— Да ну? И много вы этих столичных чиновников-то повидали? — с притворной слащавостью поинтересовался Элиас, давая понять, что, по его мнению, она и в глаза ни одного из них не видела.

— Эй, я не болтун! — взвизгнул Олдрин, избавляя Джулиану от необходимости отвечать. — И вообще, там внизу старушка с шалями просила передать, что она уже присмотрела вам трёх кандидаток! Одна даже пирог испекла! С капустой!

Едва Олдрин заговорил о выпечке, как у Джулианы мелькнула догадка: да он же наверняка на Веронику намекает! Но откуда этому снежному кóму знать о её симпатии к дознавателю?

Она так резко дёрнула руками, что морковный нос Олдрина чуть не остался у неё в руках. Элиас едва удержал равновесие, его пальцы крепче впились в снежную глыбу.

— Кажется, — его дыхание смешалось с её дыханием в морозном облачке, — нам стоит сосредоточиться на спасении этого снежного провокатора, а тему свадьбы прибережём для особого случая.

— Видите? Видите? — обрадовался Олдрин. — Джулиана аж позеленела! Прямо как та ёлка в прошлом году, которую миссис Петцольд слишком рано нарядила!

— Помолчи лучше, — шикнула на него Джулиана, показывая взглядом на опасный склон крыши.

— А что же вы сами, мисс Фэрфакс? — спросил Элиас, перехватывая съезжающего снеговика. — Каким вы представляете себе счастливый брак? Или, может, у вас уже готов список требований к будущему избраннику?

Джулиана почувствовала, как кровь ударила в лицо. Она даже с Люси и Габриэлем никогда не заговаривала на подобные темы, а тут какой-то Элиас Донован! Чужак, с которым они едва знакомы! Неужели он всерьёз ждёт, что она станет откровенничать с ним? Она метнула на дознавателя быстрый взгляд, затем сердито фыркнула.

«Напыщенные индюки и столичные зазнаватели в него точно не входят!» — мысленно съязвила она.

— Я вообще никогда не задумывалась над этим дурацким вопросом, — отрезала она, с усилием подталкивая снеговика к краю крыши. — Мне и здесь, в Сноусмиде, прекрасно живётся. С Вероникой и отцом. Они и есть моя семья, самые близкие люди.

Элиас улыбнулся Джулиане с той снисходительностью, с какой взрослые выслушивают детские выдумки. От одной только мысли, что он воспринимает её слова невсерьёз, Джулиану захлестнула волна гнева.

— Ваши суждения так по-детски просты и наивны. Жить с отцом и сестрой — не значит обрести собственную семью, мисс Фэрфакс, — тихо, но твёрдо сказал он. — Это совсем другое. Однажды отца не станет, а Вероника выйдет замуж, и тогда... вы останетесь в одиночестве.

Все звуки внизу мгновенно прекратились. Миссис Петцольд и Люси буквально вытянули шеи, пытаясь расслышать хоть словечко из их разговора, который принимал всё более опасные повороты.

— Одинокая старушка в большом доме! Печально и предсказуемо! — весело прокричал Олдрин своим тонким голоском.

Решив, что Элиас намекает на свой брак с Вероникой, Джулиана вспыхнула и тут же заявила:

— В таком случае я просто перееду к сестре и буду жить с ней и её мужем! И этот несносный тип не будет знать ни минуты покоя! — Затем, грозно повернувшись к снеговику, добавила: — А ты лучше помолчи, если не хочешь полететь вниз головой!

Элиас рассмеялся, на этот раз искренне, по-доброму. Джулиана и представить не могла, что в его арсенале водится и такой смех.

— Тогда я от всей души сочувствую будущему мужу Вероники, — произнёс он, пока они осторожно опускали снеговика прямо в руки Габриэлю. — А может статься, что вашей сестре и вовсе суждено остаться старой девой, если её потенциальный жених узнает о ваших... планах по совместному проживанию.

— Старая дева! — прохихикал Олдрин.

— Ах ты негодник! Болтун несчастный! — зашипела Джулиана.

В этот момент Элиас разжал руки, державшие нижнюю часть снеговика, а Джулиана, вцепившаяся в его болтливую голову, не успела вовремя отпустить. Так голова Олдрина и осталась у неё в руках.

— Ой-ой-ой! — запищал Олдрин, беспомощно вращая глазками-угольками. — Джулиана оторвала мне голову! На помощь! Спасите! Помогите! Миссис Петцольд!

— Сам виноват, нечего было болтать лишнее! Я тебе сейчас и нос вырву вдобавок! — пригрозила ему Джулиана.

— Мисс Фэрфакс, вы к нему не справедливы, — заметил Элиас. Он бережно забрал у неё из окоченевших пальцев голову Олдрина и водрузил её на законное место. — Но отныне я буду с вами осторожнее, чтобы в один прекрасный день не лишиться собственной головы.

Джулиана стиснула зубы, чувствуя, как к щекам приливает кровь. У неё возникло чёткое ощущение, что в этот момент он вовсе не шутил.

Едва снеговик оказался в надёжных руках Габриэля, тот ловко спустил его вниз, где Олдрин наконец обрёл устойчивость и торжественно водрузился на своё законное место у крыльца.

Миссис Петцольд прижала руки к груди и восторженно рассмеялась.

— Чудесно! Просто восхитительно! Благодарю вас, мои дорогие! Теперь-то он устоит! Вы молодцы! А сейчас — все ко мне в дом! Гостей ждёт мандариновое какао с зефиром!

Вечер, начавшийся со спасения снеговика Олдрина и закончившийся посиделками на кухне миссис Петцольд, оставил в душе Джулианы странный налёт. Она была абсолютно уверена, что Элиас откажется от предложенного напитка, как обычно, сославшись на необходимость всё обдумать, и они втроём с Габриэлем, который стоял мрачнее зимней тучи, и пританцовывающей от холода Люси пойдут пить какао и строить планы без его бдительного взгляда. Но к её изумлению, он согласился.

Едва они уселись за стол, как Элиас подвергся очередному перекрёстному допросу, но уже со стороны Люси. Впрочем, это имело свою пользу. Джулиана теперь знала, что у господина Элиаса есть младшая сестра по имени Софи. Ей семнадцать, и она посещает курсы профессора Галтвина при Пионтонской академии наук, готовясь стать лекарем. Их матушка возлагала на неё большие надежды. Что же до самого Элиаса, то он получил должность столичного дознавателя первого круга — высшую ступень в этой профессии — сразу после того, как в рекордные сроки раскрыл запутанное дело об ограблении банка «Золотой грифон». Люси и миссис Петцольд слушали его, затаив дыхание и приоткрыв рты. Габриэль и Джулиана их восторга не разделяли, а Джулиана ко всему прочему ещё и изредка толкала под столом любопытную подругу, пытаясь намекнуть, что пора бы и остановиться, иначе та могла сыпать вопросами до самого утра. А судя по тому, с какой готовностью Элиас отвечал на их вопросы, он явно не страдал от избыточной скромности и любил поговорить о себе.

Покинув гостеприимный дом миссис Петцольд, они вышли на улицу Глиммер, где на углу им предстояло попрощаться с Габриэлем и Люси. Пока мужчины сверлили друг друга взглядами, Джулиана успела сговориться с подругой, о встрече на следующий день. Теперь, когда дознаватель будет предоставлен самому себе, ничто не помешает ей наконец взяться за расследование по-настоящему. Оставшуюся часть пути до дома губернатора они проделали вдвоём, в полном молчании, и лишь скрип снега под ногами да отдалённый лай собак нарушали царившую кругом тишину.

Оказавшись, наконец, дома, они сразу направились к столу, где их ждали отец и Вероника. На этот раз Элиас не стал отказываться от предложенного ужина. Что ж, неудивительно: Люси своими расспросами не дала ему сделать и глотка мандаринового какао в гостях у миссис Петцольд.

Едва они устроились за столом — Джулиана, как нарочно, оказалась прямо напротив Элиаса, и теперь ей приходилось выбирать между изучением узора на тарелке и его взглядом, — как расспросы возобновились. Но на этот раз уже от губернатора.

— Господин Донован, понимаю, что сроки совсем невелики, но... не могу не поинтересоваться: имеются ли хоть какие-то подвижки в расследовании? Удалось ли пролить свет на это тёмное дело? Горожане проявляют беспокойство, задают вопросы. Похититель будто испарился или же затаился, но... вы сами понимаете, сколь обманчиво может быть это затишье.

Элиас отложил вилку.