Пятое балатана, над облаками Черного Тополя.

— Вот смотрью я на тьебя Исмьея, и думаю: мало тебья в детстве порольи.

Ис так и закашлялась. Что, простите?!

— А ты не на меня смотри, а на скалы. Еще врежешься…

Летят ведь прямо на них! В такой каньон разве можно идеально вписаться?!. Сейчас…

Они ждали Уня и Исмьею до самой луны, но птицы так и не вернулись. Теперь не враги и не друзья, но — вынужденные союзники целый день не трогались с плато. Ис написала письмо Кастеллету с вопросами о Тополе, сведениями о Мирахане и приказом заняться газетой «Вестник Империи», Мир со скептичной миной похитителя и владельца перечел, но от какой бы то ни было цензуры удержался, даже хмыкнул под нос одобрительно. Вот и душка. Его птичку Ис отправила сопровождать Уня — чтобы научилась, кто такой Кастеллет: вживую их пока с Миром друг другу не представишь. Ученого очень повеселила эта «придворная манера», и он долго и нудно острил что-то про вестландскую культуру, будто в ней разбирался. Одновременно копаясь в механизмах и шестеренках рубки дирижабля. Стену, которую починяли они с Барти третьего дня в пещере это напоминало лишь отдаленно. Здесь было полно света, пространства, и трубки были золотистые, и шестеренок поменьше.

Ис честно следила за ним в оба глаза, но все равно не понимала ни единого действия, а спрашивать и в который раз выставлять себя совершенной бездарностью не хотелось. Конечно, он ученый, ему и разбираться, а она императрица и не обязана… Но она и так уже слишком много признавалась этому наглецу в своем невежестве. Довольно. Так они и молчали. То ли от его монотонных, кажущихся бессмысленными движений, то ли от вынужденного бездействия, то ли от падения со скалы, то ли еще почему, в глазах со стремительной скоростью начали летать мушки, Ис неодолимо клонило в сон, но она мужественно боролась с клюющим носом… И когда, почему и как она заснула — было непонятно. Проснулась в своей комнате, как и прежде. Под одеялом, в сорочке. А багряный костюм был сложен на кресле у окна. В небе привычно цвел рассвет. Сегодня — розовым по перистым облакам. Вот так полечилась мираханским лекарством сна…

Но было легко и спокойно. Хотя гнев на нахала, что обращался с императрицей, как с вещью, не пропал. Скорее… ушел в режим ожидания.

Завтрак дерзкий мираханец накрыл в своей комнате — до дворце за такое она бы его… Но здесь не дворец, не ее территория… И следовало быть осторожной. Вежливой. Выжидающей. Вот заполучит его в Империю, тогда… и выровняет по струнке.

Ели зеленые гренки с «гусьиными» яйцами молча. Друг друга взглядами тоже ели. Но все, что сказал Мир после выпитой цикорры — что раз ответной весточки нет, тянуть нечего. Пора лететь. Завалят Тополь и без Кастеллета. Сейчас не рудники главное. А сам обман. Так что Мирахану нужны не показания регента. Мирахану нужна «Исмьея».

Открывшая было рот возразить — он ведь целых три с половиной года сюда добирался между этими скалами, так разве можно так быстро?!. — Ис поразилась, что он, оказывается, составил подробную карту горных цепей, следовательно — найти подходящие перевалы и вернуться в Мирахан возможно в течение недели. И теперь они лавировали между этих самых горных цепей, а Ис с замиранием сердца провожала заснеженные скалистые выступы, которые были так близко: Мир предупредил, что квиксил взрывоопасен, и резкий протык аэростата может закончиться взрывом, который для них будет…

Ух, лучше не думать, чем оно для них будет! И будет ли вообще! Лучше без взрывов… Неужели он правда не может поднять свой дурацкий дирижабль чуточку выше?!. Вот этот камень, совершенно точно сейчас… Ах… Пронесло… Кажется, настолько добела Исмея никогда не сжимала пальцев. Даже когда Барти пожаловался на посиневшую руку… А дирижабль плыл между между горных вершин, что, казалось, специально выставили острые выступы навстречу блестящей амальгаме.

И теперь он говорит такое?!. Пороть?!. Да он…

— Вьот, вьот. Срьазу чьювствуется недостаток воспьитания. Да, ти импьератрица, но зачьем так гордо? Твои льюди — это льюди, а не пыль под ногами.

Ис таращилась на Мира, не в силах поверить собственным ушам. Он ее сейчас… отчитывает?!. Да как он только…

— Корольи часто дьюмают, чьто лучьше своих подданих.

— Тебе не понять… Не лучше! Просто мы… на наших плечах огромная ответственность. А люди смотрят узко, они…

— А король — не льюди?.. — спросил Мир так, будто здесь была какая-то уловка.

Ис насупилась.

— Ты меня что — воспитываешь? Ты вон… смотрел бы лучше… — она ткнула указательным пальцем вперед. — О-о!!!

Но Мир повернул штурвал совсем слегка и обогнул опасно изогнутый кусок каменной глыбы, поросший льдом.

— Есльи нье било ньекому…

— Да било, било кому! — в сердцах воскликнула Ис. — Отец нас и пороть не гнушался — да! Знаешь, как мы его боялись?!. И весь Вестланд дрожал, на площади Увядших Роз одни казни… Ненавижу! — Ис топнула ногой, и едва слезы из глаз не брызнули. — Потому, да: в мое правление случилась только одна казнь. Просто потому, что совет настаивал, а я была совсем неопытна и юна. Да еще Фарр зарезал Йоргена, но это в море, в сражении, это не считается…

Она отвернулась. Обидно до слез, вот правда! Она всегда честно старалась как лучше для народа!

— Звездочета я не собиралась… Только припугнуть… — и замерла перед меняющейся в который раз картиной впереди.

Ему совсем не страшно, что ли? Стоит расслабленно у своего деревянного колеса… На очередном осторожном повороте пришлось ухватиться покрепче за золотой поручень, совсем рядом с несносным ученым. Который спросил, как ни в чем ни бывало:

— Так твой отьец умьер?

— Ну да, если бы… — брякнула Ис, большим пальцем стирая мокроту в уголке глаза, и спохватилась: — Попал в кораблекрушение, когда мне было семь. Девятнадцать лет его считали погибшим. Но год назад Тиль привезла его из путешествия на край света, и теперь он пытается подмять не то трон, не то меня… Всю это катовасию со сватовством кто, думаешь, устроил? Вот скажи, разве нормальные сестры такие подарки привозить должны?! — и снова осеклась. Несет ее, как дирижабль на скалы… — Мир, ты… не отвлекайся!

— А ти нье шурши, — и он лихо завернул колесо вбок, а потом умудрился ее придержать, чтоб не свалилась и потрепать по плечу при этом. — Я тут уже кажьдую скальу знаю.

— Я запрещаю тебе говорить со мной в таком тоне, — ледяным тоном предупредила Ис, сбрасывая его ладонь легким движением плеча.

Ишь, распоясался! Ученый, конечно, собеседник, рулевой, но это не дает ему права! Ни учить, ни помыкать, ни…

Мир хмыкнул в ответ, совершенно будто бы не обидевшись, и легонько скрутил штурвал. При этом… кабина стукнулась о что-то… Скала?.. Смерть?!.. Ис накрыла голову руками, присела, готовясь к худшему, но… ничего не случилось. Даже неловко как-то сделалось.

— Есльи ты хочьешь, чтобы я жил в Импьерии, привикай. Ну, Исмьея, сказьал вьедь — не боись!

Она почти крикнула:

— Мы пока не в Империи! И говорят не «не боись», а «не бойся»! Учись правильно выражаться. Если хочешь в Империю.

Встала, отошла, как так и надо, распрямляя спину гордо, прислонилась ею к окну, чтобы не смотреть на эти страшные горы, которые, кажется, только и мечтают, что клацнуть зубами этот волшебный аэростат, полный взрывоопасного квиксила… Как он не боялся все эти три с половиной…

Сложила руки на груди… Только его самодовольная рожа — вряд ли хорошая альтернатива. Что ни стратегия, Исмея, то провал.

И птицы где-то запропастились…

Его молчание почему-то вместо согласия звучало как дерзость. Поэтому Ис ехидно добавила:

— Пусть, кстати, я казни не люблю, но официальный закон об их отмене не был принят советом. Так что это не значит, что раз я тебя приглашаю, то тебе все можно.

Брякнула и поняла, какая это дурость. Но загорелый прохиндей не смутился.