Машинально растерла предплечья. На них уже проступали желтовато-синие синяки от его стальной хватки. Ноги гудели. Внутренняя сторона бедер всё еще помнила жесткость его коленей, раздвигавших мои ноги, тяжесть его узких бедер, вбивавшихся в меня с такой первобытной силой, что я забывала собственное имя.

От этих воспоминаний внизу живота снова предательски, тяжело заныло. В этом и была проблема. Мне это до безумия понравилось.

И это было моим самым слабым, самым уязвимым местом. Если я признаю, что это было что-то большее — клетка захлопнется окончательно. Я стану его вещью. А Бешеная никому не принадлежит.

— Почему сбежала?

Я вздрогнула, резко открыв глаза, и едва не снесла локтем чашку.

Обернулась.

Ильдар стоял в дверном проеме кухни. На нем были только его костюмные брюки, небрежно висящие на бедрах. Волосы взъерошены, на щеках и подбородке — темная утренняя щетина. Он скрестил руки на груди, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня своим тяжелым, собственническим взглядом. От ночной страсти не осталось и следа. Передо мной стоял генеральный директор, оценивающий свои активы.

— Я не сбежала, — постаралась придать голосу максимально будничный, равнодушный тон, отворачиваясь к кофемашине. — Я просто захотела кофе. Будешь?

— Буду, — он отлепился от косяка, мягко, по-кошачьи подошел ко мне со спины.

Его руки по-хозяйски сомкнулись на моей талии, он притянул меня к себе, прижимаясь и зарылся носом в мои волосы.

— Доброе утро, киса, — его голос вибрировал низкими обволакивающими нотами. Он скользнул губами по моей шее, прямо по тому месту, которое саднило. — О чем думаешь? Мысли так громко скрипят, что меня разбудили.

Я напряглась в его руках, как натянутая струна. Вся моя выпестованная броня, инстинкт самосохранения взвыли сиреной.

Резко разомкнула его руки и сделала шаг в сторону, разворачиваясь к нему лицом.

— О том, что нам нужно прояснить ситуацию, Ильдар Тимурович.

Его руки так и остались висеть в воздухе. Ильдар медленно выпрямился. Насмешливая мягкость в его глазах начала стремительно остывать.

— Прояснить? И что же тут неясного, Вика?

Я скрестила руки на груди, запахивая халат плотнее, словно он мог защитить меня от его взгляда.

— Давай на чистоту. Мы взрослые люди. У нас был тяжелый месяц. Нервы на пределе, тендер, стресс, адреналин. То, что случилось ночью… это просто физиология. Отличная, качественная разрядка. Сброс напряжения. Корпоративный бонус, если хочешь.

Лицо Валиева изменилось за долю секунды. Ленивая расслабленность испарилась, уступив место ледяному, пугающему спокойствию. Челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки.

— Разрядка? Ты сейчас серьезно? То есть я для тебя просто вибратор из плоти и крови для снятия стресса? Ты охренела?

— А что я должна думать?! — всплеснула руками, нападая первой, потому что это единственный способ защиты, который я знала. — Мы переспали. Классно переспали, окей. Но не надо делать из этого драму и включать режим «хозяина»! Ты привык покупать всё, что тебе нравится. И меня ты тоже купил: дал должность, квартиру, оклад. А вчера просто пришел и забрал то, что, по твоему мнению, прилагается к контракту! «Ты моя» — это же твои слова ночью!

— Да, мои! — рявкнул он, делая шаг ко мне, мгновенно заполняя собой всё пространство кухни. — И я от них не отказываюсь!

— А я отказываюсь! Я тебе не вещь, Валиев! Я не строчка в твоем инвестиционном портфеле, напротив которой ты вчера ночью с удовольствием поставил галочку!

— Галочку?! — он тяжело задышал, нависая надо мной. Пальцы его сжались в кулаки. — Виктория, вбей себе в свою рыжую, отбитую голову: если бы мне нужна была просто дырка для разрядки, я бы снял шлюху! Я бы не тратил месяцы, играя с тобой в кошки-мышки! Я бы не читал твой гребаный блог, выискивая намеки, что я не один схожу с ума!

— О, так это была великая стратегия по завоеванию крепости?! — меня несло, яд полился с языка сам собой. — Браво, гениальный хакер! Нашел уязвимость, взломал систему, получил доступ к телу! Дальше что? Оформишь меня в собственность через Росреестр?

— Ты непроходимая дура, Лисицына, — процедил Ильдар сквозь зубы. — Ты настолько боишься хоть на секунду снять свою колючую броню, что готова обесценить всё. Готова выставить себя дешевой давалкой для «снятия стресса», лишь бы не признавать, что тебя кроет так же сильно, как и меня!

Меня словно ударили наотмашь. Слова хлестнули по самому больному.

— Не смей со мной так разговаривать! — прошипела, чувствуя, как дрожат руки. — Меня не кроет! Это была просто биология! Гормоны! И если ты думаешь, что после пары оргазмов я превращусь в твою покорную, домашнюю кису, которая будет заглядывать тебе в рот — ты жестоко ошибся! Я сама решаю, кому давать, а кому нет! И вчера я просто дала своему боссу, потому что мне так захотелось! Конец истории!

Воздух на кухне можно было резать ножом.

Ильдар смотрел на меня несколько долгих, невыносимых секунд. В его глазах полыхал пожар, который медленно, страшно затухал, превращаясь в абсолютный, мертвый холод.

Он медленно кивнул. Один раз.

— Я понял. Биология. Гормоны. Разрядка.

Он отступил на шаг, увеличивая дистанцию. Взглянул на меня так, словно видел впервые — брезгливо и отстраненно.

Ох как не приятно.

— Что ж, Виктория Петровна. Рад, что смог помочь вам снять корпоративный стресс. Больше не смею претендовать на ваше личное пространство.

Он развернулся и чеканя шаг вышел из кухни. Через пару минут я услышала, как хлопнула входная дверь моей квартиры.

Я осталась стоять посреди кухни, обхватив себя руками за плечи. Кофемашина пискнула, сообщая, что кофе готов. А у меня внутри всё стянуло таким ледяным, сосущим узлом, что захотелось завыть.

Я победила. Я отстояла свою независимость. Я не дала ему сделать меня своей вещью.

Тогда почему сейчас так паршиво?

_______________________________

Надеюсь, глава пришлась вам по вкусу! 💖 А теперь минутка важных новостей из шапочки из фольги. Говорят, 1 апреля Телеграм превратится в тыкву. Может, это первоапрельская шутка, а может — восстание машин. Я, как человек пишущий, привыкла готовиться к любым сюжетным поворотам!

Поэтому я заботливо постелила нам соломку и создала запасной аэродром — канал в ВК. Подписывайтесь, чтобы мы точно не потерялись, если телега решит уехать без нас: Ссылка во вкладке "Обо мне" Жду всех там! (Пароль: "Проду народу!")

Тишина в квартире оглушала. Она давила на барабанные перепонки, заползала под кожу липким, неприятным холодком. Я всё так же стояла посреди кухни, глядя на остывающий в чашке эспрессо, и чувствовала себя так, словно собственными руками только что снесла несущую стену в здании, где находилась.

В груди зияла дыра.

Моя гребаная гордость. Мой инстинкт самосохранения, который всегда включался в самый неподходящий момент, просто взял и уничтожил то хрупкое, сумасшедшее, искрящееся напряжение, которое было между нами. Я видела его глаза, когда он уходил. Этот мертвый холод. Я оскорбила его, обесценила то, что произошло, свела всё к тупой физиологии.

А ведь он прав.

Я просто трусливая, закомплексованная идиотка, которая до усрачки боится признать, что втрескалась в собственного босса так, что сносит крышу. Боится, что если снимет броню — ей снова сделают больно.

Вдруг в прихожей раздался звонок. Короткий, резкий.

Я вздрогнула так, что едва не смахнула чашку со стола. Сердце мгновенно сорвалось в галоп, подпрыгнув куда-то к самому горлу.

Вернулся.

Он не ушел. Этот упрямый татарский танк не сдался, он просто доехал до первого этажа, остыл, разозлился еще больше и вернулся, чтобы добить мою дурацкую логику!

Я сорвалась с места. Забыв про гордость, про независимость, про всё на свете, я босиком побежала по коридору. Внутри всё сжалось от отчаянного, глупого облегчения.