Ильдар: Что за маньяк?

Я моргнула. Раз. Другой. Что? Какой к черту маньяк?!

До меня дошло через секунду. Мой блог. Абзац про куклу и записку от последователя моего сумасшедшего папаши. Он проигнорировал мое душераздирающее, искреннее извинение! Он проигнорировал моего метафорического бешеного енота! Он обошел всю лирику по широкой дуге и мгновенно включил режим службы безопасности!

Мое женское эго возмущенно топнуло ножкой.

Я: Простил?

Ответ прилетел мгновенно.

Ильдар: Нет.

Шопинг с Кирой Тагировой — это не просто прогулка по магазинам. Это спецоперация с безлимитным бюджетом, тактическим планированием и ковровыми бомбардировками самых дорогих бутиков столицы.

На следующий день после моего фееричного цифрового унижения мы встретились в центре. Диалогов не было — Кира просто посмотрела на мое лицо, всё поняла без слов, взяла меня под руку и потащила туда, где пахнет кожей тонкой выделки, селективным парфюмом и чужим превосходством.

Мы покупали мне броню.

Потому что, когда твое эго растоптано «Нет», а сердце предательски скулит, требуя добавки этого татарского героина, единственное, что тебя спасет — это внешний вид, способный убивать на расстоянии.

Я скупила половину отдела элитного нижнего белья. Кружево, тончайший шелк, какие-то абсолютно незаконные переплетения ремешков и тесемок. Зачем? А просто так. Мой внутренний Годзилла требовал чувствовать себя богиней хотя бы под одеждой. А потом мы выбрали ЕГО. Костюм. Скроенным самим дьяволом. Белоснежный, плотный шелк, идеальная посадка, подчеркивающая каждый изгиб, и вырез, балансирующий на тончайшей грани между корпоративной этикой и откровенной провокацией.

Три дня.

Ровно три дня с момента его последнего сообщения я молчала. Мой телефон лежал на столе, как неразорвавшаяся мина. Руки чесались написать какую-нибудь колкость, скинуть мем, да просто отправить точку, чтобы спровоцировать реакцию! Но я держалась. Ты сказал «Нет»? Ты не принял мои извинения, написанные кровью моей гордости? Отлично, Ильдар Тимурович. Значит, мы пойдем с другой стороны. Значит, мы будем брать эту крепость измором и визуальным терроризмом. Я не стану скулить под дверью. Я Бешеная. Я заставлю тебя самого прийти и сказать, что ты передумал.

И вот, наступил день «Х».

Утром корпоративные чаты взорвались тихим, благоговейным шепотом: Валиев возвращается. Рейс из Азии приземлился, Его Темнейшество едет в офис.

Мой час настал.

Я собиралась так, словно шла получать «Оскар» и расстреливать бывших одновременно. Белоснежный костюм сел как влитой. Кружево нового, бессовестно дорогого белья едва угадывалось под плотной тканью, даря какую-то дикую, первобытную уверенность в себе. Идеальные стрелки, распущенные, тяжелые рыжие волны, красная матовая помада. Я посмотрела в зеркало и усмехнулась. Ну давай, босс. Скажи мне свое «Нет», глядя мне прямо в глаза.

Я приехала в «Тагиров-Сити», поднялась на сорок пятый этаж, чувствуя, как внутри всё искрит и вибрирует от предвкушения. Каблуки вбивали в паркет уверенный, победный ритм. Я завернула за угол, выходя в широкую галерею, ведущую к его кабинету.

И замерла.

Мой победный марш оборвался так резко, словно я на полном ходу влетела в бетонную стену.

Ильдар был там. Он стоял у панорамного окна в конце коридора. Всё тот же идеальный профиль, всё та же широкая спина в безупречном костюме.

Но он был не один.

В его объятиях — в самых настоящих, теплых, крепких объятиях — стояла девушка.

Я не могла сделать ни вдоха. Воздух просто застрял в легких битым стеклом.

Она была… совершенством. Тем самым классическим, безупречным идеалом, который так подходил мужчине его статуса. Густые, смоляные волосы, идеально гладкие, спадающие на спину тяжелым шелком. Тонкий, аристократичный профиль, миндалевидные темные глаза, фарфоровая кожа. Утонченная, сдержанная, породистая восточная красота. Никаких растрепанных кудрей. Никаких дурацких веснушек. Никакого вызова во взгляде.

Она была всем тем, чем никогда не смогу стать я.

Я смотрела, как пригвожденная к месту, не в силах ни отвести взгляд, ни сделать шаг назад.

Девушка мягко отстранилась от Ильдара, что-то тихо, радостно сказав. А затем она подняла руку и протянула ее ему.

Ильдар взял ее ладонь в свои большие, смуглые руки. Те самые руки, которые месяц назад вжимали меня в матрас. Те самые пальцы, которые стирали испарину с моего лба. Он опустил взгляд на ее кисть.

Даже с такого расстояния, в лучах утреннего солнца, бьющего из панорамного окна, я увидела, как на ее безымянном пальце сверкнул огромный, неприлично большой бриллиант.

Кольцо.

Ильдар смотрел на этот камень, а затем… он улыбнулся.

Это была не та его фирменная, издевательская, ленивая ухмылка сытого кота. Это была не та темная, хищная улыбка, адресованная мне в полумраке спальни. Это была настоящая, теплая, искренняя и бесконечно нежная улыбка. Улыбка мужчины, который абсолютно счастлив рядом со своей женщиной.

В эту секунду мой мир не просто рухнул.

Он сложился внутрь себя, как карточный домик под гусеницами танка. Мой внутренний Годзилла, который так долго ждал его, подавился собственным ревом и сдох где-то в районе солнечного сплетения. Метафорический бешеный енот свернулся в клубок и перестал дышать.

Оглушительный, звенящий вакуум затопил голову.

Всё встало на свои места с тошнотворной, убийственной ясностью. Вот почему он не принял мои извинения. Вот почему он так легко перевел меня в другой отдел и улетел. Вот почему он сказал «Нет».

Потому что для него та ночь действительно была просто разрядкой. Просто срывом предохранителей, временным помешательством на дикую, рыжую подчиненную, которая так забавно огрызалась. А там, в его настоящей жизни, в его реальном, выверенном мире статуса и традиций, его ждала ОНА. Идеальная, правильная, своя. Невеста. Невеста, которой он подарил кольцо размером с метеорит, пока я три дня выбирала кружево, чтобы его впечатлить.

Какая же я дура. Какая же дешевая, слепая, самонадеянная идиотка.

Меня замутило. Белоснежный шелк моего «победного» костюма вдруг показался мне саваном, а я сама себе — клоуном, который выперся на арену, когда цирк уже давно уехал.

Я сделала судорожный, неконтролируемый шаг назад. Мой каблук громко, предательски звонко ударился о стык паркетных досок.

Звук выстрелом разнесся по тихой галерее.

Девушка обернулась.

А следом за ней повернул голову Ильдар.

Его взгляд мгновенно нашел меня. И я увидела, как в ту же долю секунды, едва его глаза сфокусировались на моем побледневшем лице, его теплая, счастливая улыбка просто стерлась. Исчезла, словно ее и не было.

Лицо Валиева окаменело. В темных глазах мелькнуло что-то похожее на панику, которая тут же скрылась за непроницаемой, ледяной маской генерального директора.

Титаник встретился с айсбергом. И я пошла ко дну, не успев даже надеть спасательный жилет.

— Виктория Петровна, вам нехорошо? Вы какая-то бледная.

Его голос прозвучал ровно. Идеально выверенно. Ни единой нотки той паники, что мелькнула в его глазах секундой ранее. Тон генерального директора, который случайно столкнулся с сотрудницей в коридоре.

Мой взгляд намертво приклеился к его смуглым пальцам. Он всё еще держал её за руки. Бережно. Трепетно. Словно она действительно была сделана из тончайшего фарфора, и он боялся ее разбить. Меня он так не держал. Меня он вжимал в матрас и хватал за горло.

— Н-нет, я… просто задумалась, — мой собственный голос показался мне чужим. Скрипучим, надтреснутым. Я лихорадочно огляделась по сторонам, словно надеялась найти на стенах инструкцию по экстренной эвакуации с тонущего корабля. — Не знаю, зачем вообще сюда поднялась…