— Да, — он нажал кнопку приема.

— Роман Савельевич, к вам Елена Викторовна пришла.

Его губы сами собой прошептали несколько неприличных слов, которые он обычно держал при себе. Только Елены ему сейчас не хватало. Он откинулся в кресле, закрыв глаза на мгновение, и попытался разобраться в том, что чувствует к бывшей жене в свете последних событий. Вина? Она была, но не за развод, а за то, что он разрушил всё, что ещё оставалось между ними. Отчуждение? Оно нарастало с каждым днём, пока он избегал её, не звонил, не писал, не приезжал домой. Страх? Да, страх был — страх посмотреть в её глаза, увидеть в них обвинение, презрение или, хуже того, боль. Он даже с Лизой, своей дочерью, не мог говорить, потому что понимал: дело приняло настолько тяжёлый поворот, что он не готов встретиться лицом к лицу с собственной семьёй. Его поступок, его слабость, его потеря контроля стали пропастью, разделившей его с теми, кого он когда-то считал близкими.

Во рту стало горько, отвратительно, как будто он проглотил что-то тухлое. Роман сжал челюсти, пытаясь прогнать это ощущение, но оно только усиливалось, смешиваясь с пустотой, которая уже давно поселилась в его груди.

— Хорошо, — ответил он, его голос был ровным и спокойным, но это спокойствие было лишь маской, натянутой с усилием. — Пусть заходит.

Лена ждать не заставила. Вошла тихая, но совершенно спокойная, только бледное лицо и темные круги под глазами выдавали всю тяжесть, которую она носила в себе эти дни.

Сердце Романа невольно сжалось от жалости и ощущения собственной вины.

Ни тени улыбки не проскользнуло по ее лицу, как не было в глазах и ощущения триумфа. Она безусловно знала, что происходит.

— Лен… — Роман поднялся с кресла, стараясь скрыть неловкость. — Кофе? Или чай?

— Чай, Рома, — она села напротив него, привычным движением бросив сумку на диван. Глаза скользнули по снежно белой коже, и она поймала себя на отвратительной мысли – сколько раз этот предмет мебели становился свидетелем и участником измен? Кого еще, помимо Алоры, Роман трахал на нем? Кожа на руках тут же покрылась мурашками.

Роман заметил, вздохнул и убавил мощность кондиционера, точно хотя бы этим мог сделать ее боль слабее. Быстро приказал Рите принести зеленый чай – тот самый, который пила только она. И снова у Лены возникло ощущение нереальности происходящего.

— Что-то случилось? – после короткой паузы, угрюмо спросил Демьянов, сложив руки замком перед собой.

— Я знаю, что происходит, — сделав глоток горячего напитка, глухо ответила Лена.

— Ну еще бы… — с едва заметным ехидством хмыкнул тот.

— Мне звонила следователь, — не обратив внимания на подначку, продолжила Лена. – Ты в курсе, что в нашем доме состоятся проверочные мероприятия?

Роман чертыхнулся, откидываясь на спинку кресла и закрывая лицо рукой.

— Когда?

— Точной даты мне не сказали, — Лена поставила чашку с глухим стуком. – Похоже в ближайшие две-три недели…. Я так поняла со слов следачки, что они постараются максимально затянуть открытие дела?

Демьянов молча кивнул, его взгляд устремился к белоснежному потолку кабинета, где солнечные блики отражались, словно насмешливые тени их прошлого. Он медлил с ответом, слова застревали где-то на полпути.

— Да, — наконец уронил он. — Шалохин сказал, что Свиридова дала показания. Они… трактуются не в её пользу. Но вас… — он запнулся, посмотрев на Лену, — тебя и Лизу всё равно вызовут на опрос. Формальность.

— Знаю, — спокойно кивнула Лена, но её глаза оставались неподвижными.

И снова между ними повисла тяжелая, плотная тишина, прерывать которую оба не решались.

— Рома…. Я дам показания в твою пользу, — наконец, прервала молчание Лена. – И Лиза тоже….

— Как она? — хмуро спросил Демьянов, чувствуя, как начинают гореть щеки от стыда и боли.

— Плохо. То ненавидит тебя, то грозиться убить мелкую суку. Отец запретил ей предпринимать хоть что-то в отношении…. – Елена запнулась на имени, точно не хотела марать им свой рот, но против воли в ее словах прозвучала скрытая ненависть к Алоре. Роман не столько услышал это, сколько ощутил всем своим существом.

— Спасибо… — тяжело выдохнул он, снова замолкая.

Да и что было сказать в такой ситуации?

Лена допила чай, чуть прикрыв воспаленные глаза.

— Где ты сейчас? – едва слышно спросила она.

— Снимаю квартиру, — Демьянов запираться не стал. – Не далеко от работы, — добавил зачем-то. Может быть сказалась давняя привычка делиться с женой подробностями. Привычка, про которую он забыл много лет как.

— Рома… — Лена откашлялась. – Поговори с Лизой…. Попробуй…. Наладить отношения с ней…. Ты… ошибся… это ударило по всем нам, но…. она твоя дочь, а ты – ее отец. Рома…. Я боюсь за нее, порой в ее глазах мелькает что-то такое, что меня пугает, понимаешь?

Роман кивнул, признавая правоту жены, последние поступки Лизы если не повергли его в шок, то как минимум заставили задуматься.

— Твой отец…. – откашлялся он. – Больше не поднимал руку?

Лена отрицательно покачала головой.

— Нет. Спасибо тебе, что… — она не стала продолжать, отвела глаза.

— Лен… сколько можно? — Роман устало покачал головой, его тон был пропитан раздражением и усталостью. — Зря я, что ли, помогал тебе с бизнесом? Ты независимая женщина, Лена. Ты справишься и без меня, и без своего отца. Сколько ещё он будет управлять твоей жизнью? Почему ты позволила ему ударить Лизу?

Лена вскинулась, её глаза вспыхнули гневом, а голос задрожал от сдерживаемых эмоций.

— Потому что тебя не было рядом! — резко бросила она. — Потому что ты клялся защищать нас, Рома! Клялся!

Роман стиснул зубы, его кулаки сжались на столе. Он чувствовал, как её слова бьют точно в цель, но не мог сдержать ответного напора.

— Сколько ещё, Лена? — его голос стал громче. — Я не всегда буду рядом с вами! Что ты будешь делать после развода? Снова бежать к отцу и терпеть его?

Лена внезапно сгорбилась, будто весь её запал угас в одно мгновение. Она опустила голову, её плечи поникли.

— Рома… — тихо выдохнула она, но замолчала, не находя слов.

— Что, Лен? — Роман наклонился чуть ближе, его взгляд был жёстким, но в нём мелькала тень отчаяния. — Хочешь сказать, что простишь меня? Что готова начать всё сначала? Что хочешь сохранить семью?

Лена вскинула голову, её серые глаза, холодные, как сталь, впились в него. В них не было ни капли тепла, только боль и ярость.

— Я не прощу тебя, Демьянов, — отрезала она, её голос звенел от злости. — Простить такое? Меня до сих пор трясёт! — Она сделала паузу, пытаясь взять себя в руки. — Но, чёрт возьми, Рома, взгляни правде в глаза! Наш развод сейчас никому ничего не даст. Ни мне, ни тебе. Тебя, дорогой, обвиняют в изнасиловании! Если я правильно понимаю, ты можешь сесть, и надолго. Так подумай, Рома, стоит ли кидать свою жизнь псу под хвост?

— Да твою ж мать… — Роман выругался, его голос сорвался в низкий рык. Он откинулся на спинку кресла, потирая виски. — Ты себя слышишь? Даже сейчас, Лена, ты пляшешь под его дудку! Могу поспорить, это он приказал тебе приехать и поговорить со мной. Так?

— Нет, — зло ответила женщина, — не так! Знаешь, Рома, то что ты сотворил с нашей семьей – вообще в голове не укладывается! В нашем доме ты шпилил свою дворняжку… — она осеклась, сообрази, что повторяется, что сейчас взорвётся и все снова завершиться скандалом. Досчитала до десяти. – Мне многое хочется сказать тебе, но я не стану. Думаю ты и так все понимаешь, без моих слов. Один вопрос только: ты реально поверил, что этой этой… твари ты нужен? Ты, Роман, со своими сединами и изжогой? Не твои бабки, не твои связи, а ты сам, такой весь из себя? — Она усмехнулась, скрестив руки на груди, её тон был пропитан сарказмом. — Тебе, милый, сорок пять стукнуло! Тебе не девок молодых за юбки хватать, а о простате своей думать пора, о таблетках от давления! Или ты себе нафантазировал, что эта твоя краля будет тебе супчики варить, когда ты начнёшь по ночам храпеть и валидол глотать? Думал, она тебе твои лекарства носить будет? Очнись, Рома! Ей 24 года, у нее вся жизнь впереди, даже если бы она не подставой была, лет через пять-десять отросли бы у тебя рога ветвистые! Она тебя как лоха развела! И ради этого ты всё порушил — меня, Лизу, наш дом! Ты хоть понимаешь, что натворил, или у тебя мозги совсем в штанах остались? Господи, неужели ты действительно поверил, что она любит тебя?