Он уже собирался уходить, когда она, приоткрыв веки, что-то пробормотала сквозь сон. Элиас наклонился ниже, прислушиваясь к очередному её признанию.

— Всё же Никки была права... — её голос был тихим, как шелест снега за окном. — Ты и впрямь очень красивый... Это ведь чары, правда?..

Она снова погрузилась в сон, но успела почувствовать, как его пальцы, удивительно нежные и осторожные, на мгновение коснулись её щеки, отгоняя непослушную прядь волос с лица.

— И тебе спасибо за этот чудесный день, Джулиана Фэрфакс, — тихо произнёс Элиас, а затем, порывшись в кармане своего сюртука, достал оттуда что-то и положил на постель. — Надеюсь, твои сны будут самыми сладкими.

Лишь следующим утром, проснувшись, Джулиана обнаружила на подушке рядом со своим лицом тот самый амулет из бледно-голубого камня в форме капли.

Нетрудно было догадаться, что этот подарок оставил здесь Элиас, ведь у палатки с артефактами в тот момент находились лишь они двое... Пальцы Джулианы сомкнулись вокруг прохладного амулета, а на душе, напротив, стало удивительно тепло. Осознание того, что он заметил её интерес, вызвало волнительный трепет в груди.

Да, подарки ей преподносили и прежде — отец, Вероника, Люси и Габриэль, и амулетов среди них было немало... Но этот был иным. Никогда прежде её сердце не билось так учащённо от простого знака внимания. Это было новое, незнакомое ей чувство, природу которого она пока не понимала. Оно ощущалось столь же легко, правильно и волнующе, как полёт первой снежинки в морозном воздухе. Может, это и есть счастье? Да, пожалуй, именно это слово подходило больше всего.

Охваченная волнением, Джулиана не могла усидеть в комнате ни минуты дольше. Наспех приведя себя в порядок, она спустилась на первый этаж. Ей не терпелось увидеть Элиаса. Сама не понимая почему, она жаждала взглянуть ему в глаза и спросить, что побудило его подарить ей этот амулет. Что двигало им в тот момент, когда он покупал эту вещицу? Конечно, была вероятность, что он снова сведёт всё к шутке или же вовсе не ответит, но спросить она просто обязана.

Однако к своему глубокому разочарованию, на кухне никого не оказалось, лишь пузатый кофейник шипел и пыхтел на плите, готовя ароматный напиток. Видимо, Элиас всё ещё спал, утомлённый вчерашним праздником. Зато из кабинета отца, расположенного дальше по коридору, доносились приглушённые звуки. Отец оставался верен себе, работая даже в преддверии Рождества. Решив воспользоваться случаем и расспросить его о тайном ходе, она направилась туда.

Отца она застала за привычным занятием — он с невозмутимым видом разбирал бумаги на своём массивном столе.

— А, Джулиана! Что-то ты сегодня рановато, — заметил он, поднимая на неё тёплый взгляд.

— Мне не спалось, — ответила она, сжимая в ладони небольшой амулет.

Зимнее утреннее солнце, отражаясь от искрящегося снега за окном, заливало светом кабинет губернатора Фэрфакса.

— И что же тревожит твои мысли, если ты не можешь уснуть? — спросил Фредерик Фэрфакс, пока Джулиана усаживалась на краешек массивного кожаного кресла по другую сторону стола.

— Пап, вчера на ярмарке миссис Купер рассказывала кое-что интересное, — начала Джулиана, стараясь говорить как можно небрежнее. — О тайном ходе. Где-то под городом. Она сказала, что он начинается у корней Голубой ели. Ты случайно не знаешь, куда он ведёт?

Губернатор замер на секунду. Он отложил в сторону стопку бумаг и медленно поднял голову. Его глаза, ещё мгновение назад излучавшие отеческое тепло, стали пристальными, а взгляд — настороженным.

— Миссис Купер, говоришь? — переспросил он, постукивая кончиками пальцев по полированной столешнице.

— Ну, если честно, то миссис Купер вместе с миссис Петцольд, но это не столь важно, — пожав плечами, ответила Джулиана. — Так тебе что-нибудь известно про этот тайный ход?

— И почему это тебя вдруг заинтересовали городские легенды, дочка? Миссис Купер, должно быть, что-то перепутала. Да, когда-то ходили такие слухи о подземных ходах. Но все планы и документы хранились у прежнего губернатора, господина Ван Хорна. Он не передал ничего ни в городской архив, ни в губернскую канцелярию, а после его смерти эти бумаги и вовсе бесследно исчезли. Не удивлюсь, если Ван Хорн их просто выбросил по неосторожности. — Он развёл руками. — Так что мне абсолютно нечего тебе рассказать об этом ходе.

Его голос звучал ровно, но в нём появилась металлическая нотка, хорошо знакомая Джулиане с детства. Это означало, что дальнейшие расспросы бессмысленны. Отец вряд ли скажет что-то большее. Жаль. А она так надеялась, что те скудные сведения, которые они вчера получили от старушек, смогут помочь в расследовании.

Поблагодарив отца, она вышла из кабинета с неприятным осадком на душе. Это ощущение только усилилось, когда она вошла на кухню и застала там Элиаса и Веронику, сидевших бок о бок за столом. Они пили кофе из изящных фарфоровых чашек и о чём-то тихо переговаривались. Позы их были расслабленными, а на лице Вероники играла лёгкая, почти заговорщицкая улыбка. Увидев Джулиану, они разом замолчали, словно обсуждали нечто такое, что не предназначалось для её ушей, и подняли на неё взгляды.

Она взглянула на Элиаса в надежде увидеть в его глазах ответ — если не на все, то хотя бы на один из роящихся в голове вопросов. Но Элиас смотрел на неё совершенно спокойно, почти бесстрастно, отчего слова благодарности за подаренный амулет застряли у Джулианы в горле. Она крепче сжала в ладони лунный камень и незаметно переправила его себе в карман платья.

Вероника первая пришла в себя.

— Доброе утро, Джулиана. Проходи, выпей кофе, — затем Вероника обратилась к Элиасу: — Я очень рада, что мы смогли обсудить этот вопрос.

Её улыбка стала ещё шире и теплее.

— И я рад, что мы всё прояснили, — ответил Элиас, его взгляд оставался совершенно непроницаемым.

— О чём это вы тут двое шушукаетесь? — поинтересовалась Джулиана, устраиваясь за столом рядом с ними, в то время как кофейник принялся наливать бодрящий напиток в её чашку.

— О, ничего важного, — защебетала Вероника. — Я просто рассказывала Элиасу забавную историю о том, как в прошлом году мистер Бланшар чуть не уснул под Голубой елью на Рождественской ярмарке.

Её смех прозвучал неестественно, выдавая, что это была откровенная ложь.

Джулиана, чувствуя себя чужой на собственной кухне, уже гораздо тише и без прежней уверенности проговорила, обращаясь к Элиасу:

— Я уже поговорила с отцом, но ничего стоящего не услышала. Он сказал, что ничего не знает о потайном ходе, и утверждает, что все документы куда-то пропали.

— Любопытно, — заметил Элиас, медленно помешивая кофе. — Весьма любопытно.

— Тогда, возможно, вам стоит поискать информацию в городской библиотеке, — вежливо предложила Вероника.

Джулиане вдруг страстно захотелось, чтобы сестра просто исчезла с кухни. Она понимала, что это желание было откровенно глупым и необъяснимым, но не могла с собой ничего поделать. Доброта, отзывчивость, умение поддержать — все те качества, за которые она прежде так ценила Веронику, теперь вызывали в ней лишь раздражение.

— В секции, посвящённой истории и архитектуре Сноусмида, — продолжала Вероника, будто не замечая её взгляда или же намеренно игнорируя его. — Там хранятся старинные планы и карты. Я уверена, вы найдёте что-то полезное.

Предложение было разумным, и через полчаса Джулиана и Элиас уже стояли перед зданием городской библиотеки нежно-розового цвета, с низким, уютным крылечком и тяжёлой деревянной дверью, украшенной коваными фигурками книг.

Внутри пахло старыми фолиантами, пылью и лёгкими нотами лаванды, видимо, от саше, разложенных на полках. Их встретила библиотекарь миссис Маргарет Вайс — приятная женщина средних лет в больших круглых очках и воздушной шалью на плечах, напоминающей белоснежное облако.

— Джулиана! Давно не видела тебя в наших стенах! Вижу, не одна пришла, а с другом, — её голос был таким же тёплым, как и её улыбка. — Добро пожаловать! Чем могу помочь?