— Вы… меня оставьте. Я вас задерживать буду. А до солнцестояния…

— Я тебе оставлю, — хмыкнула Исмея. — Волкам на съедение? Сдурел, Барти Блэквинг?

Приложила ладонь к его лбу. Пылает, что твой костер.

— Квилла говорит, тебе будет хуже. Это пока цитрусовое действует… Мы что-то придумаем. А пока — отдыхай.

Если мятежный друид решит ее силой вести к Аяну, лес встанет на его сторону. И тогда — привет, корни, ветки и деревянная тюрьма. Значит… надо придумать что-то другое вместо простого имперского приказа.

— Но… — Барти попытался встать, но Ис обоими руками пригвоздила его обратно к носилкам за плечи.

— Это не обговаривается. Приказ Империи, — и она даже подмигнула. А Барти замер, совершенно растерянный, но храбриться прекратит. — Кора, покормишь нашего героя супом? Пара ложек перед сном ему не повредит. А потом спать. Проследишь, пташка? Заботу о больном поручаю тебе.

И подмигнула на сей раз девочке Мельварнов. А потом с воодушевлением подсела к костру рядом с Квиллой Мель.

— Как там суп? Есть можно?

Это относилось уже к прихлебывающему вовсю обнаглевшему Таурону.

Семнадцатое балатана, перед рассветом. Горы на границе Мирахана и Черного Тополя.

Тильда подкралась неожиданно.

— Ты бы поспала, императрица.

Впавшая в бессмысленный транс Ис вздрогнула, отвлекаясь от созерцания догорающего костра.

— Я пытаюсь найти решение, — прошептала она в ответ и покосилась в сторону спящих Квиллы и Таурона.

Где-то там, в темноте. Теперь и не видать — пламя почти потухло. Кора же свернулась калачиком под боком у Барти, и слабые отблески делали ее растрепанные волосы будто цвета переспелой вишни.

— И ничего не выходит, — заключила все тем же шепотом, поежилась: холодно стало совсем. — А ты чего не спишь?

Тильда пожала плечами, поглаживая ларипетровый браслет. Забрала таки у друида обратно.

— Его хватит на одну поездку. И если не выдвинемся через несколько часов — на солнцестояние опоздаем. Я спрашивала деревья — правда. Таурон не солгал: опоздаем.

— Если бы у нас были еще кристаллы…

Тильда вздохнула в ответ.

— Ты прости, Ис, не хочу критиковать — но об этом ты и думаешь всю ночь вместо того, чтобы отдыхать? Кристаллов нет. Таков факт. Добыть из негде. И думать тут не о чем. Так что прошу — ложись уже спать и отдохни по-человечески. Клен присмотрит за Барти, выбора у нас нет — придется его оста…

— Не может быть и речи, — горячо оборвала сестру Исмея. — Квилл сказала, что к утру влияние зелья пройдет, и его станут мучать страшные боли. Ты хоть представляешь, каково ему будет тут одному? Или пусть даже с Корой, ведь пташка наверняка его не бросит? Она не бросит, Тиль, так разве могу я?!

Брови Тиль поползли вверх из-под маски на лоб. Черные, красиво изогнутые.

— И что ты станешь делать? Чем сможешь помочь Барти, когда его скрутит боль? Держать за руку? Серьезно? Не узнаю тебя, Ис. Ты всегда умела отключать эмоции и полагаться на разум. Да, порой это выглядело бесчеловечно, но сейчас — оправданно. Очень жаль, что придется обречь Блэквинга на страдания в одиночестве или с пташкой — это правда — но он сильный, он взрослый, он сдюжит. На кону жизнь тысяч людей материка — ты не можешь отказаться от них ради сантиментов.

— В том и смысл, Тиль. В их жизнях. Мы идем определенно в ловушку — ты не могла не заметить тон Таурона. Если потерять еще и Барти на пути — как мы станем сражаться? Вдвоем с тобой против Затерянной столицы и ее дрессированных лесов?

— Ты так говоришь, словно война.

— Уже не первый день как, — попыталась Ис пошутить, но вышло плохо.

Слишком страшно было… вспоминать весь тот хаос, беспорядок… и Мир во главе всего… великолепный такой.

Гад. «Учьеный» гад.

Тильда взяла вздрогнувшую ладонь младшей сестры в свои, мягко возразила:

— В Мирахане была революция. Не война. А король Аян не станет тебе причинять вред: он же король и твой союзник, в конце концов. Попытаться обыграть — да, обвести вокруг пальца — наверняка, но ты ведь и сама такая. И отлично умеешь находить выход.

Что-то прошелестело по кустам и треснула ветка. Ис поневоле придвинулась к сестре, и так и не забрала ладонь. Хотя собиралась.

Но дрожать от страха не стала. Не к лицу.

— После Даризана мои взгляды на благородство монархов несколько изменились. Таурону плевать, что я императрица. Аяну, судя по всему, тоже. С самого начала. Вряд ли он захочет от меня избавиться — иначе ему не получить Империю — но вот воспользоваться и взять силой… Я буду полностью в его руках. Одна. Это так выгодно.

Ее даже передернуло. Потому что… Таурон с его лесными угрозами… вся история с обманом Мирахана и Империи… Указывали на то, что только это Аяну и нужно.

И пусть ему неизвестны все подробности событий в Мирахане, но он знает, что она там побывала. Знает, что обман раскрыт для всех соседей. Понимает, что теперь все изменится. И действовать надо быстро и решительно.

Дура какая. Идет прямо в пасть к врагу. И не идти нельзя — на кону королевское слово. Чтоб это честь драконы проглотили. Вместо принца.

А лучше — вместе с принцем! Или королем, чтоб туфлей подавился…

Ис поводила большим пальцем по собственному плечу.

— И как Барти может тебя спасти? Даже если он был бы здоров?

— Не знаю, Тиль, — Ис устало прикоснулась к вискам и поморщилась: начинала болеть голова. — Я ничего не знаю. Вот о том я и думаю, о том и не сплю. Один раз он уже смог, но то был лишь счастливый случай…

Только не для Бориса Эскада.

— Честнл — хотелось бы вовсе не идти в Тополь. У меня плохие предчувствия. И сил бороться не осталось: чувство, будто выпотрошили наизнанку. Но выбора тоже нет, хоть я и пытаюсь его отыскать, как ты и сказала — ради тысяч жизней подданных Империи. Так что… мое решение не бросать Барти здесь — это в первую очередь разум, а уж во вторую — чувства. Это все ради них, не вместо. С ним хотя бы есть надежда, а без него…

Тильда почесала щеку под мягкой тканью маски.

— Если бы Таурона можно было снова опоить, как это сделала Квилл в начале пути, я бы почувствовала себя увереннее, — в порыве искренности брякнула Исмея.

И тут же зажала рот руками, с опаской оглядываясь на деревья. Тильда усмехнулась и ткнула на ствол дерева позади них:

— Клены обещали нас не выдавать. Нас никто не слышит, Ис. Сейчас можно говорить открыто.

— Это ты под кленом зарыла дощечку с узором?

— Да.

— Почему клен?

Тиль пожала плечами.

— У меня возле башни Знаний растет. Мы… с Чаком у нас с ним своя история. И как-то… клены к нам прониклись симпатией.

— Чак — тоже друид, что ли?

— Вряд ли… Жан-Пьери — вестландцы, хотя, если они ведут свой род от Сваля — кто знает, с кем наш сумасшедший бард связался на тот очередной раз… Может, и с друидкой. Но деревья помогали и Авроре. Они не делятся секретом, кому симпатизируют, знаешь ли…

Клен над их головами зашелестел листьями-ладошками, будто посмеиваясь. Ис могла поклясться — ветра не было, ни одно другое дерево не дернулось.

Они, видимо, действительно симпатизируют. Хотя после симпатий морских драконов ее не удивит, наверное, уже ничто.

И союза с сиренами. Мир был прав: мир куда больше, чем она думала. Чем мы все думаем.

Но это не значит, что ей не нужно искать решение. Оно просто обязано существовать.

Голова раскалывается… Будто орех под молотком Кунста.

И это не значит, что Мир прав во всем. Он — бесчувственная деревяшка. И порывистый огонь без мозгов.

— Если бы мы только могли поехать тоннелем, мы могли бы дотащить его туда…

— Тут вроде неподалеку есть один, но им мы до самой столицы не доберемся.

Ис подняла бровь — откуда все знает?.. Видимо, клен рассказал. Тиль развела руками с коротким смешком.