Королевский зал Осрайге огласился таким мощным, громовым хохотом Джея, что, кажется, даже доспехи в коридоре звякнули. Джей хохотал до слёз, хлопая ладонью по столу, а Эйтор, хоть и ворчал для приличия про «попранное достоинство древнего рода», в итоге сам расплылся в самодовольной ухмылке.

— Панда… — Джей вытер выступившие слёзы. — Тэрсон, Эвол… снимаю шляпу. Это была лучшая дипломатическая акция в истории.

Атмосфера окончательно стала семейной. Мы перебрасывались шутками, обменивались едой из тарелок, и я чувствовала, как метки на моей коже одобрительно пульсируют. В этот момент мы не были Королями, Титанами или Эльфами. Мы были просто большой, странной, но абсолютно счастливой семьёй.

Вечер в Осрайге стал той самой точкой штиля, в которой я так отчаянно нуждалась. После изгнания Пиалы напряжение окончательно выветрилось из зала, уступив место какому‑то уютному хаосу. Рассказ про Эйтора‑панду вызвал у Джея такой искренний, громовой хохот, что даже сам пострадавший вампир, картинно закатив глаза, в итоге признал: «Художественная ценность была неоспорима».

Мы просидели за столом до глубоких сумерек. Парни, словно негласно договорившись, решили на сегодня притормозить свои аппетиты. Магический шторм внутри меня наконец улегся, превратившись в ровное, тёплое мурлыканье четырёх связей.

Когда пришло время сна, вопрос «где?» даже не стоял. Огромная королевская кровать Джея приняла нас всех. Это было похоже на самое дорогое и мягкое гнездо в мире.

— Подвинься, титан, ты занимаешь половину полигона, — ворчал Эйтор, устраиваясь слева от меня и уже пристраивая руку на моей талии.

— Я просто создаю надёжный периметр, — невозмутимо отозвался Тэрсон, замыкая кольцо объятий с другой стороны и прижимаясь своей горячей грудью к моей спине.

Джей устроился у моего изголовья, его рука зарылась в мои волосы, а Эвол примостился в ногах, нежно поглаживая моё бедро, где сияла его метка.

Прежде чем провалиться в сон, я прошла через настоящий ритуал «зацеловывания». Они целовали меня везде: в макушку, в кончик носа, в плечи, в ладони и в каждую из меток. Это не было требовательной страстью, это было признание, нежность и обещание защиты.

— Спокойной ночи, наша Инамереанка, — прошептал Джей, целуя меня в висок.

Я закрыла глаза, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Мой личный прайд был в сборе. Краснодар остался где‑то в другой вселенной, а здесь, под охраной волка, вампира, титана и эльфа, я наконец‑то была дома.

Настя

Проснуться под «слоем» из четырёх высших существ — это отдельный вид фитнеса. Первое, что я почувствовала, — это невыносимую жару. Тэрсон, как огромная грелка, прижимал меня со спины, Эйтор закинул на меня ногу, а рука Джея собственнически покоилась на моём горле, словно он даже во сне охранял мою сонную артерию.

— Мальчики, — прохрипела я, пытаясь высвободить хоть одну конечность. — Я, конечно, ценю концепцию «всё в одном флаконе», но если вы не отодвинетесь, ваша жена просто превратится в гербарий.

— Ещё пять минут, душа моя, — пробормотал Эвол, не открывая глаз, и мазнул губами по моей коленке.

— Пять минут в таком темпе, и я задохнусь от вашего коллективного тестостерона, — я наконец вывернулась из‑под руки Джея и села, потирая затёкшую шею.

Утро в Осрайге было предательски прекрасным. Золотистые лучи пробивались сквозь тяжёлые шторы, пылинки танцевали в воздухе, а на прикроватном столике уже дымился свежий кофе — Рой явно знал, что после «ночи воссоединения» мне понадобится доза бодрости. Но радость была недолгой. Стоило мне вспомнить о предстоящем завтраке, как внутри всё сжалось.

— Она придёт, — тихо сказал Джей. Он не спал, просто наблюдал за мной своим внимательным золотистым взглядом. — Пиала. Ты не обязана выходить, Насть. Я могу просто выслать ее из королевства прямо сейчас.

— Нет, — я решительно отхлебнула кофе. — Если я буду бегать от каждой обиженной волчицы, грош мне цена как вашей паре. Разберёмся. Послушаем, что за сказки она заготовила.

В обеденном зале пахло не только выпечкой, но и густым, липким ожиданием. Когда мы вошли всей пятёркой — Джей во главе, я под руку с ним, а Тэрсон, Эвол и Эйтор замыкали шествие, словно элитная гвардия, — Пиала уже была там.

Она сидела на самом краю стула, сложив руки на коленях. На ней было закрытое платье серого, «покаянного» цвета. Никаких украшений, минимум макияжа, и взгляд — такой смиренный, что мне на секунду стало тошно.

— Джей… Настасья… — она поднялась и отвесила низкий, почти подобострастный поклон. — Благодарю, что позволили мне присутствовать. Моё поведение вчера… и в прошлые дни… было недостойным.

— Оно было хамским, — любезно уточнил Эйтор, усаживаясь за стол и сразу придвигая к себе тарелку с ветчиной. — Давай называть вещи своими именами, волчица.

Я вот даже удивлена немного: не зная сути, но так точно попадать в цель не каждому дано.

Пиала лишь вздрогнула, но не ответила ядом. Она выглядела разбитой. Слишком разбитой, чтобы верить в это. Рой, сидевший напротив неё, выглядел хмурым, но в его глазах читалась надежда, что сестра наконец взялась за ум.

Завтрак проходил в странной тишине, прерываемой только звоном приборов. Пиала почти не ела. Она постоянно поглядывала на меня, и в её глазах стояли слёзы. И я честно пытаюсь задвинуть предрассудки о ней, но нутро моё сопротивляется.

Когда с кофе было покончено, она тихо произнесла:

— Настасья, могу я… попросить вас об одной минуте наедине? — она быстро взглянула на Джея, который тут же напрягся. — Пожалуйста. Я хочу рассказать кое‑что… почему я так себя вела. Это личное. Женское. Я не могу сказать это при мужчинах.

Я почувствовала, как Тэрсон под столом сжал мой кулак. Кажется, не только моя интуиция вопила о сомнительности этой затеи.

— Настя, не стоит, — коротко бросил он.

— Всё в порядке, — я встала, чувствуя странный зуд в области меток. — Мы просто отойдём к окну. Или…

— Может быть, пройдём к портальным аркам в конце коридора? — предложила Пиала, её голос дрожал. — Там никого нет, и… я очень стесняюсь того, что должна признать.

Я кивнула, сама не зная почему. Магическое эхо транслировало от неё только страх и горечь. «Ну да, жалость — моя вечная беда», — подумала я, следуя за серой фигуркой из зала.

Мы вышли в длинную галерею, где в нишах мерцали портальные арки, ведущие в разные концы Сальвоса. Пиала шла быстро, её шаги эхом отдавались от каменных плит.

— Встань здесь, пожалуйста, — она указала на пятачок прямо перед пульсирующим маревом главной арки. — Здесь нас точно никто не услышит. Двери слишком далеко.

Я подошла. Метки на моей руке вдруг обожгло холодом. Настоящим арктическим холодом. Мне стало не по себе. Но, с одной стороны, что она мне сделает под носом у Джея? Не настолько же она глупая?

— Ну, я слушаю, — произнесла я, оборачиваясь к ней. — Что за тайны мадридского двора?

Пиала подняла на меня глаза. И в этот миг маска «побитой собаки» сползла. Под ней не было раскаяния. Там была бездонная, чёрная ненависть, от которой у меня перехватило дыхание.

— Знаешь, что самое смешное, человечка? — её голос стал ледяным и звонким. — Ты правда поверила, что такая, как я, будет просить прощения у такой, как ты?

Она притворно, горестно вздохнула, прижимая руку к груди, и в следующую секунду её движение стало размытым пятном. Я даже не успела крикнуть.

Резкая, острая боль прошила живот. Я тупо уставилась вниз, видя, как короткий, узкий кинжал с чёрным лезвием уходит по рукоять в мою плоть. Но это было не всё. Прежде чем я успела осесть на пол, Пиала с невероятной силой перехватила мои запястья.

Щелчок.

Холодный, мертвенный металл сомкнулся на моих руках. Мгновенно я почувствовала, как моя магия, которая всегда пульсировала в венах, вдруг втянулась внутрь, словно её выкачали мощным насосом.