— Какой, блять, завтра?! — взорвался Тагиров, и от его рыка динамик телефона жалобно хрипнул. — Ты меня вообще слышишь, что я тебе говорю?! Завтра дома сиди! Не вылазьте никуда, оба, пока мои люди не проверят вашу нору и ее квартиру! Понятно?!

Лисицына в этот момент провела языком по уздечке, и я сжал свободную руку в кулак так, что ногти впились в ладонь.

— Ага… — только и смог глухо простонать я, отбрасывая телефон куда-то на другой конец дивана.

Я снова зарылся обеими руками в ее огненные волосы, полностью отдаваясь этому безумию. Если завтра нам суждено сидеть взаперти, то эту ночь мы точно не потратим на сон.

Вика не давала мне ни секунды передышки.

Она чувствовала, как я напряжен, как натянуты мои мышцы, и намеренно доводила меня до грани.

Ее губы, язык, легкие касания зубов — всё это сплеталось в один сплошной, пульсирующий поток чистого наслаждения.

Я дышал тяжело, рвано, глядя в потолок, и чувствовал, как тугая, обжигающая спираль внизу живота скручивается до предела.

— Вика… — хрипло выдохнул, предупреждая, чувствуя, что еще пара таких движений, и я просто сорвусь.

И ровно в этот момент, когда я уже балансировал на самом краю, готовый сорваться в пропасть, она резко остановилась.

Просто отстранилась.

Холодный воздух квартиры ударил по влажной коже. Контраст был настолько резким, а прерванное удовольствие настолько болезненным, что у меня перед глазами на долю секунды потемнело.

Я резко открыл глаза и непонимающе уставился на нее, тяжело дыша.

— Какого хрена? — прорычал я, инстинктивно потянувшись к ней, чтобы вернуть обратно. Мое тело буквально горело, требуя логического завершения.

Вика не сдвинулась с места. Она медленно, почти грациозно вытерла влажные губы тыльной стороной ладони. В ее огромных зеленых глазах, несмотря на всю дикость ситуации, плясали абсолютно трезвые, дьявольские искры.

— Я не позволю тебе кончить мне в рот, Валиев, — заявила она своим фирменным, безапелляционным тоном, глядя на меня снизу вверх. И, словно добивая, издевательски добавила: — Дальше как-нибудь сам.

Мой мозг, который и так работал на резервных мощностях после двух бессонных суток, просто завис.

Я уставился на нее, чувствуя, как пульсирующая боль в паху сводит меня с ума. Как-нибудь сам?! Я на грани! Я буквально взорвусь через секунду!

— Ты издеваешься? — выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Лисицына, это не смешно.

Уголки ее губ медленно поползли вверх, складываясь в ту самую хищную, безумную улыбку Бешеной, от которой у меня всегда сносило крышу.

Она грациозно поднялась с колен. Скинула с себя остатки одежды, оставшись только в тонком, черном кружевном белье. А затем одним кошачьим движением забралась на диван, прямо на меня, усаживаясь мне на бедра.

Я замер, завороженно глядя на то, что она делает.

Вика не стала ничего снимать. Она просто подцепила пальцами узкую полоску кружева на своих трусиках и властно, небрежно оттянула ее в сторону.

— Вика… — только и смог простонать я.

Она не дала мне договорить. Приподнявшись на коленях, она посмотрела мне прямо в глаза и резко, одним глубоким, скользящим движением насадила себя на меня до самого основания.

— Су-у-ука… — вырвался из моего горла глухой, звериный рык.

Контраст между холодом комнаты и ее обжигающим, невероятно узким, влажным жаром внутри был таким сильным, что меня выгнуло на диване. Я впился пальцами в ее бедра, намертво фиксируя ее на себе.

Вика запрокинула голову назад. Ее огненные волосы водопадом рассыпались по спине. С ее губ сорвался высокий, рваный, абсолютно бесстыдный стон, обнажая длинную, красивую линию шеи. Она вздрогнула, принимая меня целиком, и ее мышцы внутри инстинктивно сжались, обхватывая меня так плотно, что у меня потемнело в глазах.

Она начала двигаться.

Сначала медленно, тягуче, словно проверяя свои и мои границы, а затем резко взвинтила темп. Она скакала на мне, забирая всю инициативу себе, вколачивая меня в кожаный диван. Ее дыхание стало рваным, грудь тяжело вздымалась перед моим лицом.

Это был не просто секс. Это было какое-то дикое, отчаянное экзорцистское действо. Мы выбивали друг из друга страх последних дней, напряжение от того гребаного видео, усталость бессонных ночей и всю ту паранойю, которая скопилась вокруг нас.

Я припал губами к ее обнаженной шее, кусая кожу, слизывая выступающие капельки пота.

Вика запустила пальцы в мои волосы, царапая затылок, и стонала так громко и сладко, что я терял остатки рассудка. Полоска кружева, которую она отодвинула, терлась о нас, создавая дополнительное, сводящее с ума трение.

Темп стал невыносимым, лихорадочным. Звуки шлепков кожи о кожу эхом разносились по огромной, пустой квартире.

— Ильдар! — вскрикнула она, и ее ногти болезненно впились в мои плечи.

Ее тело внезапно напряглось, натянулось как струна. Внутри всё сжалось в таких диких, спазматических пульсациях, что она буквально начала выжимать из меня душу.

Ее оргазм обрушился на меня, затягивая за собой.

Я не смог сдержаться.

С глухим, сорванным рыком я сделал последний, максимально глубокий толчок, вдавливая ее в себя, и кончил.

Мы замерли.

Вика обессиленно рухнула мне на грудь, пряча лицо у меня на плече. Ее сердце колотилось о мои ребра с такой же бешеной скоростью, как и мое. Я обнял ее обеими руками, крепко прижимая к себе, зарываясь носом в ее пахнущие адреналином и моим парфюмом волосы.

Мы тяжело, хрипло дышали в унисон.

Она не издевалась. Она просто взяла то, что хотела, именно так, как хотела.

Моя ненормальная, отбитая на всю голову Лисицына.

Я провел ладонью по ее влажной спине и, всё еще пытаясь восстановить дыхание, тихо хмыкнул ей в макушку:

— Если ты думаешь, Бешеная, что после, я отпущу тебя в свою квартиру или позволю кому-то другому подойти к тебе ближе чем на километр… ты глубоко ошибаешься. Я найду этого урода. И я его уничтожу.

Вика слабо пошевелилась на моей груди. Приподняла голову, посмотрела на меня своими затуманенными, уставшими глазами и, криво, но искренне усмехнувшись, прошептала:

— Я и не сомневалась, босс. Но до завтрашнего утра… мы никого не ищем. Выдай мне еще дозу.

***

Мы сползли с дивана на пушистый ковер как-то незаметно.

Мое сердце всё еще отбивало рваный ритм где-то в горле, а кожа горела там, где ее касались пальцы Вики.

Она лежала на спине, раскинув руки, тяжело и глубоко дыша, а я полулежал рядом, опираясь на локоть, и просто смотрел на нее. На разметавшиеся по ворсу ковра рыжие волосы, на блестящую от испарины кожу, на россыпь веснушек на плечах.

Мой внутренний зверь, наконец-то получивший свое, довольно урчал, сворачиваясь в клубок. Я провел пальцем по линии ее живота, наслаждаясь тем, как она инстинктивно вздрогнула от моего прикосновения.

И тут тишину разорвал ее голос. В нем не было ни капли томности или послевкусия оргазма. Это был голос Бешеной — собранный, въедливый и опасно спокойный.

— Я вот о чем подумала, Валиев.

Я лениво изогнул бровь, не прекращая вычерчивать узоры на ее коже.

— А ну, удиви меня.

Она повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд был таким цепким, словно она снова брала у меня интервью.

— Эти карточки… откуда этот маньяк знал, что я тебя встречу? Что именно ты сможешь их понять?

Мои пальцы замерли. Ленивая расслабленность дала первую, едва заметную трещину.

— У тебя еще есть друзья-хакеры?

— Вот именно, что нет, — Вика нахмурилась, глядя в потолок, словно пытаясь найти ответы там. — Ты сам сказал, что это игра, в которую вы с Дамиром играли. Но не все же хакеры в нее играют, да?

— В эту игру играли единицы. Ну, человек десять, не больше. Я бы сказал, она не очень популярная, сугубо для своих. К чему ты ведешь?

— Не знаю. Я просто не могу понять, как он предугадал, что мы с тобой встретимся? Другой бы не понял, что это за карточки, а тут всё складывается так, как будто всё было продумано заранее. Вплоть до того, что мы с тобой окажемся в одной постели.