— Райн, отпусти меня пожалуйста.

— Таль, что это было? — донесся откуда-то из-за спин окруживших нас мужчин голос эльфа.

— Извини. Я просто испугалась, когда на тебя тот орк бросился. Нужно было просто стенку из физического щита поставить, а я зачем-то к вам побежала.

— А накинулась ты на него зачем? Да еще и вот так.

— Как так? Погоди-ка… Я на него накинулась? Не помню.

— Что значит не помню?

— У меня просто в глазах потемнело, а потом раз и меня уже Райн держит.

Тэль что-то сказал орками и мужчины расступились, открывая вид на лежащего на земле окровавленного сородича и хлопочущего над ним Тэля. Лицо и шея воина были разодраны, несколько пальцев неестественно вывернуты, возле локтя торчал пробивший мышцы острый край сломанной кости, а эльф что-то напряженно колдовал над коленом. Видимо оно пострадало еще сильнее. Я растерянно опустила взгляд на свои руки и увидела, что они почти до середины предплечья перепачканы в крови.

— Трындец! И что теперь делать?

— Для начала нужно устранить последствия, с остальным будем разбираться после. Ты пока отмойся и иди в шатер. Райн, да смени ты уже ипостась обратно, никто нас убивать не собирается, сам должен чувствовать.

Сказать, что я была ошарашена случившимся, значило бы сильно приуменьшить шок, в котором я находилась от подобной потери контроля над собственным телом. Я сидела в выделенном нам шатре, замотавшись в покрывало и меня откровенно трясло. Райн какое-то время посидел рядом, но видя, что это не помогает, вскоре ушел, пообещав вернуться с новостями и горячим отваром. Однако первым в приоткрывшийся полог проскользнул Крон.

Он был чем-то крайне взбудоражен и прыгал по шатру словно игривый котенок, рискуя обрушить всю не слишком монументальную конструкцию.

— Ты чего это? — удивилась я, протягивая к нему раскрытую ладонь, чтобы аркшарр мог поделиться своими мыслями.

Вот только вместо того, чтобы привычно ткнуться в нее лбом, кот замер и пристально уставился на меня. Постояв так пару минут, он картинно вздохнул и улегся рядом, ткнувшись носом в опушенную мной руку. Я не стала кочевряжиться и погладила Крона по голове, тут же получив от него мысленный видеоролик и увидев произошедшее со мной глазами аркшарра.

Выглядело все просто кошмарно. Я кинулась к орку какими-то странными рывками, пригнувшись к земле так, что почти касалась ее руками, будто не понимая, на двух конечностях это лучше делать или все же на четырех. А дальше набросилась на него, словно дикий зверь. При этом сам кот был от произошедшего в полном восторге и моей рефлексии не понимал. На меня же вдруг навалилась усталость и появилась тянущая боль во всех крупных суставах. Хотя с ней-то как раз все понятно, связки были непривычны к подобному способу передвижения и просто отреагировали на полученную нагрузку. Я решила, что не будет ничего страшного, если до возвращения мужчин немного подремлю, вытянулась вдоль теплого и пушистого друга, обняв его одной рукой, а вторую подложив под голову, и уснула.

Но даже за гранью реальности мне пришлось сражаться, и снова я была там в шкуре аркшарра. Довольно сильно подпорченной шкуре, надо сказать. Вот только меня это ничуть не беспокоило, как и тела непонятных существ размером с крупную собаку похожих одновременно и на животных, и на насекомых. Их было не меньше сотни и откуда-то я знала, что эти жизни отняты именно мной, хотя и не помнила, как это происходило. А потом вдруг пришло понимание, что на меня снизошла ярость предков. Это они сражались, используя мое тело, что было честью для любого аркшарра.

Проснулась я уже с полным осознанием произошедшего, но без единой идеи, что теперь с этим делать. В шатре было сумеречно, угли в жаровне едва мерцали, вампир с эльфом о чем-то переговаривались настолько тихо, что разобрать слов я не могла.

— Тэль, как там пострадавший? — садясь подала я голос.

— Поправится. Ты можешь хоть как-то объяснить произошедшее?

— Теперь да. И, боюсь, это плохая новость. Кстати, а это ты меня подлечил или само все прошло?

— Подлечил немного, но в принципе ничего серьезного и не было. Так что там за новость?

И я рассказала им про ярость предков.

— То есть ты в этот момент вообще себя не контролируешь и повториться подобное может вообще в любое время? — подвел неутешительный итог Райн.

— Угу. Наверное, это побочный эффект от слияния разумов с аркшарром. Раньше за мной такого точно не водилось.

— Еще что-то про это явление рассказать можешь? — хмуро поинтересовался эльф.

— Пока нет. Но, кажется, если о чем-то усиленно думать перед сном, то потом подсознание показывает мне именно то, что нужно.

Эльф кивнул и подойдя к все так же лежавшему рядом со мной Крону положил ладонь ему на лоб.

Общались они довольно долго. Райн успел принести мне ужин, и я его уже доедала, когда Тэль поднялся и сообщил, что контролировать вход в это состояние все же возможно, но для этого требуется тщательно следить за своими эмоциями, не допуская выброса ферментов, запускающих процесс. И завтра мы займемся этим вопросом, а сейчас всем нужно отдохнуть.

Я согласилась с мужем и перебралась в постель, но заснуть снова так и не смогла. Пролежав без всякого толку несколько часов, я осторожно выбралась из шатра и вдохнула прохладный ночной воздух, непроизвольно отметив, что здесь он все же неуловимо отличается от привычного мне в мире Остии.

Большинство орков давно и крепко спали, но брошенные на меня взгляды парочки патрульных, обходивших стойбище по периметру, были откровенно настороженными. Я решила не нервировать их и, встав на летунец, взмыла в ночное небо, как собиралась делать еще вчера.

Находиться на приличной высоте ночью, когда не видно раскинувшегося далеко внизу стойбища, было довольно необычно. На миг даже показалось, что меня со всех сторон окружает бескрайний космос и появилось ощущение легкой прострации.

Я уселась на летунец по-турецки и ушла в поверхностную медитацию, пропуская через легкие энергию при каждом глубоком вдохе. Сознание рассредоточилась, открываясь, и постепенно я начала ощущать окружающий меня со всех сторон воздух. Не так как это было раньше, иначе. Как будто он был чужим, равнодушным. Точнее, это я была ему чужой. Мне очень не хватало обнимающего и всегда готового поддержать ветерка, и я постаралась слиться с окружавшей меня стихией, стать ее частью. Постепенно, хоть и очень медленно, но все же начало появляться ощущение сродства.

— Мы с тобой одной крови, — безмолвно прошептала я знаменитую фразу из бессмертного романа Киплинга.

Но это были лишь слова, не вызвавшие у воздуха никакого отклика. И тут я неожиданно поняла, что нужно сделать. Страха не было, как и сомнений в принятом решении. Я встала на ноги и полностью растворяясь в стихии убрала летунец, начав стремительно падать.

Как там когда-то пытался описать испытание повелителей Тэль? Верить своей стихии до самого конца? По-моему, Лирен оказался значительно ближе к сути происходящего, когда на мой вопрос «Каково это быть побратимом?», ответил, что это почти то же самое, что быть элементалем. Сейчас я была неотделимой частью стихии, хоть и наделенной собственным сознанием. А как можно не верить воздуху, если ты и есть воздух?

И стихия меня приняла. Укутала теплым ветром, подхватила, сначала замедлив падение, а потом и вовсе позволив свободно парить, наслаждаясь единением с ней. Разум очистился, отступили тревоги, а вместо них пришла уверенность, что все у нас обязательно получится.

В шатер я вернулась только на рассвете, забралась в нагретую теплом мужа постель и почти моментально уснула.

Следующие несколько дней орки относились к нам с настороженностью. Но я больше ни на кого не кидалась, почти все время проводя в медитации или занимаясь общефизической подготовкой под руководством Райна. И постепенно все улеглось.

Вампир по-прежнему участвовал в тренировочных схватках, где ему не было равных, и к неописуемому восторгу орков один бой с ним провел даже аркшарр. Лекарские таланты Тэля воины тоже оценили, особенно когда покалеченный мной орк уже на следующий день смог активно участвовать в тренировках. Хотя располосованность физиономии и была еще очень даже заметна. Я извинилась перед ним за произошедшее, как только мне представилась такая возможность, на что здоровяк лишь усмехнулся и предложил все-таки попробовать подраться, если я пообещаю больше не царапаться.