— Как вы это сделали? — поинтересовался он. Менталист показал. — Ну надо же, ни за что бы не подумал, что здесь такой механизм!

— Я люк искал и наткнулся.

На следующий этаж уже была вполне обычная деревянная лестница, упирающаяся в очередной люк, который в свою очередь вёл на площадку на крыше.

Пожалуй, эта башня даже выигрывала у проректорской — если там были окна, то тут открытая площадка, а высота лишь немногим меньше.

— Вот это вид! — восхитился Тор. Потом указал на высокие зубцы и узкие промежутки между ними. — Как раз чтобы прятаться от вражеских заклятий и стрел. Башенка-то явно не для красоты построена! Не удивлюсь, если она ещё с войны.

— Так и есть, — подтвердил дух. — По крайней мере, те, кто застал те времена, так говорят, — и улизнул вниз, не став развивать мысль.

— Заинтриговал и сбежал, — поморщился боевой некромант. Потом присел, провёл ладонью по полу и плюхнулся на него.

— Ты раньше воскресенья постирать плащ не сможешь, — напомнил Тео, опускаясь рядом. Но ему-то что? Он менталкой.

— Да тут чисто. Здесь защита в самих камнях, иначе б давно уже размыло, — приятель улёгся на спину. — Скажи красиво, а?

Из-за высоты зубцов непосредственно с площадки, даже сидя, не было видно ни огней столицы вдалеке и предместий поближе, ни башен ректора и проректора, пусть и более высоких, но находящихся несколько в стороне. Только неожиданно ясное для осени ночное небо и многочисленные звёзды.

— Можно лежать и представлять, что дома. У нас, правда, всё же пониже, деревья видны, — вздохнул Тор.

— Соскучился?

Год назад приятель наверняка стал бы отпираться, а сейчас признал:

— Не то что б прям соскучился, но съездить домой не отказался бы. В МАН здорово, но дом есть дом. Ты по своим не скучаешь? Ты-то дома уже больше года не был?

— Немного, — признался Тео. — Мама она… мама в общем, — прозвучало вовсе не комплиментом. — Характер у неё ужасный и меня она вечно старалась контролировать. Дара же поступила в АПиС, ещё когда я был совсем мелким, мама из-за этого очень злилась. — Поспешно заверил: — Я, конечно, не помню её поступления, но помню, как они то и дело ругались, когда Дара приезжала. И когда она магистерскую защитила особенно. Она ещё, как я потом выяснил, маме не сказала ни про аспирантуру, ни про защиту. Потом уже когда защитилась, приехала и сказала. Тогда они окончательно и разругались.

— А ваш отец?

— А он в форте и дома почти не появляется. Когда я маленький был, приезжал почаще, может, не на каждую неделю, но через одни-двое, а потом всё реже и реже: Дара всё равно в столице, я большую часть времени в школе, а с мамой они тоже часто спорили. Ну, точнее она ругалась, а он молчал, — Тео поморщился. — Дара иногда перемещалась к нам, на мои дни рождения или когда отец приезжал. — Или когда он слишком уж косячил, что случалось довольно часто, и надо было разбираться с учителями, которые жаловаться на него предпочитали как раз ей, а не родителям. Но этого Тео упоминать не стал. — Но старалась, чтобы мамы не было дома. У школы меня встречала, например. Она, может, и кажется строгой, но она хорошая. Хотя за проступки мозг выносит ещё хуже мамы. Та просто истерит, а Дара объясняет, где ты не прав, и смотрит с укором. Они в этом с ир Вильосом похожи.

Что на это сказать, Тор придумать не смог. Некоторое время они молча лежали и смотрели на усыпанное звёздами небо.

— Хочешь, покажу один фокус? — вдруг поинтересовался боевой некромант. — Мне брат показывал, они так в АБиС делали.

— Давай.

Тор сел поудобнее, сосредоточился, без заклятья вплетая силу в какую-то схему, а потом выбросил в небо нечто выглядящее как обычный фаербол. Набрав несколько десяткок метров высоты, тот вдруг распался на несколько поменьше, а они ещё на несколько поменьше… И всё это за какие-то секунды…

— Красиво, — оценил Тео.

— Ага, — Тор уже снова собирал силу.

В этот раз встал на ноги и вложил, кажется, побольше. Огненный шар взлетел вертикально вверх и… врезался в защиту академии, на миг проявив купол, а потом рассыпавшись по нему огоньками…

— Опс.

Ир Вильос, уже собиравшийся отойти от окна — студенты создают самопальные феерверки, бывает, никто не пострадал и ладно — когда новый огненный шар взлетел с площадки на вершине сторожевой башни и ударился в купол. Магистр выругался и направился к выходу. Ох, он этим экспериментаторам задаст! И ведь как-то пролезли в башню!

Защита почти ощутимо возмущенно стонала, требуя поскорее решить, что делать — укрепляться, оставлять как есть, зеркалить атаки — купол продолжал сиять в нескольких местах как ёлка на Середину зимы, по территории носились призраки и студенты, взбудораженные светопредставлением… Тот ещё хаос.

— Вот идиоты! — только и заметил на это спутник Джул. И потянул её в сторону леса: — Беру свои слова назад, похоже, пройтись будет нелишним. Подальше от башни.

Целительница хмыкнула:

— Не хочешь разбираться с последствиями?

— Совершенно. Пускай разбирается кто-нибудь другой. Вон у ир Вильоса окно как раз потухло, значит, уже спешит… Лучше не попадаться ему под горячую руку, так что идём скорее. Может, найдём этого твоего неподконтрольного конструкта.

— Он не мой и сейчас не активен, так что нет смысла искать. Разве что шерстить общежитие.

Собеседник поморщился:

— В общежитии, если его прошерстить, можно найти много такого, что ты потом захочешь потерять, в том числе и из памяти, — поделились с ней мудростью.

— Например?

На неё красноречиво так посмотрели, намекая, что при желании в общежитии можно найти отдельно взятую баньши. Но вслух было сказано иное:

— Например, те же плоды некроконструирования. Его читают всем профильным специальностям, но не каждый способен обычный-то скелет нормально собрать, если он не лежит чистенький в коробочке, а нашёлся где-нибудь в лесу, не то что что-то более сложное. С конструктами ведь надо учитывать сочетаемость размеров, особенности передвижения, центры тяжести, да много всего! А студенты часто не учитывают и половины необходимого. Порой собирают таких химер, что диву даёшься, как им это в голову пришло и как это вообще хоть как-то шевелится!

— Сам ты такое не собирал? Ну, когда был студентом?

— Нет. Я на парах слушал достаточно внимательно, чтобы на моих гончих можно было ездить.

— На моих тоже, как показала практика. Правда, собирали их мы вместе с Теслой.

— С Теслой их любой соберёт, — заверили её. — Интересуй они её чуть больше, она бы могла собрать и действительно сложных конструктов. Но ей это неинтересно, ей теория милее. Не то что бы это плохо, у каждого свой путь, но мне её понять сложно.

Последнее Джул очень хорошо понимала:

— Именно так. Это почти как у меня с интересом к дару и некромантии. Долгое время я вовсе его не развивала, да и потом применяла крайне редко. Уже когда дошла до тёмного целительства, поняла, что этот пробел стоит ликвидировать, и стала разбираться. Ну, как можно разбираться с чужой специальностью, сначала работая в лечебнице на полную ставку, а потом заново грызя гранит науки в академии.

— Вот и разбиралась бы сейчас, а не зверюшек лечила.

— Я потому и лечу, что разбираюсь!

На неё посмотрели ну о-очень скептически.

— Что? Мне же нужно на ком-то экспериментировать! Не на людях же! Вот и собирала материал.

— Тебе бы сначала с некромантией разобраться, а потом пытаться сочетать её с целительством.

— Я разбираюсь.

Он фыркнул. Получилось ну очень пренебрежительно.

— Я бы сказал, как ты разбираешься, но ведь обидишься.

— Прекрати вести себя так, словно я — неразумная студентка, — поморщилась целительница. — Я, между прочим, тебя старше.

Это заставило некроманта фыркнуть:

— Хорошо, тётушка Джул.

— Стукну.

— Бабушка Джул? — вскинул собеседник бровь, накрашенную, кажется, перманентной косметикой, причём очень хорошей, даже вблизи не знающий, что это косметика, этого бы и не понял.