Несмотря на то что Дарг меня уже видел обнажённой в той пещере, когда выхаживал, сейчас я всё равно невероятно смущалась. Одно дело — быть беспомощной в руках чешуйчатого спасителя, и совсем другое — сидеть в горячей пене напротив этого изумрудного бога.

— Расскажи мне что‑нибудь о себе, — я нарушила тишину, пытаясь унять дрожь в голосе. — Почему ты жил один?

Дарг медленно придвинулся ближе. Вода мягко плеснула о края мраморной купели.

— Мне сейчас ещё сложно долго говорить, — хрипло ответил он прямо у меня за спиной. — Но обещаю: когда привыкну к голосу, расскажу всё, что ты хочешь знать.

Его рука, теперь гладкая и тёплая, осторожно отодвинула в сторону мои намокшие пряди, открывая вид на обнажённую ключицу. Я почувствовала, как он замер на секунду, а затем начал покрывать мою кожу медленными, почти благоговейными поцелуями.

— Ты… пахнешь домом, — прошептал он между касаниями губ.

Я невольно откинула голову ему на плечо, подставляясь под его ласку. Метка на моей спине отозвалась нестерпимым жаром. Если раньше его рычание вибрировало в моей груди, то теперь его шёпот заставлял саму мою душу плавиться, как воск.

— Я думала, ты меня боишься, — пробормотала я, закрывая глаза от удовольствия. — Там, в пещере, ты постоянно отворачивался.

— Я боялся… себя, — честно признался он, и его губы переместились к изгибу моей шеи, опаляя кожу жарким дыханием. — Ты была слишком хрупкой. А я… Я слишком долго был зверем.

Я повернулась в его руках, оказываясь к нему лицом. Вода в ванной вскипела мелкими пузырьками — моё «Магическое эхо» радостно приветствовало его, не требуя больше никаких слов.

Впившись в его губы, я старалась передать ему всю свою любовь, нежность и трепет — и то, что я безумно, до дрожи его хочу. Наши языки сплелись в жадном танце, а обнажённой кожей я чувствовала его возбуждённую твёрдую плоть, которая обжигала даже в горячей воде. Его руки скользили по моему телу с благоговейным трепетом, изучая каждый изгиб, словно он боялся, что я исчезну, как морок.

Дарг приподнял меня, и его плоть оказалась между моих бёдер. Он всё ещё не входил, мучая меня этой близостью. Когда его поцелуи снова переместились на шею, я опустила взгляд и, не выдержав, сама обхватила его у основания. Сделала несколько первых дразнящих движений вверх‑вниз, отчего Дарг утробно зарычал — звук был уже не крокодильим, а глубоким, мужским и вибрирующим от страсти.

Он ловко подхватил меня на руки и вышел из воды. Магия — его собственная внутренняя сила — мгновенно высушила нас обоих, и уже через секунду он нависал надо мной на кровати. Дарг прижимал меня к простыням, исследуя губами мою быстро вздымающуюся грудь.

Между ног всё горело, требуя немедленного продолжения, но я не торопила его. Я давала ему эту возможность — исследовать меня, вкушать то, чего он был лишён всё время, пока выхаживал меня в той пещере. И он наслаждался. Каждое его прикосновение было пропитано открытием.

— Ой… ах… — пискнула я, выгибаясь дугой, когда он спустился ниже и начал исследовать губами и языком самый центр моего желания.

Это было не похоже на ласки остальных. В его движениях была какая‑то первобытная жадность, смешанная с невероятной осторожностью. Изумрудные чешуйки на его шее под моей ладонью начали мерцать и перекатываться, становясь горячими, как угли.

— Настя… — выдохнул он в мою кожу, и я почувствовала, как его пальцы до боли сжались на моих бёдрах. — Моя… Истинная…

Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Магическое «Эхо» в комнате стало настолько плотным, что воздух, казалось, искрил. Пятая связь на моей спине не просто горела — она пела, объединяя наши души в единый поток пламени.

— Входи… — прошептала я, кусая губы. — Дарг, пожалуйста… сейчас.

Он поднял на меня взгляд своих золотистых глаз, в которых отражалось всё моё желание, и одним мощным, уверенным толчком заполнил меня до самого предела. Я вскрикнула, закидывая голову назад.

Стён наслаждения отражался от стен, смешиваясь с вибрирующим, утробным рычанием Дарга. Спустя пару мощных толчков он рывком поднял меня, не разрывая связи. Я инстинктивно обхватила ногами его мощные бёдра, а руками вцепилась в его шею, и мы вновь сплелись в поцелуе. Дарг прижал меня к себе ещё крепче, его пальцы почти до боли впились в мои ягодицы, и он начал буквально насаживать меня на свою плоть, задавая сумасшедший, первобытный ритм.

В глазах темнело от избытка чувств. Оргазм накрыл нас неожиданно и ослепительно, будто внутри разлилось живое пламя дракона, выжигая всё лишнее.

— Ах… Дарг… — простонала я, тяжело дыша и уткнувшись лбом в его плечо. Мои метки на теле сейчас сияли так ярко, что освещали всю комнату изумрудным и золотым светом.

Я даже отойти от этого взрыва не успела, как Дарг сменил позу. Он соскользнул на кровать, облокотившись на высокое изголовье, и перевернул меня спиной к себе. Одна его ладонь властно легла на мою грудь, дразня и сминая сосок, а вторая собственнически сжала бедро. Одним резким движением он снова заполнил меня, и неистовыми, глубокими толчками начал выбивать искры из моих глаз.

— Дарг… медленнее… — простонала я, закидывая голову назад и чувствуя затылком жар его кожи.

— Прости, любимая, — прохрипел он мне в самое ухо, и его голос вибрировал от сдерживаемой мощи. — Я так желаю тебя… Не могу остановиться. Хочу чувствовать тебя каждую секунду. Каждую клеточку…

Его изумрудные чешуйки на шее начали перекатываться и светиться в такт его движениям. Я чувствовала, как магия пятой метки на моей спине окончательно укореняется, прорастая сквозь меня и связывая нас в нерушимый узел. Мы были как два стихийных бедствия, столкнувшихся в одной спальне.

Дарг не просто брал меня — он словно заново заявлял свои права на жизнь, на голос и на свою женщину, которую он вырвал из лап смерти в лесу. И я отдавалась этому пламени без остатка, понимая, что теперь мой мир стал ещё на одну огромную, чешуйчатую и безумно любящую часть больше.

Эйтор

— Нет, это срочно нужно пойти и прекратить! — я едва не швырнул пустой бокал в камин, меряя шагами гостиную. — Он же её там затрахает… то есть, залюбит до полусмерти!

Мои побратимы сидели в креслах, и вид у них был, мягко говоря, натянутый. Настины стоны разносились по замку так сладко и громко, что мне пришлось лично выгнать всех слуг из этого крыла и выставить тройное звукоизолирующее заклинание. И теперь мы битый час сидим здесь и слушаем, как наша жена буквально плавится под этим чешуйчатым.

— Успокойся, Эйтор. У нашей жены высокая выносливость, и мы не имеем права вмешиваться в их первую брачную ночь, — гулко отозвался Тэрсон, хотя я видел, как он до белизны в костяшках сжимает подлокотники кресла.

— Вообще‑то сейчас ещё день! — огрызнулся я, замирая у двери. — И если это продолжится до самой ночи, то наша жена нас месяц к себе не подпустит. Он сейчас её на год вперёд удовлетворит, вы это понимаете?!

Джей сидел в тени, прикрыв глаза. Его тонкий слух сейчас был для него некстати, он периодически вздрагивал, ловя особенно высокую ноту Настиного восторга.

— Магия Истинных требует выхода, — негромко произнёс Король. — Дарг веками был лишён тактильности, а Настя только что сорвала с него печать. Сейчас между ними происходит не просто секс, а магическое сращивание. Если мы ворвёмся сейчас, мы только навредим её источнику.

— Легко тебе говорить, — я наконец сел, уронив голову на руки. — У меня в ушах звенит от её «Дарг, ещё…». Изумрудный гад! Ещё вчера он рычал как крокодил, а сегодня выбивает из неё такие звуки, каких я за всю нашу «пандо‑историю» не слышал.

Эвол мягко перебирал струны лютни, пытаясь заглушить резонанс «Эха», который накрывал нас волнами.

— Терпите. Это плата за пополнение. Но Эйтор прав в одном — к ужину нам всё же придётся их прервать, иначе к утру в замке не останется ни одной целой кровати.

Настя