалась так же крепко, как прижималась вчера.
— Подумай об этом, детектив Спирс. Ты могла бы обвинить меня в домогательствах и преследовании. В конце концов, могла бы просто дать мне в морду. Могла послать к черту в переписке и заблокировать мой номер. Но вместо всего этого ты стоишь здесь в столь интригующей позе…
Он говорил, а его ладонь продолжала двигаться горячо, неспешно… Так, что перед глазами у меня поплыло.
— Это… изнасилование.
Аргумент вышел слабый, и Дин хрипло засмеялся, подтверждая это:
— Тебе нравятся такие игры? Я заметил. И запомню.
С каждым новым его прикосновением становилось всё жарче. Так, что сознание начинало уплывать, кожа под одеждой становилась влажной, а губы сохли.
Я не хотела и не могла хотеть его, но тело реагировало на происходящее вполне однозначно, а перед глазами против воли вставали картины вчерашней ночи. Как обжигающе откровенно и с каким удовольствием он разглядывал мою грудь. Как рассказывал, что всё обо мне знает…
Идеально поймав момент, когда дыхание моё против воли стало чаще, Дин убрал руку и погладил мою задницу снова, — всё так же издевательски легко.
— Я должен признать, что до определённой степени ты, Джулия, права. Мы не обсудили, что именно случится, если ты меня ослушаешься.
Его пальцы сжались так сильно, что из меня буквально вышибло дух, но тут же последовало такое же мягкое, сводящее с ума своей обманчивой неспешностью поглаживание.
— На работе ты можешь быть кем угодно. Крутым детективом. Хоть капитаном. Ты можешь даже ещё раз попытаться меня посадить. Но когда мы вдвоём, ты делаешь то, что я тебе говорю. Без вопросов. Без разговоров.
— Или… что? — голос прозвучал неприлично сипло, как будто меня душили.
Пальцы Дина сжались снова.
Он делал ровно то же, что вчера — лапал откровенно, самоуверенно, немного пренебрежительно. Заводил каждым прикосновением, и за оглушительным стуком собственного сердца я уже переставала понимать, чего хочу больше — ударить его или…
Он выдержал короткую паузу, а потом вдруг склонился ещё ближе. Так, что я охнула, и рука, на которую я опиралась, подогнулись.
Я почти упала грудью на стол, член Дина упирался в меня через мои и его джинсы.
В таком положении ему ничего не стоило бы расправиться с обеими молниями и сделать всё, что он сделать намеревался.
При мысли об этом воздух внезапно кончился, а все мышцы ослабели, потому что это и правда не стало бы изнасилованием.
Я уже была готова принять его, и точно не решилась бы закричать, понимая, какую картину застанут в кабинете те, кто рискнёт прийти на помощь.
В самом крайнем случае, он мог бы просто зажать мне рот ладонью, двигаясь быстро и жёстко, — в наказание за непослушание, и чтобы не успела опомниться…
— Или я сделаю так, что ты сама ко мне придёшь, — его шёпот ударил прямо в мозг, прозвучал как будто внутри черепной коробки. — Ты уже себя не помнишь. И было бы гораздо проще, если бы я заставил тебя снова. Связал или взял силой. Но больше поблажек не будет, детектив. Ещё раз выкинешь что-нибудь подобное, и я заставлю тебя не просто просить. Тебе придётся здорово постараться и привести мне по-настоящему весомые доводы. Работать с фактами, как мы знаем, ты умеешь. Равно как и связно их излагать. Так что у тебя не возникнет с этим больших проблем. А после, если я сочту изложенное удовлетворительным, посмотрим, что с тобой делать.
