— Нет, — перебил он, качнув головой. В его руке Алора заметила стакан с янтарной жидкостью, вероятно, виски, который он держал небрежно, слегка покачивая. — Я тоже сбежал, — добавил он тише, с ноткой иронии, и шагнул ближе, опираясь плечом на деревянный столб беседки.

Оба помолчали, глядя на праздничные огни.

— Роман Са…

— Лора…

Начали говорить одновременно, и оба неловко замолчали.

— Лора, — все-таки начал Роман, — через неделю новый учебный год. А какие планы после?

— Пока не знаю…. буду искать работу и….

— Тебе в компании понравилось?

— Да, очень, — Лора ничуть не кривила душой.

Роман кивнул, и на его лице мелькнула тень улыбки, но она быстро исчезла, когда их разговор внезапно прервали громкие крики гостей. Музыка заиграла ещё громче, теперь это был энергичный поп, и толпа у дома оживилась, приветствуя начало танцев. Кто-то в саду закричал: «Фейерверк скоро!» Алора заметила, как Роман поморщился, словно этот шум был ему физически неприятен.

— Хотел с тобой поговорить, — выдохнул он, бросив взгляд на толпу, от которой их отделяла тень деревьев. — Но здесь слишком шумно. Пойдём ко мне в кабинет, там спокойнее. А то в любой момент сюда прилетит либо фейерверк, либо чей-нибудь стакан с шампанским.

Он сказал это с лёгкой иронией, но в его голосе чувствовалась усталость. Алора заколебалась на долю секунды. Идти в кабинет с Романом, её начальником, в разгар праздника казалось немного странным, с другой стороны как правило на таких вот вечерах и проходят важные договорённости и встречи.

— Хорошо, — тихо ответила она, поправляя платье, машинально поправляя волосы, забранные в элегантную прическу, и стараясь унять лёгкое волнение.

Он жестом пригласил ее следовать за собой.

Они обошли веселящуюся толпу и скрылись в доме, поднимаясь на второй этаж. Роман не кривил душой, в его кабинете действительно было тихо и спокойно. Лора оказалась здесь первый раз, поэтому с любопытством осматривалась. Особый интерес вызвала легендарная коллекция фарфоровых статуэток, застывшая на стеклянных стеллажах вдоль стен. Девушка и представить себе не могла, что в одном месте встретит такое потрясающее скопления легкости, изящества и благородства.

— Нравится? — спросил Роман, в его голосе прозвучала лёгкая гордость. Он стоял у стола, наблюдая за её реакцией.

— Очень, — выдохнула Алора, не в силах отвести взгляд. Краем глаза она заметила, что её подарок — две фарфоровые кошки, изящно сплетённые хвостами, — уже занял почётное место на одной из полок. Это вызвало у неё тёплую волну облегчения и радости: её выбор оказался верным.

Роман подошёл к бару в углу кабинета, достал бутылку виски и налил себе ещё один стакан. Янтарная жидкость плеснулась, отражая свет лампы. Он сделал небольшой глоток и продолжил:

— Я могу часами говорить о них. И часами любоваться. — Его голос стал тише, мечтательнее. — Каждая статуэтка — это история. Эпоха, мастер, чьи руки её создавали. Иногда мне кажется, что они живые, просто застыли на мгновение.

— Понимаю вас… — прошептала Алора, чувствуя, как её пальцы невольно тянутся к одной из фигурок — миниатюрной балерине, замершей в арабеске. Ей хотелось прикоснуться к гладкой поверхности, ощутить совершенство линий, созданных чьими-то умелыми руками. Но она сдержалась, боясь нарушить хрупкую магию момента. — Они… они как маленькие миры. Каждая со своей душой.

Роман посмотрел на неё, и в его зелёных глазах мелькнуло что-то новое — не просто интерес, а словно узнавание. Он кивнул, слегка улыбнувшись, и сделал ещё один глоток виски. Подошел ближе, раскрывая стеллаж. До Алоры донеслось его дыхание, кофе, виски, крем для бритья. Девушке захотелось отступить на шаг, увеличить дистанцию, убрать эту опасную близость с не совсем трезвым человеком. Но он точно не заметил этого.

Смотрел на коллекцию, а потом перевел глаза на нее.

— Забавно, — голос его внезапно поменялся, стал глуше, более хриплым, — живешь с человеком почти 25 лет, а потом вдруг понимаешь, что даже говорите вы на разных языках….

Лора промолчала, не зная как реагировать на такое признание. Ее глаза отмечали то, что она не заметила в темной беседке: рубашка Романа была расстёгнута на верхние пуговицы, обнажая ключицы, а галстук, который он носил в начале вечера, исчез. Его светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь были слегка растрепаны, как будто он не раз проводил по ним рукой. В этом небрежном виде он выглядел не как влиятельный директор «ЛогистикЮг», а как человек, уставший держать маску, которую требовал от него этот вечер.

— Я… понимаю, — тихо сказала она, хотя на самом деле не понимала, зачем он делится с ней такими личными мыслями. — Наверное, такое бывает… со временем.

Её голос звучал неуверенно, и она тут же пожалела, что вообще ответила. Роман слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла — только горькая ирония. Он сделал ещё один глоток виски, и стакан в его руке слегка дрогнул. А затем он слегка пошатнулся.

Инстинктивно Лора поддержала его, ее рука скользнула по его плечу, а он зацепился за ее руку.

— Прости… — тряхнул головой, отгоняя наваждение и туман алкоголя.

— Ничего… — она тут же убрала свою руку, а вот он свою убирать не спешил. И внезапно Алора поняла, что он осторожно и бережно ласкает ее обнаженное плечо. Скользит пальцами, точно поглаживая.

— Роман Савельевич… — начала она, её голос дрогнул, и она сделала шаг назад, пытаясь восстановить расстояние между ними.

Демьянов тут же убрал руку и отошел от нее к окну, за которым раздавались звуки праздника. Лора вздохнула свободнее.

Ей не нравилось то, что происходило сейчас, в этом кабинете. С одной стороны, за эти два месяца, и в этом девушка не могла врать себе, Демьянов стал для нее не столько начальником, сколько другом, наставником. Он нравился ей, по-настоящему нравился. Иногда, когда они встречались в обед в том парке, она чувствовала огромное сожаление, что время бежит настолько быстро, что их свободные пол часа— час кажутся несколькими мгновениями. Его мнение имело для нее непререкаемый авторитет, его уважение грело сердце. Но думать о нем как о мужчине, она запретила себе раз и навсегда, в первый же день их знакомства.

Он был отцом Лизы, мужем Елены Викторовны, а значит — под запретом. Под жесточайшим запретом, хоть порой у нее внутри и вспыхивало легкое сожаление и даже зависть к Лизе. И Лене….. Никогда Алора не знала, что такое иметь за спиной человека, который закроет тебя от любых проблем, от любых неприятностей. Наверное, это окрыляет, придает уверенности в жизни.

Девушка перевела дыхание. Сейчас, стоя спиной к ней у окна, он уверенным не выглядел, скорее потерянным.

Лора понимала, что лучше всего сейчас уйти, оставив его одного, но ей стало жаль этого мужчину, праздник для которого стал лишь тяжким бременем.

— Я просил Лену ничего не организовывать, — вдруг сказал Роман, слегка повернувшись к ней. Его чёткий профиль на фоне полутёмного окна показался Алора поразительно красивым — резкие линии скул, лёгкая седина в волосах, глубокая тень в глазах. — Вот так, Лора, выглядит политический театр абсурда. Фальшивый праздник, фальшивые улыбки, фальшивые поздравления, которые к настоящей семье никакого отношения не имеют.

Лора сделала шаг ближе к нему - инстинктивно, желая дать утешение и поддержку другу. Ей хотелось сказать, что он, наверное, не прав, но она молчала. Иногда даже самым сильным людям нужна была тишина, чтобы выговориться.

— Как думаешь, Лор, сколько людей на этом сборище, подумали о том, что мне по-настоящему интересно?

Вопрос ответа не требовал, потому что Роман сам же и ответил:

— Один, Лора. Ты. Ты единственная подарила подарок, который был для меня. Все остальные подарки – исключительно для Ленки и ее папаши. Все до единого. Еще бы…. – он отвернулся от окна и навалился на подоконник, скрестив руки на груди. – Ее праздник, ее сборище…. Папочка велел, Леночка исполнила.