Вот отчего спала без задних ног. Такое количество новых впечатлений свалило бы и памятник Фарра. Исмея вздохнула — заря ему пухом. Заря… Любовь… И прочие глупости.

Но — кто бы подумал — она не так уж плохо справляется без Вайда. И справится — теперь уж точно нет пути назад. Да и сколько можно сомневаться и ждать с моря погоды? Он не придет. Пора похоронить эту глупую привязанность. Теперь по-настоящему.

Сбросила свою шкуру, поежилась, вскочила, прошлась по пещере колесом. Одним, вторым, по кругу…

Король Аян Двенадцатый, чтоб его… и Тириан Басс со своими мерзопакостными интрижками.

Ну ничего, они у нее еще попляшут. Судьбу ей вершить вздумали. Ха! Да никогда. Она еще им навершит. Но для начала нужна информация. Для начала — солнцестояние и прочие реверансы, а там…

И еще колесо. И осыпаться по стене. Вскочить, боксируя воздух.

Все поставлено на карту, конечно же, но когда было иначе? Главное — запущенная шестеренка работает. Пусть и требует отладки.

Фальке восхищен Нарви. Восхищение ею и Ис вместе взятыми заняло два листа. Дурачок-дуче из Мерчевиля, что с него возьмешь.

Дальше разворачивать утреннюю гимнастику разгорячившаяся Ис делать поостереглась — они рисковала врезаться прямо в каменное подобие стола, за которым уснула щекой на камне Тильда Сваль. И лопнуть свою утреннюю тихую свободу ко всем сиренам.

Выдохнув облачко пара, заглянула, над чем там всемудрая Тиль уснула.

Под кудрявой головой и черной маской кудесницы пестрели записи, узоры «друидов», раскрытая исписанная каракулями книга… про сирен, ого. «История сирен Льдистого залива в год тысяча тридцать первый от явления Сваля».Нехило. Надо будет поинтересоваться, в чем же их история — они ведь теперь союзники Империи…

Кстати, об этом. Едва Унь вернется, надо его отправить к Фальке — как там прошло прибытие Нарви в море Духов?.. О Видящий — одной птицы в путешествии чудовищно мало! Так и кортит воспользоваться свистком очередного снежного кречета из сумки, но это ее имперский подарок Аяну Двенадцатому, чтоб эти самые сирены во главе с Нарви его на дно стащили!

Как папочку Тириана. А лучше — обоих. Что там в Истории пишут?.. Ис осторожно загнула уголок листка, мешавший прочесть строку:

«…каждой сирене известно — нет лучше колыбельной, чем песня голубого кита, и поймать ее в ракушку ципреи…»

Что за ерунда. Ну, да хронисты вечно преувеличивают, вон — Тиль тоже этим грешит. Одна ее история эпохи Сарасети читается как фантастический роман. А уж ее муженек вчера с этой любовью и богами!..

Яблоко от яблони, как говорится. Всякий здравомыслящий человек знает: чувства не рождены править балом жизни. И коль хочешь править — отодвинь оные подальше. Как Фаррел… до поры до времени.

Вечно он лезет в голову по утрам. Ис досадливо листнула «Историю сирен» и наткнулась на то самое любовное письмо.

Впрочем… это — не просто письмо мужа к жене. Кастеллет, в первую очередь — теперь ее регент. Письмо же — охранная грамота в отношении разбойников. Вещь государственной важности. Ис тихо и победно хмыкнула, тихонько вытащила вчетверо сложенный листок из рукописи Нарви, сунула в маленькую поясную сумку с бумагами. А вот нечего было спорить, сестрица. Пусть этот дурень пишет нормальные рапорты.

Очередная миссия для Уня. Где же он запропастился?

Квилла Мель свернулась клубочком в углу и похрапывала еле слышно. Очки целительница и на время сна не сняла. А вот ни Таурона, ни Барти видно не было. Ниргаве — тем более.

Ис подобрала свой плащ и укуталась, поправляя прическу, осмотрелась по углам. Металлические ящики ждали своего часа. А вот стены с шестеренками в этой пещере не было — странно. Огненная дорожка желобом по стене тянулась к постепенно проясняющейся темноте снаружи. Дыра пещеры не была закрыта ничем, но, похоже, ее грел огонь. А вот чем дальше к выходу, тем холоднее.

Ах, верно. Блэквинг собирался дежурить у костра. Там, видать, и заночевал. Холодрыга ведь — о чем думает буканбуржец?.. Впрочем, ему, наверное, климат привычен.

С мыслями о дознавателе на лицо вдруг вылезла глупая улыбка. Кто же знал, что он так хорошо поет?.. И вообще…

Ах, ваше имперское величество — довольно! Ис даже шлепнула себя ладонями по щекам, надеясь отрезвить, и ускорила шаг. Это все флер путешествия. Щенячья влюбленность Барти. Ее вечная тоска по Фарру, чье место этот щенок совершенно незаслуженно занял.

Просто больше было некого. Эх, в Вестланде с дельными людьми вечная проблема. Настоящими — не просто преданными, но теми, что умеют принимать собственные решения и отвечать за них. Барти не такой. Фарр был, а Барти нет.

Зато этот белобрысый парень с самого начала влюблен по уши в империю, а раз она стоит в ее главе — то и в императрицу. Ничего личного, только политика.

Окстись, Ис. Переживать и стесняться нечего. Барти — твоя самая удачная на данный момент правая рука. Остальное Тильда выдумала. Начитавшись любовных писем революционера на троне… Ее троне!

Барти дрых у догоревшего костра, уронив припорошенную снегом непокрытую голову на колени. Хорош сторож!

Раздосадованная размышлениями Ис думала было разбудить горе-дознавателя с пол-пинка, но остановила занесенную уже было руку в последний момент. Пожалела. Пусть… живет парень. В награду за песню и вот этот… флер, уют, тепло, все такое простое и обычное. Не имперское. Он честно старался.

Исмея улыбнулась. На сей раз не глупо: покровительственно. Прости, Барти… Ты самый честный из всех. Самый… Но этого недостаточно. И никогда не будет.

Не околел бы только, балбес. Вон — в снегу весь, от головы до ног. Императрица чуть наклонилась, легонько сдула хрустящую порошу с его завернутых в плащ плеч и непокрытых волос, вернулась в пещеру, притащила свою шкуру и тихо набросила ему на спину. Застыла, опасаясь, что сейчас ее утреннее уединение с печальным звоном разобьется в прах.

Но Блэквинг не проснулся. Только шумно засопел и спрятал нос поглубже в плащ. Да уж, дозорный из него такой же, как дознаватель.

Только почему-то Ис не разозлилась, как случилось бы прежде. Но засмотрелась на рдеющее за шпилями покрытых льдом и снегом скал утро. Красиво, сирена тебя побери… Она и не подозревала, что в мире так бывает.

Куталась в плащ, отороченный мехом морского медведя, а на востоке тихо цвело просыпающееся позеленевшее небо в рваных ошметках фиолетово-розовых облаков, начинающих сиять как мигмар из моря Духов. Первый луч пронзил пространство из-за укрытия скал. Пещера по-прежнему оставалась в тени, и из нее слегка несло сонным теплом. Исмея снова выдохнула пар, с удовольствием наблюдая, как он растворяется в подсвеченном зарей морозном воздухе.

Ее утренние вечности.

Площадка, на которой они вчера провели столь приятный и уютный во всех отношениях вечер, оказалась довольно мелкой в диаметре. Единственной возможностью с нее спуститься вниз была прижавшаяся к каменистым выступам побелевшей от снега скалы узкая тропка.

До головокружения узкая.

С цепочкой неверных следов.

Верно, по ней Барти и Тильда отправлялись на разведку вчера. Но ушли они недалеко — так и сказали, что пещера неприступна. Да и ночью, судя по плечам Барти и засыпанному пеплу, шел снег. Следы ведут прочь, тонут в белом пухе, светящимся на утренней заре. Таурон?..

Друид пришел в себя. Избежал допроса! И отправился… куда?..

Ноздри императрицы расширились: она свела брови, грудь сдавило кольцо не сильного, но резкого гнева. Удосужился сиренов Аян выбрать проводника!

Стоило бы толкнуть Барти и обоз своих ученых дам, но Исмея слишком привыкла полагаться на свои силы. Несмотря на страх, который вызывала эта высота и пропасть. Именно по причине этого страха.

Не пристало императрице бояться.

Да и друид едва в себя пришел после суток забытья. Она осторожно прижалась к стене, стараясь не смотреть вниз. Сапожок опасно скользнул, едва не сорвался. Но Ис мужественно сдержала едва не вырвавшийся писк и продолжила движение со всем своим упорством императорского высочества.