Я помедлил, вспоминая сегодняшний утренний разговор.

— Хотя Рой просил за неё. Он просил разрешения на её присутствие завтра на завтраке. Говорит, что сестра образумилась и клялась ему, что хочет искренне извиниться перед тобой. Рою она пообещала вести себя прилично.

Настя нахмурилась, и я поспешил её успокоить, проведя большим пальцем по её щеке.

— Я согласился, но с одним условием. Если она снова позволит себе хоть один косой взгляд или едкое слово в твой адрес, её немедленно отошлют из столицы. И на этот раз въезд ей будет запрещён навсегда, без права на помилование.

Я видел, что Настя всё ещё сомневается, но моё твёрдое решение её успокоило.

— Раз у нас есть время до обеда, — прорычал я, и в моих глазах вспыхнул опасный золотистый огонь, — я не намерен тратить его на пустое ожидание.

Я легко подхватил Настю на руки, чувствуя, как она инстинктивно прижимается ко мне, ища защиты и тепла. В этот момент в дверях показался Рой. Я замер на мгновение, не выпуская свою драгоценную ношу, которая так сладко пахла домом.

— Рой! — Мой голос прозвучал властно. — Подготовь дом к прибытию троих моих побратимов. Они будут здесь через пару часов. Проследи, чтобы всё было в лучшем виде. Мы встретим их достойно.

Мой верный друг замер. Его бровь взлетела так высоко, что едва не скрылась под чёлкой. «Трое? Сразу?» Он перевёл ошарашенный взгляд на Настю и, как истинный оборотень, быстро взял себя в руки.

— Троих… — повторил он, усмиряя шок. — Понял. Лично прослежу за комнатами и обедом.

— Действуй, — бросил я и, не оборачиваясь, зашагал вверх по лестнице.

Я нёс её в наши покои, чувствуя, как с каждым шагом внутри закипает первобытная жажда. Пять дней я был один. Пять дней я вдыхал холодный воздух вместо её аромата. Солнечный свет заливал коридоры дворца, но для меня мир сузился до тепла её тела в моих руках.

Вошёл в спальню и ударом ноги закрыл тяжёлую дверь, отсекая нас от всего мира. Бережно опустил Настю на постель. Мои руки, соскучившиеся по её изгибам, начали своё лихорадочное путешествие. Я огладил её плечи, спускаясь ниже к талии, сминая ткань платья. Ладони скользили по бёдрам, заставляя Настю прерывисто дышать, выгибаться навстречу движениям моих рук.

Медленно отстранился, чтобы взглянуть на неё — мою женщину, мою драгоценность. Её глаза, затуманенные желанием, встретились с моими. В них читался тот же безудержный голод, что бушевал во мне.

— Ты прекрасна, — прошептал я, проводя кончиками пальцев по её щеке. — Каждая линия твоего тела — как произведение искусства.

Её губы приоткрылись в немом стоне, когда я снова прижался к ней, чувствуя, как её тепло проникает в каждую клеточку моего существа. Мои руки вновь отправились в путешествие по её телу — от изящных плеч вниз к талии, затем выше, к краю корсажа.

Я помог ей приподняться, чтобы снять платье. Ткань скользнула по её коже, обнажая каждый изгиб. Когда она осталась лишь в тонком шёлковом белье, я не смог сдержать восхищённого вздоха, будто впервые видел её.

— Боже, ты невероятна… Мои ладони легли на её бёдра, притягивая ближе. Она уже была готова принять меня в себе — влажная и невероятно соблазнительная.

Мы слились в поцелуе — жадном, отчаянном. Мой зверь, скучавший по своей половинке, сорвался с цепи. Одним точным толчком я заполнил её. Настя простонала в мои губы, подаваясь навстречу. Её пальцы впились в мои плечи, прижимаясь ко мне всем телом. Наши дыхания смешались, сердца бились в унисон.

Мои губы спустились к её шее, оставляя свои следы рядом с метками побратима. Я не пытался их стереть — я просто заявлял о своём праве быть первым в этом союзе.

— Люблю тебя, — рыкнул я, заполняя её и вместе с Настей содрогаясь. — Ты — всё, что мне нужно.

Она ответила стоном, выгибаясь навстречу моим прикосновениям. Мои ладони скользили по её спине, бёдрам, животу — я хотел запомнить каждую секунду, каждое ощущение. Сейчас мы оба были ненасытны.

Я опустился на постель, потянув её за собой. Теперь малышка была сверху — её волосы, как шёлковый занавес, окутали нас обоих. В её глазах горел огонь, который сводил меня с ума.

— Посмотри на меня, — попросил я, обхватывая её талию. — Хочу видеть твоё лицо, когда ты…

Она не дала мне договорить, накрыв мои губы своими. Её движения были неторопливыми, полными осознанной власти над моим телом. Настя почти с мучительной медленностью опустилась на моё естество, соблазнительно застонав. С утробным рыком я сжал её бёдра, направляя, помогая ей найти тот ритм, от которого мы оба теряли голову.

Каждый её вздох, каждый стон отзывался во мне волной неописуемого наслаждения. Я провёл руками по её груди, властно сжимая и лаская затвердевшие от возбуждения соски, спускаясь ниже, находя горошину, чтобы усилить ощущения, начал делать ритмичные движения. От такой стимуляции Настя вскрикнула, впиваясь пальцами в мои плечи, подрагивая.

— Джей… — Её голос дрожал от сильных чувств.

— Я здесь, любовь моя, — прошептал я, приподнимаясь, чтобы поцеловать её. — Всё хорошо.

Мы перевернулись, оказавшись боком друг к другу. Её спина прижалась к моей груди, и я обнял её, чувствуя, как часто и неровно бьётся её сердце. Мои губы нашли чувствительное место за её ухом, и Настя вздрогнула, когда я снова вошёл в неё. Малышка выгибалась навстречу моему теплу, срывая голос.

— Так хорошо… — прошептала она, запуская пальцы в мои волосы и слегка оттягивая их, заставляя меня глухо зарычать от удовольствия.

Моя рука скользнула вниз по её животу, оглаживая бархатную кожу и останавливаясь там, где сосредоточилось всё её желание. Я начал ласкать её, чувствуя, как напрягается каждая её мышца, как дыхание становится всё более рваным и прерывистым.

— Не останавливайся… — её голос звучал для меня как самая прекрасная мелодия, которую я когда‑либо слышал в своей жизни.

Я усилил темп, чувствуя, как её тело начинает содрогаться в преддверии кульминации. Она вскрикнула, цепляясь за мою руку, и в этот момент я прижал её к себе ещё крепче, вжимаясь всем телом и шепча на ухо те слова, которые шли от самого сердца.

— Я люблю тебя, Настя. Ты — моя жизнь, моё дыхание, моя судьба…

Её тело содрогнулось в последней, самой мощной волне наслаждения, и в тот же миг я почувствовал, как сам окончательно теряю контроль. Мир вокруг растворился в ослепительной вспышке, оставив лишь нас двоих — сплетённых, соединённых не только метками, но и самой душой.

Мы лежали, тяжело дыша и переплетя пальцы рук. Её голова покоилась на моём плече, а я лениво гладил её волосы, наслаждаясь тишиной и покоем, которые пришли на смену буре. В этот момент я физически ощущал, как затихает мой зверь, полностью удовлетворённый близостью своей пары.

— Ты удивительная, — прошептал я, целуя её в макушку. — Самая прекрасная женщина на свете.

Настя подняла на меня глаза, в которых ещё мерцали золотистые искорки недавнего восторга.

— И ты… — её голос звучал тихо, но в нём было столько искренней нежности, что моё сердце сжалось. — Ты делаешь меня по‑настоящему счастливой, Джей.

Я прижал её ближе, вдыхая аромат её кожи, к которому теперь примешивался мой собственный запах. В этот момент я знал — сколько бы побратимов ни прислали нам боги, эта связь, рождённая в диких землях, всегда будет фундаментом нашего дома. Она моя, а я — её, навсегда.

Настя

Моё сердце всё ещё отбивало бешеный ритм, а кожа хранила обжигающее тепло Джея. Я лежала, прижавшись к его крепкой груди, и слушала, как постепенно выравнивается его дыхание. Вся та тревога, что камнем давила на меня последние дни, окончательно рассыпалась.

Сейчас мне было даже немного смешно: и как я могла так сильно изводить себя переживаниями? Джей принял новость о моих истинных так мудро и спокойно, как и подобает истинному вожаку. Он не стал метать гром и молнии, не стал упрекать меня — он просто признал волю богов. Его уверенность передалась и мне, превращая страх перед встречей в лёгкое, щекочущее ожидание.