— Ёбушки-воробушки, святой Келдыш! Эка тебя скрючило, — запричитал папаша Кац и первым делом отправил девушку в небытие. Напряжённое как струна тело расслабилось, и знахарь начал складывать её ногу и руку. Подбежавшая Соня помогала Изе, я же с опаской направился потерявшему невидимость яутжа. Он застыл практически на четвереньках, в таком состоянии он рванул к Афродите, вероятно желая захватить и её. Наши головы оказались на одной высоте. Я ещё ни разу не дотрагивался до объекта, застигнутого моим вторым даром. Не думаю, что лёд перекинется на меня.

— Вот значит, как они выглядят, — Лиана остановилась в трёх шагах держа в руках нолдовский командирский пистолет, стреляющий лазерным лучом. Не таким мощным как турель, но тоже приличным.

— Осторожно, рыжая. Не замёрзни, — я отодвинул её подальше. — Как бы с ним поговорить?

— Разморозить голову? Может быть хватит твоего желания? — сказала Лиана. — Наташа делала именно так.

— Давай попробуем, — я дотронулся до маски яутжа мизинцем посчитав его менее всего нужным. Хотя как посмотреть, я им частенько ковырялся в носу. Наверное, всё-таки самый ненужный был средний палец, но уж пошло как пошло. В месте прикосновения лёд мгновенно исчез. Воодушевившись результатом, я обвёл лицо яутжа размораживая его. Не укусит же он меня.

— Привет! — Лиана пощёлкала пальцами перед его носом.

— Молчит. Ты кто? — спросил я великана. В ответ услышал бульканье и щелчки. — По-нашему можешь?

— Могу, — глухо раздалось под маской. — Отпусти меня! — Потребовал хищник.

— Если только на тот свет. Расскажешь куда вы собрались лететь, умрёшь быстро. Иначе будешь стоять до следующего вечера, — мне показалось что я могу не только размораживать, но и замедлять разморозку доставляя изощрённую боль объекту.

— Вижу, ты воин, — донеслось издалека. — Сдержишь слово?

— Да. Говори.

— Тела нам нужны для ксеноморфов. Наших питомцев и бывших врагов. Мы приручили их.

— Длинное чёрное тело, шесть лап, хвост? — уточнила Лиана.

— Четыре лапы и две челюсти. Да, это они. Мы их зовём ксеноморфами. Я умираю, человек!

— Сколько вас?

— Много, мы решили основать здесь лагерь. Скоро прибудут ещё, — прогудел пойманный яутжа, под ним уже образовалась лужа из ярко-зелёной жидкости.

— Зачем вам наши тела?

— Ксеноморфы растут в них. Вы коконы. Убивай меня, я не могу больше терпеть! — его плоть начала стекать густыми вонючими каплями на землю. Кое-где обнажились кости. — Или я взорву себя, человек. Погибнут все! Я не смог сдать экзамен, я проиграл!

— Ладно, ладно. Чего так нервничать, — я ударил его кинжалом в лоб. С трудом, но он всё же преодолел преграду и вошёл по рукоять в мозг. Глаза яутжа потухли, но вонь только увеличилась.

— Мог себя взорвать? — с опаской оглядела его Лиана.

— Кто его знает. Может у них свой кодекс как у самураев. Те же взрывались сами или делали себе харакири, — нам о них товарищ Камо как раз рассказывал. Отчаянные ребята или наоборот тупые как пробки. Подумаешь не смог, чего сразу кишки наружу выпускать. У нас бы много кто по утру лежал кверху пузом. Те, кто не смог ночью по пьяни продемонстрировать свою силу жене.

— Развлекаетесь? Афродиту я сложил, скоро придёт в себя. Удивительно, но её кожа теперь не такая чёрная.

— Не ври, Кац! Тебя к бабам нельзя и на километр подпускать, — не поверил ему Лиана.

— Тогда сами себя ремонтируйте! Говорю же сама по себе посветлела! Возможно, от перенесённой боли.

— Лиана, не зли профессора, — зарычал я. — Иди лучше делом займись!

— Каким?

— Посмотри, сможешь ли ты поднять их технику в небо. Если нет, то зажарь этих тварей прямо в трюме, — я показал на парализованных муров.

— Ага, шлемазлы! — папаша Кац начал бить ногами парализованных муров, скованных сеткой яутжа в трюме корабля. — Попались мудозвоны, сейчас папаша Кац вам проветрит чердаки!

— Соня, — я не мог смотреть на это спокойно и ржал как конь. — Налей ему уже и оттащи от муров. Пусть лучше Афродиту посмотрит, она вроде пришла в себя.

— Изя, зайчик, отстань от них. Они всё равно тебя не слышат, на лучше выпей твою любимую настойку на пятках топтуна! — Соня уже знала, как успокоить разбушевавшегося знахаря и вложила ему фляжку в руки.

— Что это, блядь было? Кто меня так уделал? — чуть не плача ощупывала себя Афродита. Теперь она стала заметно светлее, и её кожа приобрела цвет молочного шоколада. Однако по всему телу были явно видны многочисленные следы от сети. Они выделялись бледными шрамами на тёмной коже и придавали Афродите жутковатый вид. Папаша Кац почесал макушку и ещё отхлебнул из фляжки соображая, как с ней быть.

— Ну эта… ёпто! — Изя Кац шумно выдохнул и приложился к горлышку ещё раз, пока крепкая рука Сони не отобрала у него фляжку. — Ваще траур! — Произнёс знахарь и протёр глаза.

— Это можно как-то убрать? — на глазах Афродиты набухли слёзы и тут же брызнули из глаз.

— Кожу другую я тебе не сделаю, — покачал головой Изя. — Если только полностью осветлить тебя и тогда следы пропадут. Хотя это шрамы. — Он погладил пальцем левую руку девушке. — На ощупь заметны.

— Изя! — Соня взглянула на него осуждающе. — Ты же можешь! Ты мне ещё не то делал!

— Сонечка, ты настаиваешь сделать ей «то самое»? — брови папаши Каца поползли на лоб.

— Идиот! Я про операцию говорю, помоги девушке! — Афродита с надеждой переводила взгляд с Сони на Изю и обратно.

— Хорошо, но не здесь же. Нужно спокойное место и желательно чтобы она помылась.

— И подмылась, — позади нас раздался смех Лианы. У Афродиты вытянулось лицо, остальные уже привыкли к шуточкам рыжей. — Жень, хрен два это ведро тронется с места. У этих убогих алфавит мама не горюй. Чёрточки и галочки одни, а если учесть то, что они любят самоподрывом заниматься… Короче нет.

— Не полетим? — теряя надежду прихватить такой красивый дирижабль спросил я.

— Без вариантов.

— Тогда план Б, жги их.

— Всех?

— Всех или ты кого-то усыновить собралась?

— На хрен они мне сдались, людоеды эти, — Лиана села на место стрелка. Броневик издал протяжный гудок, и все отпрянули подальше от открытого трюма. Главный калибр, скрипя подшипниками развернулся и с двадцати метров отправил средний по величине заряд прямиком в трюм. Мне показалось, что муры в последний момент поняли, как они умрут, судя по их глазам. Но никого сожаления нас не посетило. Только чувство мести. Шар, крутясь вокруг собственной оси и пылая космами плазмы разорвался, едва достигнув дальней стены трюма. Внутри космического корабля яутжа вспыхнуло солнце и нас обдало волной горячего воздуха. Всё что было в трюме превратилось в пепел и булькающий металл. Взрыв уничтожил заодно и рубку, располагавшуюся сразу за переборкой. Сам кораблик пошатнулся и оплыл, превратившись из богомола в лужу металла с торчавшими из неё уцелевшими деталями. Меня даже разобрала гордость за нолдов. Яутжа сильный противник, даже возможно самый сильный, что встречался нам до этого, не считая конечно суперэлиту и скребберов. Но они смертны, значит у нас есть шанс.

— Сколько там было муров? — спросила покрытая шрамами от сетки Афродита.

— Сорок три. А всего их сколько? — переспросил папаша Кац.

— Около ста, значит на их стабе осталось половина и наверняка небоеспособная половина. Лесник, как ты смотришь на то, чтобы добить их? — спросила Афродита.

— Надеюсь не впятером?

— Зачем, мои девочки горят желанием поквитаться с ними. Они нам много проблем добавили, пора рассчитаться.

— А мальчики? — спросила Соня.

— Они тоже. Только продукты домой завезём и сразу к ним, хорошо?

— Погоди, на чём муры сюда приехали?

— У них что-то вроде автобуса есть. Им нолды его подогнали, премировали, так сказать.

— Так может на нём и отправимся? Посадишь своих туда половину, вторая половина пусть домой едет. И мы позади вас на броневике. Так и заедем к ним на стаб, — предложил я.