Семье Уэбера при таком раскладе не полагалось бы ничего. Максимум дом и оформленные на них счета в банках. Этого было уже немало, но Дин готов был предложить больше.
Их деньги в обмен на моё спокойствие и жизнь.
Никакой мести, никаких претензий, никаких рисков для меня и остальных ищеек, участвовавших в этом деле.
Преследовать копа, отправившего за решетку по делу, и без того было не принято, но Уэбер сел на пожизненное, и в теории могло повернуться… по-разному.
Я не сомневалась, что старина Джон согласится. Пит умел убеждать, а воевать с Коулом из тюрьмы, где обстоятельства тоже могут повернуться по-разному, он вряд ли сочтёт целесообразным.
Поворачивая ключ в своём новом замке, я впервые подумала о том, что теперь свободна. От прошлого, от недовольства собой, от мною же придуманных обязательств. Ещё какие-то две недели, и можно станет просто жить так, как мне теперь того хотелось.
В детстве перспектива замужества казалась мне, как и любой другой маленькой девочке, неизбежной. В сознательном же возрасте я ни разу всерьез не думала о том, что могла бы и правда выйти замуж, родить парочку детей.
У детектива Карен и у работавших с бумагами женщин были семьи, но для меня это было чем-то из параллельной реальности, образом жизни, который я никогда не хотела примерить на себя.
Какова была вероятность, что у нас ничего не получится?
Трезво оценивая ситуацию, я понимала, что огромна.
Быть с таким непростым человеком, как Коул, само по себе казалось авантюрой, а связать себя с ним официально…
Мы прожили вместе два дня в его квартире, и этого была катастрофически мало для того, чтобы хоть что-нибудь понять. Однако его поразительная, граничащая с чем-то ненормальным уверенность в том, что все получится, передавалась и мне.
Более того, казалось очевидным, что даже если все внезапно закончится, он не станет держать меня, не станет требовать невозможного. В его кругу люди нередко оставались формально женаты, ведя при этом каждый свою жизнь и получая от этого определенные выгоды. Полноценный развод… Несмотря на свой статус, он никогда не откажет в подобном, если все пойдет не так.
Все эти умозаключения вселяли в меня некоторую уверенность и до определенной степени примиряли с безумством, которое я всерьез намеревалась совершить, но самое поразительное состояло в том, что, просчитывая разные варианты, представить себе все это всерьез я практически не могла.
И самое главное, я хотела попробовать. Дать шанс тому, что чувствовала между нами, и для чего не могла подобрать слов.
Из кухни пахло свежесваренным кофе и едой, и я притормозила в прихожей, потому что готовить для меня было некому.
Сварить кофе мои охранники, конечно, могли, но теперь они оба перебрались наружу, и…
Дин вышел мне навстречу и остановился на пороге, привалившись плечом к дверному косяку.
— Я решил, что ты ударилась в бега.
Не упрёк, не шутка…
Только предельно внимательный взгляд.
Пользуясь полутьмой в прихожей, я сжала руку в кулак, урезонивая себя.
Желание подойти и обнять было абсурдным. Оно не вписывалось ни в рамки наших странных отношений, ни в его или мои представления о жизни.
— Не думала, что ты умеешь готовить, — приветствия глупее было не придумать, но из-за этого желания сейчас я впервые с момента нашего знакомства испытывала неловкость.
Говорить с подозреваемым, а после — с любовником, которому ничего не обещала и не должна, было просто.
Просто было ругаться и посылать его к черту.
Как приладить себя к идее о том, что мы теперь вместе, я все еще не понимала.
— Разумеется, нет. Я заказал доставку, — Дин дёрнул уголками губ в подобии улыбки, но остался серьёзен.
Он чего-то от меня ждал, а я не придумала ничего лучше, чем пожать плечами и скинуть туфли.
— Тогда этим надо пользоваться. Я голодна как волк. Предстоящий суд всегда, знаешь ли, портит аппетит.
За последние два месяца мы виделись дважды, пересекались как будто случайно и могли только встретиться глазами на приличном расстоянии.
Хватило ли этого времени, чтобы отвыкнуть или остыть?
Прямо сейчас я и правда предпочла бы просто пообедать, и только потом выслушать всё то, что он, возможно, имеет мне сказать.
Этот план даже казался мне хорошим, — ровно до третьего шага к кухне, на котором Коул меня перехватил.
Я успела только сдавленно охнуть, теряя равновесие, а потом оказалась прижата бедром к спинке дивана.
— Мне кажется, ты не слишком рада меня видеть, детектив.
Тёплые руки легли мне на талию, и даже через одежду это прикосновение оказалось умопомрачительным.
Дин был очень близко. Я чувствовала его дыхание на щеке, а собственный пульс начинал зашкаливать.
Однако он ничего не желал. Просто смотрел, и…
— Надеялась, что ты раз и навсегда избавишь меня от своего присутствия.
— Так я и думал. Что ты предпочтешь роман по переписке.
От вставших перед глазами воспоминаний у меня предательски вспыхнули щеки, а он усмехнулся снова, — на этот раз снисходительно, понимающе.
— Наутро я очень сильно пожалел о том, что не получил от тебя ни одного фото. Или видео. Мне бы хотелось посмотреть.
— Ты был бы весьма разочарован, — я доверительно понизила голос, чтобы не так очевидно было сбитое дыхание, но продолжила смотрел ему в глаза.
Дин хмыкнул, подхватывая тон:
— Хочешь сказать, что просто слушала меня и потешалась?
— Ты поразительно догадлив.
— Разумеется. Всегда.
Я непозволительно увлеклась этим разговором ни о чем и пропустила момент, когда он подхватил меня, усаживая на диванную спинку.
Она была слишком узкой, чтобы удержать баланс, и мне пришлось хвататься за Коула руками и ногами.
Он ухмыльнулся откровенно самодовольно, огладил ладонями мои бока.
— Кажется, ты забыла, что бывает, если мне отказывать.
Напоминание о «Фениксе» отозвалось в теле дрожью и мурашками по спине, и я просто промолчала, а Дин скользнул костяшками пальцев по лацкану моего пиджака, как будто о чем-то раздумывая.
Его член уже вполне однозначно упирался мне в бедро через два слоя одежды, голова начинала кружиться сильнее, и я уже почти совсем собралась рискнуть и потянуть с него футболку первой.
Под тонкой дорогой тканью был еще совсем свежий шрам от ранения, и мне…
— Хочешь, чтобы я ушел? — Дин спросил тихо, безэмоционально, но очень серьезно.
Я моргнула, выныривая из затопившего разум тумана, и немного откинулась в его руках, чтобы лучше видеть лицо.
— Я бы предпочла вообще никогда тебя не видеть.
Попытка продолжить в том же духе, что и начали, оказалась откровенно провальной, — я чувствовала это интуитивно, но ничего лучше придумать не могла.
Дин пришел на помощь сразу же, — перехватив меня за затылок привычным жестом, удержал взгляд.
— Я серьезно, Джулия. Скажешь «нет», и больше я тебя не побеспокою.
Он говорил правду. Я знала это без дополнительных пояснений и логических выводов: стоит мне подтвердить, что он здесь нежеланный гость, и все прекратится.
Я получу свое повышение. Или просто подам рапорт и уеду из города, но Дина Коула в моей жизни больше точно не будет.
Это был мой последний шанс на свободу от него и собственной одержимости им, и чтобы сгладить момент, я уже почти совсем собралась спросить его, с чего вдруг такие перемены…
А потом замерла, едва не подавившись воздухом.
Два месяца — действительно достаточный срок, чтобы отвыкнуть.
Протрезветь, осознать, передумать.
Понимая это не хуже меня, он предлагал мне безопасность, к которой не прилагался он сам, если последнее мне не нужно. И, как ни странно, не выглядел при этом полным дураком.
Так ничего и не ответив и не усомнившись в том, что он меня удержит, я убрала руки с его плеч и, все так же глядя ему в глаза, начала медленно расстегивать на себе рубашку.
Это было лучше любых слов.
Красноречивее самых выразительных взглядов.
