Трудно осознать литературу, невозможно, или почти невозможно, руководить ею.

Кино все еще обозримо, возможно создание кинонауки, механизация его до конца.

В одном из русских повременных изданий в 1917 году появилась заметка, очень толково составленная, с указанием источников, что измученные работой писатели фильм придумали машинку для сюжетов.

Представьте себе ряд лент, накрученных на особые катушки. На одной ленте написаны профессии людей, на другой – страны света, на третьей – возрасты, на четвертой – разные действия человека, например: целуется, лезет на трубу, сбивает с ног, бросается в воду, стреляет. Человек берет ручки, идущие к этим катушкам, и вращает их.

Потом через специальную щель читает получившуюся белиберду.

Машинка довольно странная, но, очевидно, необходимая для встряхивания американских мозгов.

Я еще буду писать об этой поразительной стороне кинематографа: немотивированности связи частей его сценариев.

Но для этого необходимо вернуться к вопросу о сюжете в литературе.

Литературный сюжет, то есть сюжет в произведениях, написанных словами, бывает нескольких типов.

В основе этих типов построения почти всегда (как мне кажется) лежит ощущение неравенства, как бы иронии, в конце разрешаемой. В простейших своих случаях сюжет может быть определен как развернутая параллель.

Параллелизм же родственен так называемой образности.

Например, сказать про великого человека, что он башня, это – образ.

В виде параллелизма конструкция будет такова:

То есть образ – как бы параллелизм с умолчанием его первой части. Это может быть развернуто в сюжет. Например: определенный эротический акт, совершаемый быстро, называется во французском эротическом словаре «ловлей воробья».

У Боккаччио в зависимости, очевидно, от особенности словаря итальянской эротики, тот же момент назван «ловлей соловья» и развернут в прекрасную новеллу.

Влюбленная девушка просит пустить ее в сад слушать соловья, встречает юношу.

Утром их находят вместе – «они поймали соловья». У Боккаччио это все сделано определенней, чем я пересказываю.

Тот же мотив мы находим у Батюшкова.

В эротическом фольклоре такие развертывания очень обычны. Таким образом, в простейших видах сюжета мы имеем дело с явлением близким по строению с «образом» и «каламбуром». Таков, например, один из сюжетных моментов в «Макбете» Шекспира. Ведьмы предсказали Макбету, что никто, рожденный женщиной, его не убьет. Но враг Макбета не рожден, он «вырезан из чрева».

Таким образом, взят поразивший какого-то безымянного творца факт неестественного рождения младенца путем кесарева сечения и развернут в сюжет.

В основу сюжетного построения положено слово «рожден», которое для Макбета имеет значение «произошел от женщины», а для предсказателя – значение «естественно рожден», с установкой на самый процесс рождения. Таким образом, мы здесь находимся в сфере создавания неравенств на почве языка.

Этот сюжет, как и сюжет у Боккаччио, не может быть скинематографирован. Очень популярен в фольклоре сюжет «праведного суда».

Сюжет этот в Библии (точнее говоря, в неканонической книге Даниила) имеет следующий вид.

Старцы обвиняют Сусанну в том, что она блудила с каким-то юношей, чего они являлися свидетелями.

Мудрый судья спрашивает их порозно, под каким деревом было это. Каждый старец называет другое дерево.

Обвинение отвергнуто.

Тот же мотив в многочисленных судах Соломона. В камоанских <sic!> сказках дело идет о краже камня; судья, чтобы решить вопрос, просит каждого претендента вылепить форму камня.

Дело, таким образом, идет о самой обыкновенной сверке показания. В настоящее время из этого сделать сюжета нельзя.

Для того же времени подобное дело имело характер разгадывания загадки. Любопытно, что уже в «1001 ночи» прием этот был пародирован. Там два человека являются к кади и каждый из них утверждает, что один и тот же мешок – его собственность.

Кади спрашивает: «А что в мешке?»

Каждый спрашиваемый начинает перечислять вещи. Говорят они по очереди и все время набавляют: один утверждает, что в мешке находятся тысячи верблюдов, другой, что в нем целое племя курдов и т. д. Кади велит развязать мешок. В нем оказывается три апельсиновых зернышка. Сюжет этот воспринимается на фоне многочисленных сказок про судью, определившего истинного собственника вещей различными вопросами.

С точки зрения истории и теории литературы явление чрезвычайно любопытное.

Когда внутренняя форма предмета, ощущение неравенства и его разрешение стирается, то все произведение целиком используется как пародия.

Но вернемся к классификации сюжетов. Таким образом, мы имеем два типа сюжетов: сюжет – развернутая параллель и сюжет-загадка. Исследование этих типов – вещь чрезвычайно громоздкая, и я намерен дать ее в целом ряде работ.

Между обоими типами бывают нередко переходные моменты. Сами сюжеты эти не традиционны, а периодически возникают сами по себе. Загадка есть параллелизм с опущенной первой частью параллели и с возможностью нескольких подстановок. Очень часто загадки имеют несколько разгадок, одна из них, пристойная, считается истинной. Но загадка рассчитана на то, что в ум придет разгадка нескромная. Приведу примеры. Привожу их из книги Д. Садовникова «Загадки русского народа». Цитирую по памяти, но думаю, что совершенно точно.

Разгадка – орешник.

Другой, более простой пример: «Что у бабы под подолом».

Разгадка – подшива.

Я сделаю сейчас громадный скачок. Дело в том, что мне приходится сравнивать не неизвестное с известным: строение литературного произведения с фильмой, – а два неизвестных, так как и в теории литературы почти ничего не сделано.

Конструкцией типа параллелизма широко пользовался Мопассан, Тургенев, Толстой.

Почти каждая новелла Мопассана разбивается на два момента, связанных единством рассказчика: получаются параллели.

История собаки, подаренной другому и околевшей от любви к первому хозяину, и история женщины, которую тот же человек выдал замуж за фермера. История любви птиц и история любви человека.

У Тургенева параллелизм достигается главным образом проведением через всю книгу темы природы.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.