Мы сидели в небольшой гостиной зоне этого же номера. Я — на краешке кресла, судорожно кутаясь в свое помятое дизайнерское платье, как в пуленепробиваемую броню. Ильдар расположился напротив, на кожаном диване. Он сидел, широко расставив ноги (по вполне понятным и очень неловким причинам), откинув голову на спинку и прикрыв глаза.

Услышав мое робкое предложение, он медленно, очень медленно опустил голову.

Если бы взглядом можно было превращать в пепел, от меня бы сейчас осталась только горстка сажи на дорогом ковре.

В его темных глазах плескалось такое концентрированное бешенство, что мне захотелось сползти под кресло и притвориться ветошью.

— Лед? — процедил Валиев сквозь стиснутые зубы. Его голос всё еще предательски сипел. — Себе к голове приложи. Может, хоть так у тебя там мозги заработают.

Я виновато втянула голову в плечи. Крыть было нечем. Осознание того, что именно произошло и от чего этот лощеный урод меня спас, наваливалось тяжелой бетонной плитой.

— Ты вообще в своем уме? — взорвался он, резко подавшись вперед, но тут же болезненно поморщился и замер. — Ты криминальный журналист или восторженная первокурсница из Мухосранска?! Как можно быть такой непроходимой идиоткой?

— Эй, давай без оскорблений!

— А как тебя еще называть?! — рыкнул Ильдар. Вся его холодная невозмутимость слетела к чертям. — Ты поперлась к Бергу! К Максу, мать его, Бергу! У него репутация такая, что на нем пробы ставить негде! Вся тусовка знает: этот розовый павлин девчонок регулярно опаивает, тащит в свою «студию» и трахает! А они потом даже заявить на него не могут!

Он тяжело, со свистом втянул воздух, сверля меня злым взглядом.

— Знаешь почему не могут? Потому что ублюдок всё снимает на камеру! И на этих видео они сами, под кайфом, на него вешаются и умоляют о продолжении! И ты, профессионалка хренова, борец за справедливость, берешь из его рук бокал и послушно пьешь! Как ты вообще додумалась до этого?! Инстинкт самосохранения вместе с работой потеряла?!

Я вжалась в спинку кресла. Внутри всё похолодело. Перед глазами снова всплыла влажная, потная ладонь Берга на моем колене и его шепот про «настоящие вибрации». Меня передернуло от подкатившей тошноты.

— Да я была внимательной! Я же не дура, просто отвернулась на секунду! К тому же, я пила только из своего бокала! И вообще, откуда мне было знать, что на таких пафосных тусовках этот розовый свин до сих пор использует клофелин или что он там мне подмешал?!

Ильдар издал звук, средний между болезненным стоном и презрительным смешком.

— Клофелин? Серьезно? Ты застряла в девяностых, Бешеная. Это была синтетика. Сильный эмпатоген с эффектом потери кратковременной памяти и мышечным релаксантом. Ты бы не просто пошла с ним в студию, ты бы сама дверь открыла, станцевала ему на столе, а на утро думала бы, что это была великая любовь. Если бы вообще что-то вспомнила.

Сглотнула. Картинка вырисовывалась всё более тошнотворная.

Я поежилась, инстинктивно обхватив себя руками. Страх запоздало лизнул позвоночник ледяным языком. Ладно. Допустим, он меня спас. Допустим, в этот раз мой внутренний радар дал сбой, и я действительно у него в долгу.

Но признавать это вслух перед человеком, который пустил мою жизнь под откос? Черта с два. Лучший способ защиты — это нападение. Тем более, когда противник временно выведен из строя твоим же точным ударом.

— Знаешь что? — воинственно вздернула подбородок, покрепче натягивая на плечо сползающую бретельку платья. — Если бы кто-то не лишил меня работы, мне бы не пришлось тереться по злачным углам и выпрашивать эксклюзивы у розовых свиней!

Ильдар медленно моргнул. Кажется, моя железобетонная женская логика нанесла ему удар не меньшей силы, чем мое колено минутами ранее.

— Потрясающе, — сипло выдохнул он, массируя переносицу пальцами. — Просто браво. Я вытаскиваю ее из лап насильника, приношу в безопасный номер, не пользуюсь ее… — он выразительно скользнул взглядом по моему помятому декольте, — щедрыми пьяными предложениями, получаю за это по яйцам, и я же еще и виноват.

— Да, виноват! — не уступала, чувствуя, как внутри снова закипает застарелая, выдержанная как хорошее вино обида. — Ты сломал мне жизнь! Ты уничтожил мою карьеру, стер в порошок, выставил на улицу! Я год писала про, мать их, поделки из втулок, Ильдар! Год! А всё потому, что ваше лощеное сиятельство решило поиграть в бога! И ты думаешь, я сейчас упаду в ножки и скажу тебе спасибо? Да я до сих пор тебя ненавижу! Я на эту вечеринку поперлась только потому, что ты закрыл для меня все нормальные двери!

Валиев замолчал. Он смотрел на меня долго, тяжело, а потом… просто закрыл глаза и издал такой долгий, мученический вздох, словно общался не с взрослой женщиной, а с трехлетним ребенком, который съел жука и теперь возмущается, что ему невкусно.

— Лисицина... — голос его прозвучал неожиданно тихо, но от этого еще более весомо. — Ты, мать его, лучшая журналистка в этом городе. И за целый год ты так и не удосужилась провести расследование?

Мой обличительный запал споткнулся на ровном месте. Я непонимающе нахмурилась.

— О чем ты?

Ильдар чуть пошевелился на диване, снова скривился, осторожно меняя позу на менее болезненную, и уставился на меня своими темными, непроницаемыми глазами.

— Я не херил твою карьеру, Вика, — раздельно, чеканя каждое слово, произнес он. — Я вообще ничего не делал, кроме того, как закрыл издательство. И то основная причина была даже не в том, что ты там написала о жене Тагирова.

— А в чем же тогда?! — возмутилась, чувствуя, как привычная картина мира начинает давать трещины. — Звезды не сошлись? Костюм жал в плечах, и ты решил выпустить пар на моих коллегах?!

— В том, — жестко отрезал Валиев, игнорируя мой сарказм, — что это издательство было под крылом холдинга Тагировых. А конкретнее — под контролем отца моего босса.

Я застыла, приоткрыв рот. Мой мозг, всё еще слегка приторможенный действием синтетики, отчаянно пытался обработать информацию.

— Твоя статья была просто удобным поводом, и последней каплей моего терпения и терпения Дамира — продолжил добивать меня Ильдар, откидывая голову на спинку дивана. — Через эту газетенку сливалась информация, бившая по нашему делу. Мы решали конфликт внутри семьи. Рубили хвосты. А ты просто оказалась не в том месте, не в то время и слишком громко лаяла со своей “эксклюзивной” правдой.

В гостиной повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит кондиционер и как скрипят шестеренки в моей голове.

— Но… но черные списки? — слабо пискнула, чувствуя себя полной идиоткой. — Меня никуда не брали. Мне прямым текстом говорили, что я перешла дорогу не тем людям!

Ильдар криво усмехнулся, хотя в глазах не было ни капли веселья.

— И ты конечно же подумала, что это я. Нет Вика, я ни чего не делал. если кто и замешан в этом так это скорее всего брат Дамира.

Медленно опустилась на спинку кресла. Внутри всё как-то разом опустело.

То есть… весь этот год… вся моя ненависть, все мои планы мести, все мои слезы над кактусом Валерием — всё это было направлено не на того злодея? Он меня даже не отменял? Я была просто щепкой, отлетевшей при рубке леса их миллиардерских разборок?

— И… почему ты не сказал мне это раньше?

— Когда? — Ильдар насмешливо выгнул бровь. — Когда ты орала на весь подъезд, что я хочу расчленить тебя на органы, и натравливала на меня пьяного десантника с вантузом? Или когда сегодня ты пыталась пробить мне пах своим острым коленом? Знаешь, киса, ты как-то не располагаешь к задушевным беседам.

Ну здравствуй, уютненький.

Это снова я. Надеюсь, вы там еще не разбежались, потому что сегодня в нашей программе рубрика «Чистосердечное признание» или «Как достичь дна и попросить лопату».

Помните, в прошлом посте (эдак штук сорок назад), я клялась своим кактусом Валерием, что уничтожу лощеного татарского принца Ильдара Валиева? Рассказывала вам, как этот демон в костюме разрушил мою карьеру, занес меня во все черные списки и пустил мою жизнь под откос? Вы тогда еще писали мне в комментариях: «Жги, Бешеная! Покажи этому мажору, где раки зимуют!»