— Насть, ну что ты зависла? — Эмма толкнула меня локтем, выводя из мыслей. Мы стояли в примерочной Zara, и она вертелась перед зеркалом в ярко-красном платье, которое делало её похожей на звезду из 80-х. — Смотри, это же огонь! А тебе вот это пойдёт.

Она сунула мне чёрные джинсы с высокой талией и белую блузку с кружевными рукавами. Я кивнула, заходя в кабинку, но мысли всё равно крутились вокруг него. Я не могла удержаться — следила за ним. Не нарочно, конечно. Просто… новости о нём всплывали сами. «Ковалёв строит империю: новые контракты с Китаем, рост на 40%». «Развод с Екатериной: подробности скандала». «Полный контроль над компанией — от отца к сыну».

Он сделал это. Взял всё в свои руки, разорвал цепи, которые держали его годами. Я гордилась им. Чёрт, как гордилась! Этот мужчина, который когда-то казался мне холодным боссом, оказался сильнее, чем я думала. Он не просто выжил — он победил. И каждый раз, читая о нём, я чувствовала укол в груди. Скучала. Очень скучала. По его взгляду, по его рукам, по той искре, которая зажигалась между нами. Но я не писала, не звонила. Зачем? Он выбрал свой путь, я — свой.

— Эй, выходи, покажись! — позвала Эмма, и я вышла, крутанувшись перед зеркалом. Джинсы сидели идеально, блузка добавляла лёгкости.

— Класс, — кивнула она, поправляя мне воротник. — Ты выглядишь… счастливой. Наконец-то. А помнишь, как ты приехала? Как привидение.

Я улыбнулась, но в глазах защипало. Счастливой? Почти. Но без него… чего-то не хватало.

— Да, Эм. Всё наладилось.

Эмма замерла, её глаза расширились.

— Ты всё ещё следишь за ним?

— Не слежу. Просто… новости везде. И да, я горжусь им. Но скучаю. Чёрт, как скучаю.

Она обняла меня, крепко, по-дружески.

— Может, напишешь ему?

— Нет. Прошло полгода. Он, наверное, забыл. Может женился уже второй раз.

— Если бы женился. ты узнала бы об этом первой. — она закатила глаза.

Мы вышли из магазина с пакетами, и Лондон вокруг нас казался ярче. Дождь кончился, солнце пробилось сквозь тучи. Жизнь шла дальше. Но в кармане завибрировал телефон — незнакомый номер. Уже третий раз за три дня. Я не ответила. Не отвечаю больше. После краха отца, журналисты только и делаю что звонят.

— Отметим покупки? — эм толкнула меня в бок, не больно, но это привело в чувства.

— Конечно.

Мы вернулись в мою квартиру, нагруженные пакетами, как будто только что ограбили весь Оксфорд-стрит. Эмма сразу направилась на кухню, доставая из холодильника бутылку вина — розовое, легкое, с пузырьками, которое она всегда приносила для таких вечеров. «Празднуем твою новую жизнь!» — объявила она, разливая по бокалам. Я включила музыку — старый плейлист с хитами 90-х и 2000-х, — и мы начали распаковывать покупки, примеряя их под ритм.

— Давай караоке! — завопила Эмма, хватая пульт от телевизора. Я рассмеялась, но не сопротивлялась. Мы подключили микрофон — тот самый, который она подарила мне на день рождения два года назад, — и запустили приложение. Первая песня — «Wannabe» от Spice Girls. Эмма запела первой, размахивая руками, как будто на сцене Уэмбли. Я присоединилась, фальшивя на высоких нотах, но нам было плевать. Мы орали во все горло, прыгая по гостиной, и вино лилось, добавляя хаоса. Следующая — «Umbrella» Рианны, потом «Toxic» Бритни. Квартира наполнилась нашим смехом и визгами, а соседи, наверное, уже молились о тишине.

Через час мы выдохлись, вспотевшие и счастливые. Завалились на диван, все еще хихикая, с бокалами в руках. Эмма откинула голову на подушку, ее глаза блестели от вина и радости.

— Ой, Насть, я так рада, что ты вернулась, — вздохнула она, глядя в потолок. — Без тебя здесь было скучно. А теперь… все как раньше, только лучше.

Я улыбнулась, потягивая вино. Оно было прохладным, с фруктовым послевкусием, и на миг я почувствовала себя действительно дома.

— Да, Эм. И ты… ты выглядишь такой счастливой. Я так за тебя рада.

Она села прямо, ее щеки порозовели — то ли от вина, то ли от воспоминаний.

Эмма через месяц выходит замуж.

После всех моих рыданий и изливаний души, она все таки рассказала с кем начала встречаться и мы даже познакомились. Хороший парень, именно тот кто нужен моей лучшей подруге.

Я обняла ее, чувствуя теплую волну радости за подругу. Она заслуживала этого — после всех ее неудачных свиданий и разочарований.

— Ты пойдешь на свидание с Джеком? — вдруг спросила она отстранившись.

Я закатила глаза, ставя бокал на столик.

Джек — это парень из нашей фирмы, милый, но предсказуемый.

— Точно нет.

— Почему? Он классный! Высокий, умный, и он явно на тебя запал. Он кофе тебе приносит всю неделю?

— И скучный, Эм. Ни за что. Он рассказывает про свою коллекцию комиксов, как будто это самое захватывающее в мире. А я… я хочу искры, адреналина. Не хочу тратить время на «классного, но скучного».

Эмма вздохнула, но улыбнулась понимающе.

— Ладно, ладно. Но не сиди вечно одна. Жизнь коротка.

Мы замолчали на миг, потягивая вино, и в этот момент в дверь постучали — громко, настойчиво. Я вздрогнула, взглянув на часы: уже за полночь.

— Ты кого-то ждешь? — спросила Эмма, приподнимаясь на локте.

— Нет, — ответила, вставая. — Может, соседям надоело слушать, как мы тут орем?

Я подошла к двери, все еще посмеиваясь над нашей караоке-сессией, и открыла ее, не глядя в глазок. Дыхание перехватило, а сердце сделало кульбит в груди.

На пороге стоял Дмитрий.

Я замерла, как будто мир остановился. Он выглядел… обычным. Не в том строгом костюме, который делал его похожим на неприступного босса, а в простой чёрной футболке, облегающей его широкие плечи и мускулистую грудь, и в потёртых синих джинсах, которые сидели на нём идеально, подчёркивая длинные ноги. В руках — огромный букет алых роз, наверное, штук сто, с каплями росы на лепестках, перевязанный атласной лентой. Его серые глаза смотрели на меня с той же интенсивностью, что и раньше, но в них была усталость…

— Привет, — сказал он тихо, голос низкий, знакомый до дрожи.

Я молчала. Просто стояла и смотрела, не в силах выдавить ни слова. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Он усмехнулся.

— Никогда никому не дарил цветов.

Я наконец обрела голос, но он вышел резче, чем хотела.

— Можно было и не начинать.

— С пустыми руками приходить было бы глупо.

— Вообще приходить глупо, — огрызнулась я, скрестив руки на груди, чтобы не показать, как дрожат пальцы.

И тут за моей спиной раздался голос Эммы.

— Ого, а ты вживую ещё сексуальнее!

Дмитрий улыбнулся краешком губ — не широко, но искренне, с той искрой в глазах, которая всегда меня подкупала.

— Спасибо, — сказал он, протягивая ей руку. — Дмитрий, можно просто Дима.

Эмма, конечно, не растерялась — она схватила его руку, тряхнула энергично и тут же втянула его внутрь квартиры, как будто он был старым знакомым.

— Эмма, можно просто Эм, — ответила она, забирая у него букет. — Такие красивые! Насть, скажи спасибо, не будь невеждой.

Я закатила глаза, но слова вырвались автоматически, как на рефлексе:

— Спасибо.

Он опустил глаза на миг, будто смутился, а потом снова поднял их, глядя прямо на меня.

— Не за что.

Эмма уже суетилась, ставя букет в вазу на кухонном столе, но потом вдруг замерла и объявила:

— Я пойду.

— Эм, не уходи, — выпалила я, чувствуя панику. Не хотела оставаться с ним наедине, не сейчас, когда внутри всё кипело от смеси злости и… чёрт, ностальгии.

— Ну уж нет, поговорите, разберитесь, — отмахнулась она, хватая свою сумку и куртку. — А мне и правда пора, завтра едем смотреть торт. Не забудь, Насть!

Она чмокнула меня в щёку, кивнула Дмитрию с лукавой улыбкой и выскользнула за дверь, оставив нас одних. Дверь хлопнула, и тишина повисла, как тяжёлая штора. Я стояла, не зная, куда деть руки, и наконец повернулась к нему, стараясь выглядеть уверенно.