Это была я.

Вот мне десять лет, я стою во дворе детского дома с разбитой коленкой. Вот мне пятнадцать, я курю свою первую сигарету за гаражами. Вот я поступаю на журфак — взлохмаченная, в дешевой куртке. Вот я выхожу из редакции год назад. Вот я захожу в супермаркет возле своей хрущевки.

Меня фотографировали. Постоянно. Всю мою жизнь кто-то был рядом, в тени, и фиксировал каждый мой шаг. Этот ублюдок не просто присылал кукол, он жил моей жизнью. Следил. Дышал мне в затылок, а я даже не подозревала об этом.

У меня затряслись руки. Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как к глазам подступают слезы паники.

В самом низу этой галереи ужаса, среди фотографий, лежал один видеофайл.

— Что это за видео? — дрожащим шепотом спросила, указывая пальцем на иконку.

Ильдар посмотрел на меня. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени от недосыпа.

— Тебе лучше не смотреть.

— Что? Почему? — меня начало трясти. — Это моя жизнь! Этот псих следил за мной! Я должна знать, что там!

Ильдар пожал плечами, встал и сделал шаг в сторону, уступая мне место.

Я решительно плюхнулась в его кресло. Руки дрожали так, что я с трудом нащупала мышку. Навела курсор на файл. Кликнула дважды.

Я ожидала увидеть расчлененку. Ожидала увидеть угрозу. Ожидала увидеть лицо маньяка в маске, который обещает прийти за мной с топором.

Видео открылось на весь экран.

И в ту же секунду в мощных динамиках акустической системы квартиры на максимальной громкости взорвались звуки.

— Ааах… да… не смей останавливаться!

— Какая же ты… блять… горячая…

Громкие, влажные шлепки. Скрип кровати. Абсолютно бесстыдный, высокий стон и низкий, животный рык.

А на экране, в отличном ночном качестве, во всех анатомических подробностях транслировалось то...

— Звук… — Ильдар дернулся к столу, пытаясь дотянуться до клавиатуры.

Но он не успел.

Я с диким, паническим визгом ударила по пробелу обеими руками, вырубая плеер к чертовой матери. Мое лицо вспыхнуло так, что, казалось, волосы сейчас загорятся. Стыд был таким монументальным, что я захотела немедленно умереть, раствориться, превратиться в пиксель на этом гребаном экране.

В оглушительной, мертвой тишине, повисшей над квартирой, раздался возмущенный голос Киры, которая подошла к нам сзади с тарелкой в руках:

— Эй! Дай досмотреть!

— Кира — угрожающе прорычал Дамир, резко поворачиваясь к жене и закрывая ее собой от экрана.

— ЧТО?!

Девушка округлила свои синие глаза. Она заморгала, глядя сначала на разъяренного мужа, потом на Ильдара, а потом на меня, вжавшуюся в кресло.

Осознание того, ЧЬЕ это было порно, доходило до нее ровно три секунды.

— Ой… — Кира прикрыла рот свободной рукой, и ее щеки тоже начали стремительно розоветь. — Это вы, что ли? Ой, как неудобно-то получилось…

Ильдар

Дамир увел Киру практически мгновенно. Тагиров просто сгреб свою жену в охапку, пробормотал что-то неразборчивое, но очень угрожающее о том, что нам всем нужно остыть, и вытолкал ее в коридор. Хлопнула входная дверь, отрезая нас от их семейной суеты.

В квартире снова повисла тишина. Но теперь она была другой. Липкой, тяжелой, пропитанной адреналином и осознанием того, в каком дерьме мы оказались.

Двое суток без сна. Двое суток непрерывного кодинга, кофеина и мата, чтобы в итоге выяснить: какой-то больной ублюдок не просто следит за Лисицыной всю ее жизнь. Он еще и установил скрытую камеру в ее спальне. И, судя по ракурсу, установил совсем недавно.

Я медленно дошел до дивана и с тяжелым стуком рухнул на кожаную обивку. Силы кончились. Мозг, привыкший обрабатывать терабайты информации, сейчас отказывался даже формулировать связные мысли. Я откинулся на спинку и с силой растер лицо обеими руками, вдавливая пальцы в уставшие глаза.

Сегодня мы отдыхаем. Всё. Хватит. А завтра… завтра я подниму всех безопасников корпорации, выверну наизнанку весь даркнет, найду этого извращенца и лично сломаю ему каждую кость.

Краем глаза я уловил какое-то движение.

Медленно убрал руки от лица и опустил взгляд.

Вика.

Она не стала садиться рядом. Вместо этого она грациозно, плавно опустилась на пол. Встала на четвереньки и, не отрывая от меня своих огромных, потемневших зеленых глаз, медленно поползла ко мне. В каждом ее движении сквозила какая-то дикая, кошачья пластика. Она приблизилась вплотную, положила руки мне на бедра и мягко потерлась щекой о мое колено.

У меня внутри всё мгновенно натянулось, как стальной трос. Усталость смыло волной обжигающего, первобытного жара.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил я. Мой голос прозвучал так, словно я не пил несколько дней.

Она подняла голову. В ее взгляде смешалось всё: чувство вины за те обвинения, которые она мне высказала, страх перед тем, что мы увидели на экране, и абсолютно бесстыдное, животное желание.

— Киса просит прощения, — тихо, с придыханием произнесла она.

И прежде чем мой мозг успел обработать эту фразу, ее тонкие пальцы уверенно расстегнули пряжку моего ремня.

Она действовала быстро, но без суеты. Щелкнула пуговица, молния поползла вниз. Воздух со свистом покинул мои легкие, когда она приспустила ткань моих брюк и белья, освобождая меня. Я и так был на взводе после того гребаного видео, где наблюдал, как сам же беру ее, а теперь…

Вика обхватила меня ладонью, скользнула горячим, влажным языком по головке, и я со стоном откинул голову на спинку дивана.

Господи.

Она взяла меня в рот. Глубоко, уверенно, с каким-то отчаянным рвением. Ее губы были мягкими, горячими, язык вытворял что-то абсолютно невообразимое, сводя с ума. Я зарылся пальцами в ее растрепанные рыжие волосы, чувствуя, как пульс начинает биться где-то в висках. Все мысли о маньяке, камерах и коде вылетели из головы, стертые этим пульсирующим, влажным жаром.

Она втягивала щеки, наращивая темп, двигалась плавно, но с такой хищной отдачей, что у меня перед глазами начали плясать цветные пятна.

Тишину квартиры разорвал резкий, требовательный рингтон моего телефона, лежащего на столе.

Вика вздрогнула и попыталась отстраниться, чтобы подняться.

— Нет, — рыкнул я. Моя рука мгновенно легла ей на затылок, жестко, но без боли останавливая ее движение и удерживая на месте.

Второй рукой я вслепую пошарил по столу, смахнув пару каких-то бумаг, нащупал телефон и нажал кнопку ответа, даже не глядя на экран.

— Да, — выдохнул я, стараясь контролировать голос.

— Ильдар, слушай сюда, — в трубке зазвучал напряженный, лающий баритон Тагирова. — Я тут по пути домой прокрутил всё в голове. Если этот ублюдок поставил камеру у нее в квартире, значит, у него был физический доступ. Нам нужно срочно проверить твою базу, пересмотреть…

Дамир продолжал что-то говорить про систему безопасности, но я его уже почти не слышал.

Потому что Вика, видимо, решив, что раз я заставил ее остаться, то она будет диктовать условия, перехватила инициативу. Ее свободная рука скользнула вниз и уверенно, собственнически сжала мои яйца.

Я резко стиснул зубы, чтобы не выдать стон прямо в ухо генеральному директору.

Намек понят. Не давить.

Я послушно разжал пальцы, убирая руку с ее затылка, давая ей полную свободу действий. Почувствовав это, Лисицына победно хмыкнула прямо мне в пах и продолжила сосать с удвоенным энтузиазмом, лаская меня рукой так, что мой мозг начал плавиться.

— …поэтому нам нужно поднять все логи доступа в ее ЖК за последний месяц, — продолжал вещать Дамир.

Я зажмурился. Контролировать дыхание становилось физически невозможно. Она взяла глубже, и меня выгнуло навстречу ее губам.

— Дамир… — хрипло, едва ворочая языком, выдавил я, пытаясь перебить босса. — Давай… завтра приду в офис… и ты всё расскажешь.

В трубке повисла секундная, звенящая пауза.