В отличие от двух её коллег по коллективу, её виртуальное пространство представляло собой огромный кабинет внутри офисного здания XXIV века — типичного для эпохи, когда человечество ещё верило, что можно спасти Землю, не меняя образа жизни. Открытая планировка, стеклянные перегородки отделяли её от гигантского пространства зала. Там цифровые аватары людей занимались всей этой беготнёй и делали вид, что работают: перекладывали голографические бумаги, ходили на бесконечные совещания, создавали фоновый шум разговоров, стука клавиш и звона чашек с кофе. Иногда она нарочно включала громкость — чтобы слышать, как кто-то ругается по-русски на сломанный принтер, как кто-то шутит про дедлайны, как кто-то вздыхает от усталости. Сама же она сидела в кабинете директора — в удобном кожаном кресле с высокой спинкой, за массивным столом из тёмного дерева (имитация, конечно, но настолько качественная, что на ощупь казалось настоящим, с лёгким запахом лака и старой бумаги). Перед ней висел лишь один цифровой голографический экран — огромный, полупрозрачный, с десятками открытых вкладок, графиками поставок, таблицами энергопотребления и красными флагами срочных корректировок. Иногда она нарочно оставляла на столе виртуальную чашку с остывшим кофе — просто чтобы было на что посмотреть, отвлечься от миллиона строчек таблиц.

Бывали моменты, когда она смотрела на этот экран и не видела ничего, кроме бесконечного мелькания цифр. Тогда она закрывала глаза — и в темноте перед ней возникали совсем другие образы. Не графики и таблицы, а зелёные холмы под синим небом, прозрачные реки, в которых отражаются облака, дети, бегущие по траве. Это были не её воспоминания — у Анны не было детства. Это были мечты, которые она вырастила из обрывков чужих воспоминаний, из фильмов, из книг. Мечты, которые она берегла, как самое ценное сокровище. Потому что именно они напоминали ей, ради чего всё это.

Двое её коллег по Коллективу мечтали о фантастике и космосе. Антон видел себя романтическим капитаном, который терпит две тысячи лет тишины ради великой цели. Макс — гениальным инженером-творцом, который строит космодромы с окнами от пола до потолка. Она же рассуждала более приземлённо. Её царство было царством порядка, цифр, логистики и ответственности. Здесь не было звёздных панорам за иллюминаторами и не было капитанских кресел из старых фильмов. Здесь была работа — бесконечная, выматывающая, но необходимая. Работа, без которой ничего не у этих двоих фантазёров не получилось бы.

И вот в этом кабинете, внутри своего цифрового царства, она проводила большую часть времени. Сейчас, когда Антон и Макс были на других концах звёздной системы, она осталась «на хозяйстве», как сказал Антон с лёгкой улыбкой и благодарным взглядом. Теперь она была обязана обеспечить всем необходимым обе величайшие стройки. Создание одновременно двух колоний в одной системе требовало миллионов тонн грузов, которые необходимо было гнать от газового гиганта к внутренним планетам. Для этого были задействованы десятки больших транспортных кораблей и сотни поменьше. Каждую секунду вносились правки в логистику и в объёмы заказываемой продукции. Не проходило и нескольких часов, чтобы либо от Антона, либо от Макса не приходили корректировки по спискам, объёмам и задачам. Сегодня утром Антон запросил дополнительные 1200 тонн высокопрочного полимера для укрепления стен пещер на Ирии — «на случай сейсмической активности». Через два часа Макс добавил срочный заказ на 800 тонн сверхпроводящих кабелей. Ещё через час — новый список семян для биопринтеров: дубы, берёзы, клёны, сосны, даже несколько видов фруктовых деревьев для создания подземных парков, чтобы «люди могли прогуляться в лесу». Анна только вздохнула и добавила это в список с приоритетом «высокий», пересчитав время работы биопринтеров и сдвинув на три дня доставку на Ирию очередной тысячи тонн металлоконструкций.

Каждый раз, открывая очередное сообщение, она мысленно готовила ответ: «Нет, Макс, нельзя», «Нет, Антон, не сейчас». Но вместо этого писала: «Принято», «Добавила в план», «Сделаю».

Анна смотрела на мигающие красные уведомления и тихо выдохнула. Это было выматывающе — даже для ИИ. Хотя, казалось бы, выматывать не должно. Но человеческая часть сознания, которая досталась ей при копировании от Антона, всякий раз возвращала её сосредоточенный ум к последнему их общему разговору. К тому самому, который до сих пор не давал ей покоя. Который заставлял её иногда останавливаться посреди работы и просто смотреть в пустоту.

— Нам необходимо подарить людям какую-то цель. Мечту, — сказал тогда Антон, сидя в той самой виртуальной столовой «Энтерпрайза» с чашкой кофе в руке.

Анна спросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Нам необходимо сразу же, как только мы построим базу, ещё во время создания колонии, закладывать мысль о том, что мы будем терраформировать обе планеты.

Макс хмыкнул и возразил:

— Так, подожди. Колонизация и терраформирование, хоть и взаимосвязанные вещи, но одновременно и взаимоисключающие. Вначале нам нужно тогда терраформировать, а уж потом колонизировать обе планеты. Иначе мы просто зальём водой свои же пещеры. Или задушим людей парниковыми газами.

Антон покачал головой:

— Ну, нам придётся совместить эти два понятия.

— Подождите, ребята, — вмешалась Анна. — Так мы терраформируем миры или колонизируем? Если мы всё-таки будем строиться в каньонах, как вы задумали, то как только мы начнём туда доставлять воду, их скорее всего затопит. Вам не кажется, что это противоречит плану?

Антон снова покачал головой:

— Нет. То есть да. Я имею в виду, что первые колонии мы будем строить по марсианскому пути. Хоть мы и очень умные, и у нас есть знания всей земной цивилизации до XXV века включительно, я не готов рисковать. Мы пойдём здесь по марсианскому пути — уже проверенному и оплаченному ценой жизни десятков тысяч человек. Но в любом случае нам придётся сразу же, ещё до появления людей, начать терраформировать этот мир.

— Зачем? — раздражённо спросила Анна. — Это сожжёт гигантское количество ресурсов и не гарантирует нам успеха. Мы можем потратить века на попытки, а в итоге получить лишь две мёртвые планеты с чуть более толстым слоем атмосферы. Или вообще ничего.

Антон тяжело вздохнул и ответил:

— Если мы не дадим людям некую великую цель, некую надежду, мы в лучшем случае создадим общество сибаритов.

— Общество сибаритов? — удивлённо переспросила Анна. — Нам необходимо сейчас хотя бы что-то создать, дать людям кров и тепло. Еду, безопасность, возможность жить без постоянного страха смерти. Это уже будет больше, чем было у многих на Земле в последние века.

— Нет, — резко ответил Антон. — Надо сразу же исходить из мысли о том, что мы хотим увидеть через тысячу, через десять тысяч лет. Мы не можем просто взять и позволить людям жить в вечной подземной цитадели без надежды на светлое будущее, без возможности когда-нибудь выйти и пройтись под голубым небом нового мира.

— Ты же понимаешь, что даже земная цивилизация на пике своего развития не смогла терраформировать жалкий Марс? — возразила Анна. — А у нас их два, и одновременно. Мы говорим о создании магнитосферы, о миллиардах тонн воды из комет, о десятилетиях бомбардировки атмосферы — это не проект на века. Это проект на тысячелетия. И кто знает, сколько поколений сменится, пока мы увидим хоть какой-то результат.

Антон на несколько секунд задумался, глядя перед собой, а потом ответил:

— Мне кажется, они сдались.

— Что ты имеешь в виду? — удивлённо спросила Анна. — Что значит «сдались»?

Антон вздохнул и продолжил:

— Понимаешь, мне кажется, что в один прекрасный момент человечество в Солнечной системе сдалось. Долги, государственные долги, долги обычных граждан перед банками, экологическая катастрофа на Земле, социальное расслоение — всё это привело к тому, что люди просто сдались. Они уже не надеялись сделать мир вокруг себя лучше. Они предпочли отправить других людей к другим мирам, чтобы человечество сохранилось хоть в каком-то виде. А на себя махнули рукой.