Лора подняла глаза, хотела спросить, что именно имелось в виду, но не успела. Позади них раздался негромкий, но отчётливый кашель, и обе женщины синхронно обернулись.

Девушка похолодела.

Алексей подъехал почти вплотную к подъезду, но занятая своим делом, девушка даже не обратила внимания на его автомобиль. Лора почувствовала, что у неё пересохло в горле: значит, он стоял здесь какое-то время, наблюдая за ней, за её унизительным занятием.

— А…. Ал…. Алексей Евгеньевич…. – прошептала она, бледнея.

— Алексей Евгеньевич? — с лёгким недоумением повторила за ней Марина, переводя взгляд то на дочь, то на высокого мужчину, спокойно стоявшего у машины.

— Марина Ильинична, — ровно кивнул он, будто встреча происходила в деловой обстановке, а не возле исписанных красной краской стен. — Добрый день.

— Что… что вы… — Лора с трудом подбирала слова. После той памятной поездки в его машине, когда она бросила ему в лицо злые слова, больше они не обмолвились и парой фраз. В университете на его лекциях Лора садилась в самый угол, предпочитая покидать аудиторию одной из первых, на семинарах, когда он обращался к ней напрямую – отвечала холодно и ровно, не поднимая глаз от тетрадей. И ей казалось, что он перестал обращать на нее хоть какое-то внимание, убедившись, что она не ищет поводов для диалога.

— Я что-то не понимаю, — голос Марины был спокойным, но под ним Лора безошибочно угадала скрытую тревогу и подозрение, — Вы знакомы?

Ох, не нравилась маме эта картина, ох не нравилась.

— Марина Ильинична, — откашлялся Демин, — я – преподаю у Лоры. Она – моя студентка, — он помолчал, крутя в руках снятые солнечные очки, — и я знаю, что произошло.

— Какого…. – Лора задохнулась от злости, паники и стыда.

— Какого? – переспросил он, круто оборачиваясь к ней, — а такого, Лора, что я не идиот и не слепой. Ты почти бросила университет, я вижу, что там происходит! Ты что, считала, что я не докопаюсь до правды? Это их художества? – кивнул он на полустертую надпись. – Демьяновой?

У Марины закружилась голова, но ни одним мускулом на лице она не выдала своей паники.

Лора молча кивнула.

Демин замолчал. Его тёмные глаза метнулись сначала к Лоре — красной от унижения и страха, потом к Марине Свиридовой — той самой женщине, что с недавних пор занимала должность заместителя управляющего его новым отелем.

Кто сказал, что Краснодар — большой город?

— Мы можем прогуляться, Марина Ильинична? — Демин принципиально обратился к женщине, игнорируя пунцовую девушку. — Я хочу поговорить с Лорой.

Марина глубоко вздохнула, прекрасно осознавая, что это не просьба, а приказ, завернутый в вежливую форму.

— Лора сама в состоянии решить, хочет она с вами говорить или нет, — женщина прекрасно осознавала риски своих слов, но синих глаз не опустила. И Алексей внезапно вспомнил, что на собеседовании именно эти синие, такого редкого оттенка глаза, заставили его принять решение в ее пользу. А теперь он видел те же глаза у Лоры — только более уязвимые, юные, с болью, которую девочка тщетно пыталась спрятать.

Алора ощутила прилив благодарности к матери, но вместе с ним внутри всё сжалось, будто кто-то руками сдавил её изнутри. Она понимала: сейчас Марина рискует своей работой, всем, что у них осталось.

— А я то все думал, в кого Лора пошла своей прямотой, — вдруг усмехнулся Демин. – Яблочко от яблоньки…. Лора? – он посмотрел на девушку. – Позволишь пригласить тебя на кофе?

Она молча кивнула.

— Мне нужно переодеться, — голос звучал глухо и устало.

— Конечно, — легко согласился Алексей. – У меня есть время. Марина, сейчас позвоню нашим девчонкам, приедут, все тут отмоют….

— Не надо, — отрезала Марина, — не хватало еще с работы людей привлекать.

— Да… точно, — Демин проследил, как Алора скользнула в подъезд. – Тогда вызову аутсорс. Надо убрать это….

— Алексей Евгеньевич, — Марина ощущала растущий внутри протест, — не лезли бы вы….

— Уже влез, — отрезал тот, что-то быстро набирая в телефоне. — Я видел как Демьянов попытался увезти вашу дочь с собой. Я вижу, что происходит в университете. Я знаю, в чем ваша дочь обвиняет Демьянова.

И снова эта фамилия, которую Марина запомнила с первой секунды, как она была произнесена. Знакомая, вызывающая смутный страх. Она никак не могла сообразить почему, но внутри холодело от одного звучания.

— Полагаете, — продолжил Демин, поднимая голову, — у меня нет причин вмешаться? Или думаете, вы вдвоем выстоите против напора Демьянова и Рублева? – в голосе против воли прозвучала насмешка.

Марине показалось, земля ушла у нее из-под ног. В ушах резко зашумело, в глазах потемнело. И только невероятным усилием воли она подавила панику, которая охватила все ее тело, точно ледяная вода. Она спрятала руки в карманы, чтобы Демин не увидел, как они трясутся.

— Вы ведь не благотворитель, Алексей Евгеньевич. Так что чего вы добиваетесь? – спросила она, выровняв дыхание.

Ответит Демин не успел, Алора вышла из подъезда, переодевшись в чистые джинсы и рубашку навыпуск.

— Идем? – спросил Алексей, открывая перед ней двери машины. – Марина Ильинична, привезу Алору через пару часов.

Марина молча кивнула, стараясь улыбнуться дочери. И только когда автомобиль тронулся, она тяжело опустилась на лавку перед подъездом, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

В голове вставала картина, от которой холодели пальцы: то, что она только что услышала, невозможно было принять до конца, даже если логика подсказывала — это правда. Некоторые детали требовали уточнения, но общее ощущение было неоспоримым: кошмар, от которого она бежала двадцать четыре года, вернулся. Вернулся тихо, неумолимо, словно старый долг, о котором она надеялась никогда больше не вспомнить.

И теперь этот кошмар стоял не за её плечами, а напротив Лоры, подступая всё ближе.

Алора задумчиво наблюдала, как в прозрачной, чуть запотевшей стенке чайника медленно распускается огненно-алый цветок: сначала тугие, сдержанные лепестки едва дрогнули, словно колеблясь между жизнью и смертью, а затем один за другим раскрылись, наполняя воду густым, мерцающим оттенком. Лепестки колыхались, будто дышали, и казалось, что в этой хрупкой, недолговечной красоте скрыт какой-то тайный смысл.

Когда цветок окончательно раскрылся, словно подчинившись невидимой воле времени, сидящий напротив мужчина неторопливо, но предельно точными движениями разлил густую янтарную жидкость по тонким фарфоровым чашкам. Каждое его движение было выверенным, будто привычным ритуалом, не допускавшим ни спешки, ни лишних жестов. В этот момент к столику бесшумно подошёл официант и, едва поклонившись, поставил перед Лорой изящное блюдце с нежным десертом — крошечный торт, украшенный ягодами и тончайшими завитками шоколада.

— Я не просила… — отрицательно покачала головой девушка, отодвигая блюдце чуть в сторону.

Раньше она могла разве что любоваться на эту чайную издалека – финансы никогда бы не позволили ей стать клиентом этого места. А теперь — чашки тонкой работы, ароматный чай, десерт, цена которого, возможно, равнялась половине её недельного бюджета. Но от всего этого великолепия не исходило ни капли радости: аппетита не было, горло сдавливало, а сладкий запах только усиливал тошноту.

— Ешь, — усмехнулся Алексей. — Силы тебе нужны, Лора.

— Зачем вы… ты приехал? – пропустив мимо ушей его слова, спросила Лора.

— Узнать твою версию событий, — ровно ответил он, не опуская головы. – Официальную я знаю.

Алора горько покачала головой.

— Ну тогда к чему вопросы? – злая усмешка скользнула по губам.

— А ещё я знаю, — так же спокойно, но гораздо жёстче сказал Демин, — видел собственными глазами, Лора, как ты вырывалась из рук этого упыря. Не забывай об этом. Поэтому и задаю вопрос прямо: это правда? То, в чём ты обвиняешь Романа?

Она молча кивнула, не находя в себе сил произнести ни слова. Взгляд её ускользнул к окну: на улицу, где спешили люди, где светило неяркое осеннее солнце, где жизнь текла, будто ничего не произошло.