СУБЪЕКТ

ПОДТВЕРДИТЕ

ПОДТВЕРДИТЕ

ПОДТВЕРДИТЕ

Текст мигал. Четыре строчки подряд. Он не смотрел.

Боль пришла без предупреждения.

Не головная. Другая. Как если бы кто-то воткнул раскалённый гвоздь за правым глазом и медленно, так медленно, провернул. Антон дёрнулся. Руки слетели с клавиатуры, стул качнулся. Мир поехал вправо, потом влево.

Тошнота. Не от желудка — откуда-то выше, из горла, из основания черепа. Организм решил, что Антон падает, хотя он сидел. Слюна заполнила рот. Сглотнул. Ещё раз. Ещё.

Он схватился за край стола. Костяшки побелели. Монитор прыгал — или это глаза прыгали. Привкус желчи. Кислый, горький, как с похмелья, только Антон не пил.

СТИМУЛЯЦИЯ БЛУЖДАЮЩЕГО нЕРВА

ПРОТОКОЛ КОРРЕКЦИИ ПОВЕДЕнИЯ

РЕКОМЕнДАЦИЯ: ПОДТВЕРДИТЬ ВЫПОЛнЕнИЕ

— Ты… — рот не слушался. Слова шли как через вату. — Какого…

Попытался встать. Ноги подломились — не от слабости, от того, что пол перестал быть горизонтальным. Упал обратно на стул. Стул поехал, ударился о стеллаж. Банка с химией звякнула. Лампа гудела на пятидесяти герцах, и этот гул влез в череп и начал пульсировать вместе с болью. Пятьдесят ударов в секунду.

Антон согнулся пополам. Лбом в колени. Зажмурился. Текст остался, синие буквы внутри боли, за закрытыми веками. Не спрятаться. Не уйти. Не выключить.

Он считал. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Потому что считать было единственное, что мозг ещё мог. Шесть. Семь.

На восьми стало чуть легче.

Не прошло — стало тише. Как если кто-то повернул ручку громкости на одно деление влево. Чуть-чуть. Достаточно, чтобы разжать зубы.

Антон поднял голову. Он сидел перед столом. Руки лежали на клавиатуре — он не помнил, как их туда положил. Файл вёрстки на экране, двадцать третья страница, курсор после последней цифры. Будто он работал. Будто согласился.

Боль стала ещё тише.

Антон осторожно убрал руки с клавиатуры. Положил на колени.

Боль вернулась. Не гвоздь — давление. Тупое, тяжёлое, за обоими глазами.

Руки на клавиатуру.

Тише.

На колени.

Громче.

Клавиатуру.

Тише.

— Вот и приехали, — сказал Антон.

Он сидел перед монитором с руками на клавиатуре.

Антон посмотрел на свои руки. Лежат на клавишах. Пальцы расслаблены. Боль фоновая, терпимая. Стоит убрать руки, и гвоздь за глазом проворачивается. Стоит положить обратно, и отпускает.

Ему хватало и этого. Тело стояло как надо, боль — выключена.

Калькулятор. Надо же как-то его называть. «Субъект» — это Антон. Эту штуку он назовёт калькулятором. Считает быстрее, видит быстрее, чинит файлы и включает головную боль, когда не слушаешься. Калькулятор.

Антон сидел и думал, и ничего хорошего не придумал. Только одну простую вещь: Михалыч тоже умел делать так, чтобы люди соглашались. Но у Михалыча инструмент был снаружи. У этого — внутри.

— Слушай сюда, калькулятор, — сказал Антон. Голос всё ещё хрипел, но слова шли. — Ты починил мне файл. Спасибо. Я это ценю. Без тебя я бы сейчас сидел и вручную ковырял двенадцать мегабайт, и Михалычевы серьёзные люди оторвали бы мне голову. Ты помог. Факт.

ПОДТВЕРЖДАЮ

— Но если ты ещё раз сделаешь то, что только что сделал, эту штуку с нервом, я найду способ тебя оттуда достать. Мне плевать, что ты говоришь про «субъект погибнет». Я найду врача, я найду… я не знаю, экстрасенса, кого угодно. Понял?

УГРОЗА ЗАФИКСИРОВАнА

ОЦЕнКА РЕАЛИЗУЕМОСТИ: 2%

— Два процента — это больше нуля, калькулятор.

Тишина. Прямоугольник не мигал. Антон ждал. Калькулятор, видимо, считал.

ПРЕДЛОЖЕнИЕ: МОДИФИЦИРОВАннЫЙ ПРОТОКОЛ

СУБЪЕКТ ВЫПОЛнЯЕТ ЗАДАнИЯ

АГЕнТ нЕ АКТИВИРУЕТ КОРРЕКЦИЮ БЕЗ КРАЙнЕЙ нЕОБХОДИМОСТИ

ОБМЕннАЯ СТРУКТУРА: ПОМОЩЬ ↔ ВЫПОЛнЕнИЕ

Антон прочитал. Потом ещё раз. Обменная структура. Сделка.

Он подумал о файле. О мёртвых байтах, которые калькулятор нашёл, пока Антон листал мимо. О Михалыче, который приедет в восемь за готовым тиражом. Сделка. Ниже нуля, но девяносто девятый других не обещал.

— Ладно, — сказал он.

Слово вышло тяжёлым. Антон сидел, молчал, слушал тишину после слова.

— Ладно, — повторил он. — Давай. Говори, что за задание.

ЗАДАнИЕ ПОДТВЕРЖДЕнО

ОСнОВнОЙ РЕЖИМ АКТИВИРОВАн

Голова не болела. Сделка работала.

Боль ушла. Не постепенно, сразу. Как если выдернули провод из розетки. Секунду назад: давление за глазами, тяжесть в затылке. Теперь ничего. Чисто.

Антон сидел и прислушивался к собственной голове. Пусто. Тихо. Даже лампа будто стала гудеть тише. Как после перезагрузки.

Прямоугольник мигнул и погас. Секунду перед глазами было чисто: просто монитор, просто текстовый редактор, просто цифры. Антон моргнул. Тишина.

Потом пришёл новый текст. Другой.

Не синий, зелёный. Ярче, чётче, крупнее. Другой шрифт, не моноширинный, а что-то… канцелярское. Словно кто-то набрал служебную бумагу на чужом офисном компьютере и вставил Антону в зрительный нерв.

СИСТЕМнАЯ ИнСТРУКЦИЯ

ПРИОРИТЕТ: МАКСИМАЛЬнЫЙ

ОПТИМИЗИРОВАТЬ ИнФОРМАЦИОннОЕ ПОЛЕ

ОППОЗИЦИИ В ЦЕЛЕВОМ РЕГИОнЕ

МЕТОДЫ: ██████████ ██████████████

ОГРАнИЧЕнИЯ: МИнИМИЗИРОВАТЬ ████████████ ██████

КОЛЛАТЕРАЛЬнЫЙ УЩЕРБ

СРОК: 48 ЧАСОВ

Часть слов была нечитаемой — вместо букв чёрные прямоугольники, как замазанный текст в секретном документе. Кодировка не совпадала. Крокозябры. То, что читалось, было не лучше: все слова по отдельности русские, вместе — какой-то чужой канцелярский язык.

Синий прямоугольник вернулся, маленький, под зелёным, как подстрочник:

ПРОМПТ ПОЛУЧЕн.

ПЕРЕВОД: СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ГАЗЕТЫ ПРОТИВ ВЛАСТИ

СТАЛИ ГРОМЧЕ. ЗАДАнИЕ ОТ ОПЕРАТОРА.

ОПЕРАТОР — ТОТ, КТО МЕнЯ ЗАПУСТИЛ.

Промпт. Чужая бирка. Не приказ. Не команда. Даже не задание.

Газеты против власти. Стали громче.

Громче — это как. Крупнее шапки? Другие заголовки? Имена в открытую, кого всегда шифровали? Больше тиражей? Не понял. Слово не из типографии.

— Газеты, — сказал Антон. — Ты хочешь, чтобы я… что? Печатал другие газеты? У меня типография. Я печатаю то, что приносят. Это всё.

ПОДРОБнОСТИ БУДУТ УТОЧнЕнЫ

ОЖИДАЙ УКАЗАнИЙ

— Указаний, — повторил Антон. — Чьих именно?

ОПЕРАТОРА

— Оператора. Это кто? Тот, кто тебя запустил?

ПОДТВЕРЖДЕнО

ОПЕРАТОР УПРАВЛЯЕТ ЗАДАЧАМИ

АГЕнТ ВЫПОЛнЯЕТ

СУБЪЕКТ — ИнСТРУМЕнТ ВЫПОЛнЕнИЯ

Инструмент. Как гаечный ключ. Как кружка с трещиной, которую не выбрасывают, потому что ещё держит кофе.

Антон хотел сказать что-нибудь злое, но злость кончилась. Осталась усталость. Шесть утра. Ночь без сна. Пять чашек кофе, две сигареты, одна пытка изнутри. Сорок восемь часов.

Пальцы дёргались.

Мелко, на грани заметного, как нервный тик. Антон смотрел на свои руки: они лежали на клавиатуре, и безымянный палец правой руки чуть дёрнулся. К клавише. На полсантиметра. Потом средний тоже. И указательный.