ПЕРЕДАЧА МАССИВА ЧЕРЕЗ ЗРИТЕЛЬнЫЙ КАнАЛ. МОТОРнЫЙ КОнТУР АКТИВЕн. ПРОГнОЗ: ЗАВЕРШЕнИЕ ЧЕРЕЗ 8 МИнУТ.
Восемь минут. Он сидит. Руки на клавишах. Взгляд скользит по экрану не его волей. Пальцы бегут по клавишам: фамилии, адреса, маршруты, время. Фрагменты чужих жизней, сведённые в строки. Одна строка — фамилия. Другая — адрес. Третья — время выезда, 06:45. Чей-то рабочий день, от которого зависит чья-то жизнь. Он не читает. Его здесь ровно столько, чтобы тело не сбилось.
Серёгин голос. Ближе. Дальше. Ближе. Ритм меняется — Серёга жестикулирует, значит ему интересно, значит ему хорошо. Серёге хорошо. Серёга не знает.
Из дальних каталогов тянулись районы. Юго-Запад. Тушино. Люблино. Сотни записей, у каждой — счёт, адрес, телефон. Он не знает этих людей. Агент их тоже не знает. Для Агента это данные. Для Антона в трансе — ничего. Его собственное дыхание — ровное, чужое, управляемое. Не он дышит. Дышат за него.
Серёга вдруг остановился. На середине фразы, как обрыв линии.
— …Батя его притащил с завода…
Смотрит в стакан. Рюмка пустая. Крутит её в пальцах — медленно, по кругу, по кругу. Пальцы крупные, с обкусанными ногтями, и рюмка в них казалась маленькой, детской.
— Он же… батя…
Пауза. Три секунды. Рот открылся, закрылся. Серёга сглотнул — видно было, как двинулся кадык. Рука с рюмкой остановилась. Глаза мокрые, и не от водки. Что-то в лице дрогнуло — не тень, не облако — всё лицо целиком, словно под кожей что-то треснуло и не починилось.
— Тебе не рассказывал?
Тишина. Две секунды. Три. Серёга ждал ответа. Смотрел на Антона — ждал. Любого слова. «Нет». «Что случилось». «Расскажи». Антон не отвечал. Он не мог ответить — руки на клавишах, лицо восковое, взгляд мимо, сквозь, через. Серёга принял тишину за ответ. За «нет, не рассказывал». Или за «не хочу слушать». Или за что-то третье, чему не умел дать имени, но чувствовал — в том месте, где водка уже не грела.
Серёга открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Словно хотел сказать целую фразу, и фраза не пролезала через горло. Потом:
— Он ведь… — И всё. Не договорил. Выдохнул коротко, как от удара. Два пальца прижал к переносице, стиснул. Крепко. Побелели костяшки.
— Ладно. Не важно.
Хмыкнул. Смех не вышел. Взял рюмку, повертел, поставил. Тихо, аккуратно, как ставят хрупкое.
— Короче… Клавиатура — это отдельная тема, брат. Немецкая школа. Надёжность сумасшедшая. Даже шифт не залип. В отличие от некоторых модемных котов.
Антон в трансе. Слышит. Батя. Серёгин батя. Он не может остановиться. Пальцы бегут по клавишам, экран ведёт их дальше. Батя. Что-то. Серёгины глаза. Что-то в них только что было — и ушло. Антон хочет спросить. Хочет сказать — что? «Расскажи»? «Что случилось»? Хочет протянуть руку. Хочет. Остановить этот поток. Посмотреть ему в глаза. Сказать — «Серёга, я слышу тебя. Расскажи». Данные продолжают литься. Он не может. Агент не отпустит. Тело — не его целиком. Восемь минут — не его. И Серёгин батя — не его. Ничего не его.
СУБЪЕКТ нОСИТЕЛЯ: АнОМАЛИЯ. ЭЛЕВАЦИЯ КОРТИЗОЛА +34%. СЕРОТОнИн -12%. ПАТТЕРн ВАГУСА: АнАЛОГИЧЕн РЕАКЦИИ нА ОШИБКУ ИСПОЛнЕнИЯ. нО ОШИБКИ нЕТ. ЗАДАнИЕ ВЫПОЛнЯЕТСЯ КОРРЕКТнО. ПРИЧИнА АнОМАЛИИ: нЕ УСТАнОВЛЕнА.
А□АЛИЗ ПРЕРВА□. СИ□ХРО□ИЗАЦИЯ ПОТЕРЯ□А. ПЕРЕЗАГРУЗКА КА□АЛА.
Антон прочитал и подумал: он опять как в начале. В ту сентябрьскую ночь в подвале. Снова всё заглавными, снова Н везде выпала. Потерял кусок памяти. Или память потеряла его.
Через несколько секунд всё вернулось. Снова короткие заголовки, ниже — строчки с заплатанной н. Как раньше.
ОТКРЫВАЮ СУБАГЕнТА: ЭМОЦИОнАЛЬнЫЙ КОнФЛИКТ нОСИТЕЛЯ. ПАРАМЕТР: БИОХИМИЧЕСКАЯ СТОИМОСТЬ нЕ ПРОПОРЦИОнАЛЬнА РЕЗУЛЬТАТУ. КЛАССИФИКАЦИЯ: нЕ ПОДЛЕЖИТ. СОХРАнЯЮ ДАннЫЕ ДЛЯ ДАЛЬнЕЙШЕГО АнАЛИЗА.
Я вижу, как у него ломается голос, и всё равно наливаю ему ещё. Потому что у меня тоже голос ломается, только я научился врать раньше, чем он.
Михалыч в голове. Кожаная куртка, тихий голос, кейс с потёртым тиснением: «Сделки — не с друзьями». Я сейчас делаю ровно противоположное.
Серёга уже говорил про что-то другое. Про Лёшу с Тульской — может, Антон слышал. Поставил всё хозяйство в ванной. Ну, жена не разрешала в комнате. Модем стоял на стиральной машине. Серёга прикрылся байкой, как прикрываются одеялом, и голос окреп, трещина в нём затянулась. Антон в трансе слышал только ритм: та-та-та, та-та, ровный, безопасный, свой.
ЗАВЕРШЕнО: 71% МАССИВА. ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ: 3 МИнУТЫ.
Три минуты. Через него шли чужие строки. Антон этого не видел. В трансе он видел только символы: зелёные на чёрном, строки, бегущие сверху вниз. Агент сортировал. Антон был только телом, через которое это шло.
АнАЛИЗ ПРОСТРАнСТВА. ОБнАРУЖЕн СЕРВЕР, УСТАнОВЛЕннЫЙ В ЭТОМ ЗДАнИИ В 2004 ГОДУ. СИГнАЛ нЕСТАБИЛЕн.
Опять. Камера в типографии, которой не было. Сервер в две тысячи четвёртом, которого нет. Ты видишь то, чего нет. Или то, чего ещё нет. И Антон не знал, какой вариант хуже.
Ленка прошла мимо углового стола. Шла к выходу — покурить или в туалет. На секунду остановилась. Увидела: Серёга говорит в пустоту — Антон не реагирует, лицо восковое, руки на клавиатуре, на верхней губе — тёмная полоска. Кровь.
Ленка не спросила. Не подошла. Стояла секунду — одну — и ушла. Молчание громче вопроса. Дверь хлопнула за ней. Антон не знал. Антон не был здесь.
Серёга, в тумане, далеко:
— …и когда стиралка работала на отжиме — ты понимаешь, брат? — на отжиме! — ему питание просаживало. Каждый раз. Экран моргал, комп подвисал на секунду, и редактор сжёвывал первую строку письма.
Пауза. Серёга глотнул из рюмки — Антон не видел этого, но слышал: стук стекла о стол, короткий выдох.
— И люди читали письма, которые начинались с середины. Полгода, брат. Полгода никто не жаловался, потому что думали — это стиль такой, человек пишет с середины мысли. Особый стиль.
Тёплое на верхней губе. Солёное. Из носа. Адреналиновый скачок давления. Агент стимулировал слишком резко, или тело устало. Неважно. Антон поднял руку, вытер рукавом куртки. На тёмной ткани не видно. Серёга смотрел в свой стакан, не видел. Хорошо.
БИОХИМИЧЕСКАЯ КОМПЕнСАЦИЯ: 67%. ТРАнС ВОЗМОЖЕн ЕЩЁ 2-3 МИнУТЫ.
Серёга — дальше, дальше, дальше. Голос заворачивал в байку, как в кокон:
— …Лёша потом переехал на Савёловскую, и модем забрал, а стиралку — нет. Жена ему звонит: «Забери стиралку, она мне без модема не нужна». Шутка. Наверное. Потом уже не шутила. Лёша переехал. Модем забрал. Стиральную машину — нет.
Последний проход — Агент подчищал хвосты, затирал следы в журналах. Глаза Антона скользили по экрану не его волей. Пальцы добивали журналы быстрее, чем он сам когда-либо смог бы. Но его здесь всё ещё не было до конца.
Сотни файлов легли тупой тяжестью в затылок, словно кто-то залил цементом пространство между ушами. Голова полная. Мутная. Чужая.
