Внезапно земля ушла у меня из-под ног. Я напряг мышцы. Вытянув руки, я готовился к удару, но они не находили опоры. Я продолжал падать, вернее, катиться вниз по поросшему кустарником склону. В эти мгновения впервые за всю ночь я бы с радостью поприветствовал появление какого-нибудь дерева, которое могло бы задержать мое довольно быстрое скольжение вниз. Трудно сказать, сколько деревьев росло на этом склоне, но я не наткнулся ни на одно. Если это овраг, то без сомнения самый глубокий на острове. Но это оказался не овраг — я перекатился через травянистую полосу и очутился на мягком сыром песке — это оказалось то самое место, куда я стремился — бухта Песчаная. Не успев отдышаться и наполнить легкие свежим воздухом, я поблагодарил природу за то, что она успела за миллионы лет превратить здешние камни и скалы в мягкий мелкий песок. Я поднялся на ноги.  Других бухт  в этой части острова нет, а к этому времени было уже достаточно светло, чтобы различить, что это действительно бухта, — правда, она мне показалась много меньше, чем я предполагал, рассматривая этот район на карте.

С востока вновь послышался шум приближающегося вертолета. Я добежал до середины берега бухты, вытащил одну из сигнальных ракет и, освободив ее от защитной упаковки, дернул за шнур. Вспышка! Ослепительно белый с голубоватым оттенком огонь, такой яркий, что я невольно прикрыл глаза свободной рукой. Факел горел ровно тридцать секунд, но этого было вполне достаточно. Когда он погас, изрядно надымив, вертолет уже завис надо мной. На вертолете, спереди и сзади, были расположены два прожектора, поставившие световые столбы вертикально на землю. Они зажглись одновременно и залили мокрый белый песок морем огня. Через двадцать секунд колеса вертолета уже погрузились в мягкий песок. Шум двигателя смолк, лопасти медленно вращались по инерции. До этого я ни разу в жизни не летал на вертолете, хотя видел их довольно часто. В полутьме мне показалось, что этот самый большой из всех, которые мне приходилось видеть.

Открылась дверца, и луч фонаря ударил мне в лицо. Послышался настолько явственный уэлльский выговор, что ошибиться в родословной пилота было просто невозможно:

— Вы — Калверт?

— Угадали. Я могу подняться?

— А откуда мне знать, что вы действительно Калверт?

— Я же вам это уже сказал. И не осложняйте ситуацию. У вас нет полномочий требовать у меня документы.

— У вас что, нет никаких доказательств? Никаких бумаг?

— А у вас что, нет мозгов? Неужели вы не знаете, что существуют люди, которые никогда не носят с собой документы? Вы что же полагаете, что я стою здесь в такое время и в такую погоду ради собственного удовольствия? Да еще с сигнальными ракетами в кармане? Наверное, хотите остаться безработным еще до того, как наступят сумерки?

— Меня предупредили, чтобы я был осторожен. — Судя по голосу, он разозлился, словно кошка, которую лишили приятной возможности понежиться на солнце. Последующие слова его были сказаны тоже недружелюбно: — И предупредил меня не кто иной, как майор Финдли. Вам придется подыскать какого-нибудь адмирала, чтобы сделать меня безработным. Я ведь старший лейтенант военно-воздушных сил флота Скотт Уильямс. Залезайте!

Наше знакомство начиналось очень мило и обнадеживающе. Я залез в кабину вертолета, закрыл дверцу и уселся. Он, не протянув мне руку для приветствия, зажег в кабине свет и сразу воскликнул:

— Черт возьми, что с вашим лицом?

— А что именно вам в нем не нравится?

— Кровь и сотни мелких царапин.

— Сосновые ветки и иглы. — Я рассказал, как добирался до бухты. Потом спросил: — Почему вы прилетели на такой огромной машине? Ведь в ней можно разместить целый батальон?

— Уж если быть точным, четырнадцать человек. Мне приходилось проделывать головоломные трюки, Калверт, но в такую погоду даже я не отважусь вылететь на двухместной машине. — Это прямая дорога в преисподнюю. Да, могло быть четырнадцать человек, но поскольку нас будет двое, то я смог взять дополнительное количество горючего.

— Горючего хватит на целый день?

— Все зависит от того, с какой скоростью мы будем лететь. Итак,  что вы хотите от меня?

— Во-первых, вежливости. Или вы такой от того, что рано встали?

— Я летчик-спасатель военно-воздушных сил флота, Калверт. А это единственная машина на базе, достаточно большая, чтобы отправиться на поиски в такую погоду. И мне следовало бы отправиться на поиски, а не играть в какие-то шпионские игры. Может быть сейчас, где-то там, в Атлантике, люди барахтаются в воде, держась за куски дерева, или плавают на лодке посреди океана, ожидая, что я приду к ним на помощь. Ведь именно в этом заключается моя работа. Тем не менее я получаю приказ вылететь на встречу с вами. Так что вы хотите?

— Говоря о погибающих людях, вы имели в виду «Морей Роуз»?

— Вы слышали? Да, именно о ней я и веду речь.

— Такого корабля не существует и никогда не существовало.

— Что за чепуху вы несете? Ведь в последних известиях было ясно сказано…

— Я говорю вам ровно столько, сколько вам положено знать, старший лейтенант. Возникла необходимость обследовать этот район, не привлекая внимания. Это можно осуществить лишь в том случае, если будет названа причина, в которой никто бы не усомнился. Мы выбрали «Морей Роуз», якобы терпящую бедствие. Отсюда и все остальное.

— Значит, это фальшивка?

— Фальшивка.

— И в вашей власти осуществить такое? — протянул он медленно. — Вы обладаете такими полномочиями, чтобы заставить радио и телевидение сообщать заведомую ложь?

— Да.

— Если это действительно так, то вы, наверное, и впрямь могли бы выкинуть меня с работы. — Он улыбнулся. — Прошу прощения, сэр. Старший лейтенант Уильямс, а для вас теперь просто Скотти, сбросил груз с души и готов действовать. Что мы предпримем сейчас?

— Вы хорошо знаете здешнюю береговую полосу и острова?

— С воздуха?

— Да.

— Я в этом районе работаю около двух лет. Как пилоту-спасателю приходилось вылетать на поиски попавших в беду альпинистов, а также принимать участие в армейских и военно-морских маневрах. Думаю, что знаю эту местность настолько хорошо, насколько это вообще возможно.

— Мне нужно отыскать в этом районе место, где можно спрятать судно. Довольно большое, метров двадцать в длину. При этом речь может пойти и об ангаре, и о какой-нибудь бухте или реке, русло которой скрыто растущими по берегам деревьями. А может даже и о маленькой гавани, которую при нормальных условиях не видно со стороны моря. И все это в районе между островами Айлей и Скай.

— Вот как? И это все? А вы имеете хоть какое-нибудь, представление о том, сколько сотен миль нам придется облететь, чтобы исследовать берега всех островов? Сколько времени вам дали на эту работу? Месяц?

— Я должен ее закончите сегодня до захода солнца. И не спешите с выводами — мы можем исключить все населенные районы, а под ними я подразумеваю места, где стоит более двух домов. Мы можем исключить рыболовецкие районы, а также районы, где проходят пароходные линии. Это в какой-то степени поможет?

— Еще бы! А что мы будем искать в действительности?

— Я вам сказал.

— О'кей, о'кей! Не буду спорить или докапываться до причин. У вас есть какие-нибудь мысли относительно того, где нам лучше всего начать, чтобы сузить район поисков?

— Предлагаю лететь на восток, в сторону материка. Затем километров тридцать вдоль побережья на север, потом возвращаемся в исходную точку и километров тридцать вдоль побережья материка к югу. После этого обыщем остров Торбей, затем острова, лежащие западнее и южнее.

— По Торбейскому проливу проходит пароходная линия.

— Прошу простить.  Я имел в виду линии с интенсивным движением, а по этой судно проходит лишь два раза в неделю.

— Пристегнитесь и наденьте наушники. Сегодня вас здорово потрясет. Могу только надеяться, что вы не подвержены морской болезни.

Таких больших наушников я никогда не видел — приблизительно десять сантиметров в диаметре и толщиной сантиметра три, они выглядели так, словно были сделаны из резины. На их дужке «сидел» маленький микрофон, опускавшийся до губ.