Смертный приговор для всего, что есть на корабле.

Чем грозит повышение температуры, кроме перегрева? Как только температура поднимется всего на пару градусов, перестанут работать сверхпроводники в магнитных ловушках реактора и в линиях передачи энергии. Последствия их отключения ужасны: жёсткое излучение, в котором находится корабль — галактические космические лучи, солнечный ветер от далёкой звезды, — очень быстро уничтожит всю электронику и сделает невозможным функционирование судна. Лишь пара градусов отделяет нас от гибели из-за радиации, от полного выхода из строя всех систем, от превращения в мёртвый кусок металла, который будет вечно дрейфовать к цели, которую никогда не достигнет.

Я представил себе этот сценарий. Сначала начнут сбоить второстепенные системы. Потом отключатся навигационные компьютеры. Корабль собьётся с курса, начнёт медленно вращаться. Температура поползёт вверх быстрее. Двигатели замрут. Мы превратимся в обычный кусок металла, летящий по инерции в никуда. Эмбрионы погибнут, когда температура упадёт до космической. Или, наоборот, сварятся, если реактор рванёт. И никто никогда не узнает, что здесь был корабль с надеждой человечества.

Что делать в этой ситуации, мне было совершенно непонятно.

Самый большой источник энергии и тепла на корабле — двигатель и ядерный реактор, который его питает. Мы потеряли примерно 6 процентов мощности охладителей. Конечно, часть нагрузки можно перераспределить на остальные секции, изменить скорость работы насосов, оптимизировать тепловые потоки. Но система находится в состоянии баланса, и любые изменения неизбежно приведут к росту температуры в других узлах. Возможно, не такому критическому — это выиграет нам пару десятилетий, но проблему не решит.

Что же тогда делать?

Мой разум лихорадочно просчитывал варианты. Первое, что пришло на ум, — отключить моих компаньонов. Да, решение неприятное, но не фатальное. В конце концов, я летел много десятков световых лет в полном одиночестве. Почему бы не закончить путешествие без них? Быстрая оценка рисков показала: отключив полностью виртуальную реальность и товарищей, я выиграю лишь несколько столетий. Этого недостаточно.

Я посмотрел на Макса и Анну. Они стояли рядом, напряжённые, ждущие моего решения. Макс всё ещё барабанил пальцами по консоли, хотя данные уже были считаны. Анна сжимала и разжимала кулаки, глядя то на меня, то на модели повреждений. Я знал, что если отключу их, они исчезнут. Просто растворятся в коде, как будто их никогда не было. Анна не будет спорить, Макс не будет ругаться. Они просто перестанут существовать. И я останусь один. Снова. Как в первые годы, только теперь без надежды создать кого-то ещё, потому что энергия будет нужна для выживания.

Нужно что-то ещё.

Дальнейший анализ: отключение вторичных систем, не необходимых для выживания корабля — освещение, виртуальные симуляции, второстепенные сенсоры, — даст ещё пару десятилетий. Всё равно мало.

Я закончил. Быстрый анализ показал: это даёт лишь полпроцента из необходимых восьми, на которые нужно уменьшить мощность реактора. Вариантов больше нет.

И неожиданно Анна за спиной заговорила:

— Антон, ты знаешь, что необходимо сделать.

Я повернулся к ней с недоумением, пытаясь понять, что она имеет в виду.

— Что ты имеешь в виду?

— Нужно просто отключить часть систем.

— Я уже решил: отключу вас и сверну все ваши проекты.

— Это даст три-четыре процента экономии. Этого недостаточно, чтобы спасти корабль. На кону стоит именно вопрос спасения. Если перегреются сверхпроводники, погибнем все, и миссия будет провалена. — Она изогнула бровь, глядя на меня с интересом, почти с вызовом.

Я не ответил ей, потому что умом уже начал понимать, к чему она клонит.

— Ты знаешь, что нам нужно отключить? Подумай на секунду. Отбрось свою человеческую часть и подумай разумом машины. Никакого решения проблемы нет. И я, и Макс уже провели анализ, используя твои мощности. Ты должен действовать строго согласно протоколу.

Протокол — это удивительное изобретение человечества. Это инструкция, необходимая для решения тех или иных проблем. И очень часто она становилась инструментом морального оправдания. Лечебные протоколы, протоколы безопасности, в конце концов — инструкции для ведения войны. Человечество всегда стремилось создать тысячу и один протокол, придумать тысячу и одно решение для проблем, с которыми может столкнуться.

Я вспомнил, как в детстве читал книгу о нацистских врачах, которые проводили эксперименты на людях. У них тоже были протоколы. Подробные инструкции, как правильно пытать, как фиксировать результаты, как утилизировать трупы. Они считали, что следуют правилам. Что протокол освобождает их от ответственности. Я всегда думал, что это чудовищно. А теперь я сам стою перед выбором, и протокол говорит мне: «Отключи медицинский модуль. Пожертвуй эмбрионами». И если я последую ему, я ничем не буду отличаться от тех врачей. Просто буду выполнять инструкцию.

На корабле тоже был протокол. Тот, что определял порядок действий в случае серьёзной потери хладагента.

Все системы корабля разделены на пять основных подсистем.

Первая — двигательная и энергетическая установка. Они неразделимы и находятся в приоритете защиты.

Второй модуль — модуль управления, то есть я. Универсальный контроль. Как ни странно, даже в случае моего отключения корабль может выполнить миссию: достигнуть точки назначения, правда, после этого превратится в металлическую глыбу, которая будет болтаться у новой звезды. Корабельные линии, управляющие реактором и двигателем, вполне способны достичь цели, произвести простейшие научные исследования и отправить отчёт на Землю. Зачем это было сделано — не совсем понятно.

Третий по важности — инженерный модуль. Всё, что необходимо для функционирования корабля. Он тоже приоритетный, и им нельзя рисковать.

А вот оставшимися двумя при необходимости можно пожертвовать не задумываясь.

Четвёртый — биологические склады. На корабле находится огромное количество материалов, необходимых для запуска биопроизводства. Большинство из них уникальны, но при необходимости их можно добыть в космосе. Всё, что потребуется — время, чтобы изучить пространство, найти органику, а затем с помощью молекулярных принтеров превратить её в нужные кислоты и соединения. Долго, муторно, но принтер справится почти с любой задачей.

И пятый — самое главное для меня, но самое неважное с точки зрения разработчиков проекта: медицинский блок. Блок, отвечающий за сохранение яйцеклеток, оплодотворённых и неоплодотворённых, сперматозоидов.

Самое поразительное во всём этом — тот факт, что колонизация потенциального мира изначально не предполагала существования этого модуля. Судя по всему, он был добавлен едва ли не в последний момент. Зачем? Для меня это так и остаётся тайной. Ведь предполагалось, что медицинские биопринтеры и биологический модуль смогут полностью закрыть любые потребности и даже в конце концов напечатать человеческие яйцеклетки и сперматозоиды, необходимые для первого потомства.

Тем не менее, на корабль в последний момент добавили этот медицинский блок. Он же оказался третьим по величине потребителем энергии, поглощая больше 17 % всего вырабатываемого электричества и, соответственно, генерируя 17 % всего тепла.

Его отключение в рамках протоколов безопасности корабля считалось единственно верным решением в той катастрофе, в которую мы попали.

— Нет, — решительно ответил я. — Эти эмбрионы пролетели больше 150 световых лет не для того, чтобы вот так умереть.

Я почти физически ощущал, как эти слова повисают в воздухе. Макс перестал барабанить по консоли. Анна замерла, глядя на меня с выражением, которое я не мог прочитать — смесь уважения, отчаяния и чего-то ещё, похожего на облегчение.

Анна с грустью посмотрела мне в глаза и ответила:

— Если ты не согласишься и не выключишь медицинский модуль, весь этот полёт окажется бессмысленным. У нас останутся все необходимые биологические материалы. При помощи них мы сможем создать всю нужную органику для колонизации нового мира, если там такой не окажется. Это вопрос не этики — это вопрос выживания. Либо мы спасаем корабль и оставляем шанс на успех миссии, либо мы теряем и корабль, и эмбрионы, и тогда мы уже ничего не добьёмся. Станем лишь очередным бездушным куском металла, который продолжит своё плавание меж звёзд.