— Правильное решение, — согласилась с такой позицией спиритистка. — Хотя, конечно, если ир Вильос не успеет вернуться к окончанию времени на подготовку, первым очень сильно повезёт.

О ком речь Гастон понял опять же и благодаря конференции, и просто потому что куда-то ушёл только один из членов комиссии. Проректор.

— А он…

— Прикладной некромант, но с широким кругозором, спрашивает, говорят, по любому из разделов. Не так как ир Крой, который находит каверзные вопросы и сыплет ими как мастер по стрельбе из лука стрелами, а по делу. Да и просто строгий, хотя и справедливый. — Пояснила в ответ на вопросительный взгляд: — У нас он ничего не вёл, но вне учёбы я с ним сталкивалась.

— Вообще, говорили, что он где-то в командировке, — вздохнула ещё одна девушка. — Я надеялась, что его не будет и будет ректор.

— Может и лучше, что ир Вильос. От него хоть более-менее понятно, чего ждать, и он прикладник, а не теоретик! А ир Арвей вдруг бы как некоторые магистры-теоретики начал спрашивать по всяким узко теоретическим частностям!

— Да не, ребята, кто у него сдавали, говорят, он нормальный…

— Так он только у теоретиков же вёл, разве нет? Для них может и нормальный, ну так они и теорию знают получше нашего!

— У нас и фундаменталистов. И нормальный он, — заверила третья, поправив очки. — И принимает нормально, и вообще адекватный. А уж как материал подбирает, это вообще сказка!

Дальше девушки, все трое явно выпускницы МАН, углубились в обсуждение каких-то малопонятных Гасу деталей и частностей.

Проректор, выглядящий обеспокоенным, всё же подошёл до окончания традиционных сорока минут, отведённых на подготовку первой шестерке.

В аудиторию Гаса запихнули сразу после выхода первого из отвечавших. Сам он планировал пойти позже, но остальные идти не спешили, а он умоляюще уставившимся на него девушкам отказать не смог.

Аудитория была вполне стандартной, разве что несколько столов сдвинуты к доске и развернуты так, чтобы комиссии, неожиданно многочисленной, было удобнее. С краю, ближе к двери, сидел проректор, потом женщина примерно его возраста, то есть лет сорока, мужчина помоложе, но тем не менее с сединой в темных волосах, дальше устроились женщина в возрасте, тоже в мантии, но расстегнутой так, чтобы было видно платье и тот преподаватель в парадной мантии, на которого обратил внимание Гас некоторое время назад. А уже со стороны окна сидела немолодая женщина в строгом синем платье и парень немногим старше Гаса, судя по кипе листов перед ним, секретарь.

— Гастон ри…ир Вертре. Прикладная некромантия, — представился он, оставив сумку на одном из стоящих для них у стены стульев.

— Тяните, — ему широким жестом указали на разложенные рядом с табличкой специальности билеты.

Гас схватил первый попавшийся, перевернул, уставился на вопросы… Перечитал раз, другой, продираясь через формулировки…

— Номер билета? — строго напомнили ему.

Юноша спохватился:

— Билет номер четыре.

Сидящий с краю у окна, подтверждая свои секретарские функции, номер зафиксировал, несколько членов комиссии благосклонно кивнули, и Гас направился к свободному месту, а уже сидевший перед комиссией парень озвучил свой первый вопрос… Судя по формулировке того, поступал отвечающий, скорее всего, на что-то теоретическое.

По мере удаления от комиссии звуки почти стихли. Гас занял место у стены, подальше от окон, за которыми ярко светило солнце. Что-то рассказывал отвечающий, похоже, отгороженный от остальных артефактом, частично блокирующим звуки, внимательно слушали преподаватели, ждали своей очереди или спешно дописывали ответы другие абитуриенты.

Вопросов в билете было три. Первый — теоретический из нежитеведения, второй по ритуалистике с практической составляющей — требовалось не только представить ответ на вопрос, какие контуры входят в указанную группу, но и изобразить их. Третий был скорее ситуативной задачей вроде тех, что бывали на Кубках. Все достаточно обширные, такие, что за сорок минут только накидать примерные ответы.

Проштампованные печатью академии листы и линейка с транспортиром уже лежали на столе, перо и карандаш он взял свои, так что поводов для того, чтобы тянуть время не было. Однако ему всё же потребовалась пара минут на то, чтобы сосредоточиться, собраться с мыслями и решить с чего именно начать. Ритуалистику он знал лучше, хотя не факт, что на уровне МАН, но и нежитеведение благодаря милорду Оскару подтянул, а вопрос в принципе был стандартным, вроде тех, что были и у них на экзамене по тому, так что только и нужно было решить, насколько глубоко вдаваться в подробности в конспекте. В общем в принципе можно было начать с любого. Сложность была в том, что контуры надо в любом случае чертить заранее, а про нежить, возникающую из нечисти, её характеристики и опасности, он расскажет и без опоры. Собственно именно поэтому первым он начал готовить всё же второй вопрос.

Час или даже больше — спрашивали магистры строго, а потому каждый отвечающий задерживался у них минут на пятнадцать, а то и двадцать — пролетел неоправданно быстро. Гас ещё дописывал план ответа по третьему вопросу — понимал, что полный ответ уже не успеет — когда его вызвали отвечать.

— Билет номер четыре. Вопрос первый. Специфика, особенности и характерные схемы для упокоения нежити нечеловеческого происхождения, — зачитал он.

Лайра, как раз вытянувшая билет, посмотрела как-то с жалостью, шепнула пожелание удачи и, прихватив чистых листов, поспешила к освободившемуся месту.

Причины для жалости спиритистки Гас понял позже, на уточняющих вопросах, посыпавшихся и от женщины (как потом выяснилось, преподавательницы нечистоведенья, защищавшейся по этой тематике), и от молодого мужчины с сединой (того самого ир Кроя, магистра боевой некромантии), и от проректора, и от остальных. Казалось бы простой вопрос внезапно обрёл сумасшедшие глубины: комиссию интересовали специфичная нежить, возникающая из баньши, схемы для упокоения той, особенности нежити получившейся не из нечисти вообще, а из эльфов, правила упокоения частично иммунной к магии нечисти вроде алмазных горгулий и многое, очень многое другое. Если бы не занятия с милордом Оскаром и его рассказы в том числе и об этом, уже на этом вопросе Гас бы почти наверняка провалился, а так он, может и неидеально, с паузами, в которые усиленно пытался вспомнить требуемое, но всё же отвечал. То ли ему просто «повезло» напороться на слишком общий вопрос, затрагивающий профессиональные интересы большинства, то ли преподаватели МАН хотели оценить глубину знаний выпускника провинциальной академии, но ответ растянулся по ощущениям на полчаса, если не больше! И это только первый вопрос!

Со вторым, к счастью, дело пошло чуть быстрее, тут его пытали мужчина в возрасте и женщина, сидевшая примерно посередине, да по паре вопросов задали боевой некромант и проректор. Здесь с ответами он тоже справился, хотя и да, неидеально, но и совсем в лужу не сел.

Пришёл черед третьего вопроса, про буйное кладбище. И вот тут Гас понял, что попал сразу. Выслушивать ответ полностью комиссия не захотела, сразу начала уточнять по деталям, особенно упирая на использованные схемы, как защитные, так и упокаивающие, приёмы последовательного применения, площадные схемы… Милорд Оскар по теоретической части этого его гонял, практику как мог показывал, да ту им и на парах давали, хотя и не на таком уровне, но это всё же было не то же самое что реальный опыт. И сейчас по реакции преподавателей было видно, что Гас отвечает не то и не так, что заставляло его совершать всё новые и новые ошибки, зачастую весьма глупые. Просто потому что их всё более разочарованные взгляды сбивали.

— Вы когда-нибудь были на буйных кладбищах или вставших хотя бы частично аномалиях? — поинтересовался через некоторое время уставший от его спотыканий проректор.

— Нет, но…

— Это и видно, — рубанул боевой некромант.

Судя по взглядам остальных, они придерживались той же позиции.