Не проронив ни слова во время его рассказа, Элиас внезапно нарушил молчание. Его голос был тих, но каждое слово звучало отчётливо:

— Интересно... — Он пристально посмотрел на собеседника. — А вы сможете отвести нас к тому месту, где оказались после произошедшего?

— Непременно, — заверил Лео. — Я отлично помню то место. Очнулся я возле Голубой ели.

— Голубая ель? — задумчиво протянул Элиас.

— Говорят, с неё начался Сноусмид, — пояснила Джулиана. — По легенде, если дерево погибнет, то и городу недолго осталось.

Элиас молча кивнул, его лицо при этом напряжённо дёрнулось. Джулиане казалось, она физически ощущает, как его мозг лихорадочно работает, складывая разрозненные пазлы в единую картину, недоступную ни ей, ни Лео. А что, если он и правда что-то увидел? Она ведь понятия не имела, как работает магия дознавателя.

— И ещё кое-что... Скажите, в тот вечер миссис Купер случайно не угощала вас лакричными конфетами?

— Лакричными конфетами? — Лео неосознанно скривился, и Джулиана вполне понимала его реакцию. Она и сама на дух не переносила вкус и запах лакрицы! Хотя ей всё равно было непонятно, какое отношение конфеты имеют к исчезнувшей магии. — Нет, я не люблю лакричные леденцы, и миссис Купер прекрасно об этом осведомлена. Вряд ли она предложила бы мне именно их. Но она угощала меня шоколадными батончиками, если это поможет делу...

Элиас снова кивнул и резко поднялся с кресла. Блокнот-самописец в тот же миг скрылся в кармане его сюртука.

— Благодарю вас, мистер Годдард. Вы оказали нам неоценимую помощь.

С этими словами он направился к выходу, где их поджидала миссис Годдард. Джулиана, опешив от такой внезапности, вскочила и бросилась за ним, едва успев кивнуть на прощание не менее ошарашенному Лео.

У самой двери миссис Годдард внезапно замедлила шаг и заговорила с нерешительностью в голосе, словно сомневаясь, стоит ли произносить задуманные слова.

— Я, конечно, ни на что не намекаю… Но в тот день около нашего дома бродил Эрни Уинтерс. Выглядел он крайне подозрительно — ходил и заглядывал везде. Мне показалось это очень странным.

— Эрни Уинтерс? — уточнил Элиас.

— Это наш местный чудак, — пояснила Джулиана, опередив ответ миссис Годдард.

— Да, он вроде безобидный, но… — женщина беспомощно развела руками.

— Благодарю вас, мы обязательно это проверим, — пообещал Элиас.

Попрощавшись с хозяйкой, они вышли на улицу, где их обступил морозный воздух.

Едва дверь закрылась за их спинами, Джулиана набросилась на Элиаса с расспросами:

— Ну что? Уже что-то прояснилось? Что удалось выяснить? Есть зацепки? Каков план? Что будем делать дальше? И при чём тут лакричные конфеты? Какое отношение они имеют к исчезновению магии?

Её вопросы сыпались на него чаще снежной крупы.

Джулиана едва поспевала за его размашистым шагом, пока он, полностью погружённый в свои мысли направлялся к дому губернатора. Ей казалось, что её голова вот-вот взорвётся от любопытства, а дознаватель, как назло, молчал. Джулиана не привыкла, что её вопросы игнорируют. Обычно они с Люси и Габриэлем всё обсуждали сообща. У «Добрых духов городка» не существовало друг от друга тайн, но здесь всё было иначе...

— Да ответьте же хоть что-нибудь! — не выдержала, наконец, она.

Внезапно, словно устав от её непрерывной трескотни, он резко остановился. Джулиана не успела затормозить и с размаху врезалась лицом ему в спину. Раздался отчётливый хруст, а перед глазами у неё заплясали чёрные точки.

— Ай! Мой нос! — взвыла она, яростно потирая онемевшую переносицу. Элиас даже не взглянул на неё, чтобы оценить масштаб нанесённого урона. — Это что, новый способ от меня избавиться? Доложу я вам, Джулиана Фэрфакс не из тех, кто ломается! Я стальная, понимаете? И вообще...

Она собиралась продолжить свою гневную тираду, но в этот момент Элиас обернулся и резко поднял руку. Пальцы его сложились в привычный жест, а в воздухе мелькнула зеленоватая искорка магии. Ловким движением он провёл ладонью перед её губами, произнеся всего одно слово:

— Контице!

«Что за чушь?» — раздражённо мелькнуло у неё в голове.

Джулиана нахмурилась, открыла рот, собираясь возмутиться, но... не смогла издать ни звука. Она снова попыталась, и — о ужас! — у неё опять ничего не вышло! В буквальном смысле. Она ошарашенно уставилась на дознавателя, её глаза стали круглыми, как блюдца.

— Слишком уж много шума вы производите, мисс Фэрфакс, — проговорил Элиас, глядя на неё с высоты своего роста. — А мне нужно обдумать слова мистера Годдарда. Леонард определённо был в том месте, где пахло лакричными конфетами. Скажите, — он сделал паузу, глядя на её багровеющее от злости лицо, — вам известно такое место в Сноусмиде?

Она молчала и сверлила его взглядом, мысленно набивая его рот этими самыми лакричными конфетами.

— Что-что вы сказали? Расслышать не могу, — с напускной простотой произнёс он. — Может, сообразите, что это за место? Не спешите, я подожду. А пока прислушайтесь к этой блаженной тишине... Знаете, в маленьких городах и впрямь есть своя прелесть.

Затем, наслаждаясь её реакцией, он с лёгкой, торжествующей улыбкой сделал глубокий вдох.

Чем дольше Джулиана вглядывалась в его спокойное лицо, тем сильнее разгоралось её негодование. Выходит, он с самого начала не собирался делиться с ней ходом расследования. Конечно, формально он и не был обязан этого делать... Но мог бы проявить доверие! Это же она оказала ему услугу, приводя к дому Лео, хотя могла бы сейчас идти по горячему следу вместе с «Добрыми духами». А вместо этого она пошла с ним. И что же? Он скрывает от неё информацию! Мало того, он посмел заткнуть ей рот!

Кровь прилила к щекам Джулианы, губы задрожали. Казалось, она вот-вот взорвётся... Но её голос внезапно вернулся. Слова прорвались наружу с такой неудержимой силой, будто невидимая преграда, мешавшая говорить, исчезла по щелчку пальцев, и Джулиана, потеряв равновесие, чуть не завалилась вперёд, прямо на Элиаса.

— Вы... вы просто невыносимы! Вы самый высокомерный и неблагодарный человек, которого я когда-либо встречала! Столичный зазнайка! Клянусь, я подкрадусь ночью и вылью на вашу одежду флакон эссенции снежнеквака! Вы даже не представляете, каким зловонием будут пропитаны все ваши драгоценные сюртуки! Да утренний кусочек маршмеллоу покажется вам благодатью! От вас будет пахнуть, как от тролля, объевшегося тухлой капустой и луком! Этот аромат въестся в вас навсегда и переживёт всех ваших правнуков! Вам присвоят титул «Сэр Вонючее Зловоние» и запретят появляться в приличном обществе!

Она стояла, тяжело дыша, с вызовом тыча в него пальцем.

Элиас же смотрел на неё с выражением полнейшего изумления. Казалось, даже его профессиональное самообладание дало серьёзную трещину. Истолковав его ошеломлённый вид как признак страха, Джулиана самодовольно усмехнулась.

— Что, уже побежали стирать свои столичные штанишки, господин Донован? — в голосе Джулианы плясали победные нотки. — То-то же!

— Каким образом вам удалось разрушить заклятие «замка молчания»? — с трудом выдавил он наконец, проигнорировав её дурацкую шутку.

Джулиана скептически покрутила пальцем у виска.

— При чём тут ваш «замок молчания»? Понятия не имею о чём вы вообще говорите! Но, скажу я вам, если вы снова посмеете заткнуть мне рот…

— Не стоит напоминать, — вежливо, но твёрдо прервал он, поднимая ладони в примирительном жесте. Шок миновал, и он снова был собран. — Мои сюртуки и без участия снежнеквака находятся в достаточной опасности.

— И не забывайте об этом! — торжествующе воскликнула Джулиана. — Так что советую быть повежливее.

Элиас молча кивнул, затем произнёс:

— Пока достаточно. Мне нужно вернуться домой и обдумать услышанное. После обеда навестим остальных пострадавших.

— А что насчёт... — попыталась напомнить Джулиана.

— Ах, да, — будто спохватился он, — и конечно, мы зайдём к снеговику миссис Петцольд.