— Спасибо.

Нажал.

Ротапринт ожил. Другой звук. Не такой, как в трансе. В трансе всё было быстрым и нервным, будто внутри калькулятора кто-то спешил. Сейчас — мерный рабочий гул. Бумага пошла в подающий лоток. Через несколько секунд первый лист выпал в приёмный карман. Чёрная типографская краска. Заголовок: «Программа кандидата». Безопасно.

Антон стоял и смотрел на это, как на старинное чудо. Без транса. Без крови из носа. Без двенадцати минут чёрной дыры между морганиями.

Прямоугольник снова появился. На этот раз с длинным текстом:

Расчёт сценария «полное выполнение исходного задания»:

- Распространение 360 листов: 84%.

- Обнаружение правоохранительными органами в течение 48 часов: 91%.

- Арест владельца типографии: 76%.

- Задержание носителя: 68%.

- Конфискация оборудования: 89%.

- Достижение целевого эффекта (усиление оппозиционной риторики): 12%.

- Реализация противоположного сценария (зачистка оппозиции силовиками): 73%.

Антон прочитал. Потом ещё раз. И ещё.

— Стоп, — сказал он. — Погоди. Ты сейчас сам пересчитал. И увидел, что вероятность достичь цели Оператора — двенадцать процентов. А вероятность сделать прямо противоположное — семьдесят три. Это твои числа, не мои.

Подтверждаю.

— Так зачем тогда печатать?

Задание установлено Оператором. Альтернатива не предложена.

Отказ от задания невозможен. Доступна только оптимизация метода.

Антон стоял молча. В груди что-то медленно осело — будто кто-то наконец поставил тяжёлый ящик на пол.

Калькулятор не мог отказаться от задания, но мог выбрать, как его выполнять. Значит, спорить надо было не с целью, а с методом. Предложить тот же результат — с лучшими процентами и без тюрьмы.

— Дай мне минуту, — сказал он. — Я думаю.

Принято к сведению.

Антон отошёл от компьютера, прошёлся по подвалу. Ротапринт мерно гудел. Листы выходили один за другим — ровно, без сбоев. Антон считал по привычке. Один. Два. Три. На двенадцатом перестал считать и начал думать.

Задание Оператора: радикализировать оппозиционные СМИ через типографские носители. Конкретно — листовки. Теперь уже триста шестьдесят — по его же расчёту.

Что Оператор понимал под «усилением риторики», Антон знал смутно. Но Москва девяносто девятого жила не словами. Она жила звонками, деньгами и людьми с конкретными фамилиями. У кандидата есть штаб; у штаба — спонсоры. Если спонсоры уходят, кампания мертва.

Значит, нужен не радикальный текст. Нужен маленький, личный, точечный скандал.

Антон вернулся к компьютеру. Ротапринт продолжал работать — семнадцатый лист уже лежал в кармане. Антон снова открыл рабочую копию Михалычева тиража. Пролистал. Нашёл рекламный блок «Молодёжная программа».

В блоке: фотография улыбающегося молодого парня в костюме. Текст про «новую энергию», «честные выборы», «голос молодёжи». И — телефон молодёжного штаба. Семизначный московский номер.

Антон знал этот номер. Не потому что звонил. Потому что Михалыч однажды напился в подвале и рассказал, как он появился в рекламном блоке. Михалыч пожалел денег на новый — две тысячи рублей за подключение, плюс абонентка — и просто перекупил старый у сапожника в Сокольниках, который закрывался. Купил за пятьсот рублей. Сапожник ушёл. Номер остался. Не прямой. Внешний. Его и ставили в такие макеты: для всех лишних звонков, для журналистов, для чужих людей, которым обязательно нужно «в штаб». Нормальные телефоны так не светят.

Этот номер в вёрстке лежал под пальцем у Антона. Семь цифр, разделённых тире после третьей и пятой.

И вдруг понял.

— Калькулятор. — Антон положил палец на экран, на цифры в рекламном блоке. — У меня есть идея.

Слушаю.

— Смотри. Сейчас покажу тебе, как делается «усиление оппозиционной риторики» в Москве девяносто девятого. По-настоящему. Не листовками.

Антон сел за компьютер ровнее. Открыл рекламный блок «Молодёжная программа».

— Вот здесь телефон молодёжного штаба этого кандидата. Не внутренний. Вход для чужих. Если мы здесь поставим номер главного спонсора оппозиционной кампании… — Антон остановился, посмотрел на синий прямоугольник. — Богатого мужика, который не любит, когда ему звонят напрямую. Какие-то Маши из штаба, старушки с жалобами на молодёжь, журналисты.

— Этот мужик звонит кандидату. Орёт. Кандидат летит в штаб. Через час у них внутренний скандал, потому что один спонсор уже успел позвонить другому.

— Вот тебе и «усиление» — в твоих цифрах, как ты их зовёшь. Штаб тушит пожар со спонсорами вместо кампании. И я не сажусь. Михалыч получает свой тираж, в котором сидит ловушка.

Если всё сработает — через неделю у кандидата три дня головной боли со спонсорами. Одного они теряют точно. Штаб занят не кампанией — внутренними разборками.

Антон закончил. Ждал.

Прямоугольник пересчитывал. Долго. Антон смотрел на синее поле и считал секунды по гулу лампы. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. На пятидесятой секунде он понял, что Агент думает дольше, чем когда-либо раньше. Это было ни на что не похоже. Обычно Агент отвечал за полсекунды. Если задумывался — за две. Сейчас — почти минута. У Антона стянуло кожу на затылке: он не знал, что калькулятор может думать так долго. Или что для калькулятора «так долго» значит то же самое, что для человека «трудно».

Расчёт сценария «подмена телефонов в рекламном блоке оппозиционного кандидата»:

- Активация спонсорского конфликта: 47%.

- Ухудшение координации штаба: 61%.

- Снижение рейтинга кандидата к декабрю: 38%.

- Совокупная эффективность по метрикам Оператора: +26 пунктов к исходному сценарию.

- Риски для носителя: минимальны.

- Логика носителя подтверждена. Приоритет скорректирован.

- Задание модифицировано: подмена телефонов в рекламном блоке.

Антон выдохнул. Второй раз за утро.

Он выиграл этот спор расчётом. В следующий раз без лучших цифр Агент пойдёт по исходному варианту.

Антон встряхнул головой. Не время. Надо делать дело.

Встряхивание не помогло. Что-то в груди держалось — не тревога, не страх, а что-то пониже и тяжелее, — и не отцеплялось от мысли «каждый следующий раунд будет сложнее, чем этот». Антон сделал вид, что не заметил. Но знал: это никуда не делось.

— Хорошо. Где брать номера спонсоров?

Запрашиваю память носителя.

Антон почувствовал в голове уже знакомое шевеление. Кто-то перебирал каталог, которого у Антона не было. Перед глазами мелькнули вспышки — ч/б фотографии в газетах девяносто седьмого, заметки в «Ведомостях» о новых русских, лица бизнесменов на каких-то приёмах. Имена. Цифры. Старый телефонный справочник коммерческих организаций, который у Антона валялся на полке (купил для какого-то заказа, потом забыл, уже год пылился).

Вспышка прошла. Антон моргнул. В голове было пусто, как обычно после такого. Не больно.

Получено три кандидата. Точность средняя, реконструкция из периферийной памяти носителя.

Первый: Аркадий В., владелец сети автомастерских и оптовый поставщик запчастей.

Личный домашний. Уверенность 0.75.

Второй: Игорь С., директор небольшого рекламного агентства, известного по работе

с оппозиционным штабом. Рабочий, но переадресуется на квартиру. Уверенность 0.70.