— Правда. Может быть даже со следующей декады, если ничего непредвиденного не случится. Но я позвала тебя не для этого. Скажи, ты сможешь простить Кайдена за то, что он с тобой сделал?

— Нет! — не задумываясь выдохнул парень, и лицо его исказилось одновременно от злости и засевшей словно заноза в душе боли.

— Почему? — не реагируя на его экспрессию, спокойно уточнила я.

— А вы представьте себя на моем месте! — все больше распалялся Дилан. — Представьте, что это вас стегали по спине кнутом перед всей академией, пока вы не потеряли сознание. Это не только дико больно, это еще и унизительно.

Я честно попыталась такое представить и да, впечатления мне категорически не понравились. С другой стороны меня Кайден и огнем жег, и ребра как-то раз сломал, и возможности стать магом лишить пытался. Но ведь нашли же мы с ним в результате как-то общий язык.

— Ты архимага Митара знаешь? — вынырнув из раздумий, спросила я у парня.

— Кто ж его не знает? — даже удивился тот.

— А он тебя? — решила я диаметрально поменять свой вопрос.

— Откуда?

— Хочешь познакомиться?

— И что я за это буду должен? Сказать этом деспоту, что я его простил? Под заклинанием правды точно не выйдет, — усмехнулся он. — А если соврать достаточно, то пожалуйста.

— Не нужно ничего говорить, покачала я головой. Во всяком случае не это и не ему.

— А кому? — тут же напрягся Дилан.

— Не важно. Во всяком случае заставлять тебя что-то говорить или делать я точно не буду. Просто хочу, чтобы ты выслушал то, что тебе расскажет Митар.

— Хорошо. Когда быть готовым?

— А вот прямо сейчас и сходим. Если архимаг будет занят, я тебя обратно в академию переброшу, — ободряюще улыбнулась я парню.

Митар действительно оказался в момент нашего появления занят, но сказал, что если готовы подождать четверть часа, то сможет уделить нам время и даже угостит каким-то особенным отваром. Я быстренько сориентировалась, выдала Дилану пару серебрушек и отправила добывать чего-нибудь вкусненького к отвару. Правда в отличие от нас с архимагом парнишка оказался не таким толстокожим и наслаждаться сдобными булочками с фруктовыми начинками под описание полученных Ирвином повреждений и их возможных причин не смог. Но это были уже его проблемы.

— А теперь представь, что через это пришлось бы пройти тем, кто пошел за тобой и остался жив после вашей самоубийственной попытки отомстить за ректора, предложила я, когда Митар отправился к пациентам, оставив нас допивать отвар в комнате отдыха.

— Мы не только за ректора мстить собирались, а за всех магов, — пробурчал он.

— Это ничего не меняет, Дилан. Как говорили в моем мире: «И живые позавидовали бы мертвым». Я не знаю, оправдана ли была та жестокость, которую проявил Кайден, чтобы у остальных даже мысли не возникло о противостоянии защитникам, или достаточно было бы надеть на всех бунтарей антимагические ошейники. Может был и еще какой-то способ уберечь адептов от смерти и пыток, а Остию от антимагических бунтов, но для Кайдена эти месяцы тоже были адом. Он переключил ненависть адептов на себя и когда все закончилось она никуда не делась.

— Хорошо, предположим, я его прощу и даже заявлю об этом во всеуслышанье. Что это изменит?

— Ничего. Словами тут не поможешь, только делами, да и то не быстро.

— И что вы хотите чтобы я сделал?

— Привел свою группу на занятия по теории магии.

— В смысле «привел»⁈ — опешил он от такой просьбы. — Они и так на нее все придут, никуда не денутся. Диплом-то получать надо.

— Когда возобновится преподавание этого предмета и кто его при этом будет вести пока не совсем ясно. Я не уверена, что Кайден способен сам справиться с этой ситуацией, потому и прошу тебя о помощи.

— То есть вы хотите, чтобы мы пришли к нему домой и заявили, что просто-таки горим желанием отчитаться по пройденному материалу? А мастеру оно надо? Он ведь вроде болеет…

— Вам так его отсутствие объяснили?

— Да. А это что, не правда? — нахмурился Дилан.

— Частично. Кайден изолирован в бункере, предназначенном для проведения потенциально опасных исследований. И согласился он на это добровольно, поскольку не уверен в собственной адекватности и понимает, сколько бед может натворить, если у него окончательное поедет крыша.

— Окончательно?

— Не окончательно она у него и так набекрень, во всяком случае все те годы, что я его знаю, — подмигнула я парню, и он не смог удержаться от улыбки. — Ну а если серьезно, то я считаю, что все его проблемы с восприятием просто следствие психологической перегрузки и как только нормализуется окружающая его обстановка он успешно пройдет любое тестирование, тем более что и раньше не раз его проходил. Вот только сейчас он сидит в изоляции, раз за разом прокручивая в голове все случившееся за последние месяцы, и лучше от его ему однозначно не становится.

— Тогда почему бы не объявить всем, что занятия дальше будут по расписанию, просто не в классе?

— Отношение, Дилан. Отношение к нему адептов и самого Кайдена к тому, что адепты пришли. Важно, чтобы их позвал именно ты. Не пойдут сразу с тобой, сходи один. Именно позанимайся. Мотивируй это для остальных тем, что до экзаменов остается все меньше времени, а завуч тебе нехило задолжал за ту порку, вот пусть и отрабатывает, нечего отсиживаться.

— А ему я это чем мотивирую, если он нас к демонам пошлет?

— Да в принципе тем же самым. И я уверена, что не пошлет. Нас же не послал, когда мы к нему в лазарет на теорию магии заявились всем первым курсом. Кстати, если не хотите как мы на полу сидеть, берите с собой парты и лавки. Места в бункере достаточно.

Я отправила парня обратно в академию и почти на декаду выключилась из этого вопроса, с головой уйдя сначала в проблемы нападений фауны на два новообразованных поселения эльфов на старом континенте, потом в урегулирование вопросов отправки эльфийских адептов на практику в графство Залесское сразу с двумя Советами магов, потом с организацией помощи гарнизону Острого хребта во время нашествия первой категории. Сама я под нашествие не совалась, занимаясь только организационными вопросами, но и на них ушло чуть ли не двое суток, которые я провела, постоянно телепортируясь между Остией и эльфийскими землями.

В результате на работу в академию я смогла выйти лишь спустя две декады и оказалось, что Кайден уже давно прошел все тесты и гоняет адептов перед экзаменами в их классах. Но о походах к нему в бункер при этом все еще долго вспоминали с улыбками, включая и самого завуча. А авторитет организовавшего все это Дилана взлетел настолько, что Элтар даже назначил парня официальным представителем адептов, имеющим право обратиться с их проблемами к ректору в любое время дня и ночи. Оказывается, на старом континенте в академии подобное практиковали, только представители избирались от каждого курса и обращаться нужно было все же в рабочее время. Но, думаю, Дилан тоже вряд ли станет выходить за рамки разумного.

Сессия прошла как-то обыденно. Словно и не было всех тех ужасов, которые пережила академия вместе с остальной страной за последние месяцы. И хоть я и не одобряла методов Кайдена, все же не могла не признать, что ему действительно удалось сохранить академию, оградив ее почти от всех проблем, связанных с Надиром, Эрином Лощинным и их приспешниками, посчитавшими себя вправе решать, что должны и не должны делать маги помимо предписанного законами Остии, а также кто заслуживает, а кто нет права жить исходя из отдельных физиологических особенностей.

Когда начались каникулы, адепты отправились в ежегодный поход по деревням, а нас с Тэлем пригласили на премьеру новой постановки Эльдоррана. Той самой пьесы, идею которой мы когда-то обсуждали с ним в присутствии послужившего прототипом главного героя сына лорда Сарайлинтэля. Теперь Май исполнял со сцены роль молодого эльфа, то есть, по сути, себя же самого. И пел он очень даже неплохо. Я сидела в ложе правящего рода с мужем, Олистом и Айном, и теперь понимала, почему Владыки эльфов прощали Эльдоррану все его выходки, даже те, что выходили за грань разумного. Он действительно был гением. Понятные даже ребенку слова ложились на незамысловатую, казалось бы, мелодию и вот ты уже не просто слышишь и видишь происходящее на сцене, а буквально ощущаешь зарождающуюся в твоей собственной груди робкую влюбленность юных эльфов. Неуверенность парня, постепенно сменяющуюся пожаром страсти, и смущение девушки, словно бутон распускающееся цветком доверия к своему возлюбленному. Горечь расставания, когда героиня с родителями отправилась на новый континент, рвала сердце не только двум молодым эльфам, до последнего тянущимся друг другу кончиками пальцев и голосами, но и всем, кто, затаив дыхание, смотрел в этот момент на сцену. Дальше шли сольные партии. Сначала наивные, потом все более взрослые, но одинаково пронизанные тоской по утерянной половинке сердца. «Ищи меня, зови меня, дождись меня», — взывали их голоса. А потом вместо Мая на сцене появился старик и именно после этого началось настоящее волшебство.