Змей внутри манипулятора свернулся в тугое кольцо, наслаждаясь внезапным всплеском адреналина. Аларик гада Рус не собирался отдавать свою собственность — будь то завод, душа или преданный слуга — каким-то заморским гастролерам. Но прежде чем вступить в войну, ему нужно было окончательно сорвать маску со своего карманного Грандмастера. Охота за правдой началась.

Солнце медленно опускалось за шпили столичных башен, окрашивая небо в тревожные, багрово-золотые тона. Аларик стоял у панорамного окна своего кабинета, задумчиво перекатывая в пальцах гладкую поверхность ядовитой иглы-сенбона.

Информация, переданная Натальей Потоцкой, идеально ложилась в мозаику, которая начала складываться в гениальном мозгу бывшего криминального хирурга. Дальневосточный синдикат «Багровый Лотос» не стал бы пересекать половину земного шара и атаковать объекты могущественного столичного аристократа ради банального грабежа. Им нужна была кровь. И они были абсолютно уверены, что цель находится здесь.

Дверь кабинета приоткрылась, и на пороге возникла сама графиня. Оставив роскошный «Эфир-Фантом» у парадного входа, чаровница поспешила предстать перед господином лично. Ее лицо, обычно сияющее самоуверенностью и эффектом «Слез Афродиты», сейчас казалось бледным и напряженным.

В руках шпионка держала небольшую шкатулку из черного лакированного дерева.

— Проходите, Наташа, — Теневой Владыка небрежно бросил смертоносную иглу на сукно стола. — Я вижу, наши гости оставили не только надпись на воротах.

— Вы правы, мой господин, — графиня поставила шкатулку на стол и невольно отступила на шаг. — Выжившие охранники… точнее, тот единственный, кто сохранил рассудок, передал это. Они сказали, что это «визитная карточка для хозяина дома».

Аларик изящно подцепил концом Трости Мефистофеля изящную бронзовую защелку. Крышка откинулась. Внутри, на подушке из алого шелка, покоился скрученный свиток из рисовой бумаги и… три отрезанных пальца с перстнями гильдии логистов, принадлежавших начальнику разгромленного склада. Срезы были настолько идеальными, словно плоть разделили на атомарном уровне, минуя стадию физического сопротивления кости.

Трикстер брезгливо поморщился, подцепил свиток двумя пальцами в белоснежной перчатке и развернул его. Иероглифы были выведены тушью, смешанной с кровью. Ниже шел изящный перевод на имперский язык:

«Лотос распускается даже в снегу. Тень Узурпатора накрыла Восток. Вы укрываете того, кто предал Нефритовый Трон. Отдайте Голову Дракона до исхода третьей луны, или ваша Империя станет пеплом, а ваш род — кормом для псов».

— Какая восхитительная, первобытная наглость, — рассмеялся манипулятор, и звук его смеха заставил Наталью вздрогнуть. — Эти господа из синдиката обладают потрясающим самомнением. Они угрожают стереть мой род, даже не потрудившись узнать, кто именно теперь сидит во главе стола.

— Князь, это не обычные бандиты вроде Стартера, — с тревогой произнесла Потоцкая. — «Багровый Лотос» — это миф, которым пугают контрабандистов. Говорят, их мастера не используют магию Бездны или эфир. Они используют Ци — внутреннюю энергию тела. Это позволяет им игнорировать стандартные магические щиты. Если они решили начать войну…

— Если они решили начать войну, Наташа, им придется встать в очередь, — бархатный голос Змея приобрел инфернальные, вибрирующие нотки. — Мой завод сейчас охраняют големы, химера и бывшие рэкетиры, а в столице у меня больше влияния, чем у Канцлера. Но меня сейчас волнует не синдикат. Меня волнует причина их визита.

Аларик перевел взгляд на закрытую дверь кабинета.

— Голова Дракона. Грандмастер убийц, за которым охотится целая армия. И этот человек каждое утро заботливо чистит мои ботинки.

Графиня непонимающе моргнула.

— О ком вы говорите, ваше сиятельство?

— О нашем милом, скромном Архипе, — Трикстер подошел к бару и плеснул себе на два пальца выдержанного коньяка. — Возвращайся в столицу, Наташа. Успокой своих дам, проследи за поставками крема. А с восточным вопросом я разберусь лично. У меня намечается весьма… откровенный разговор с персоналом.

Когда шпионка покинула кабинет, юный князь опустился в кресло и прикрыл глаза.

Пришло время проверить свою безумную теорию. Теневой Владыка погрузился в собственное сознание, нащупывая ментальную нить, связывающую его с Фантомом. Убер-нежить, созданная из душ элитных ликвидаторов, уже несколько часов неотступно следовала за камердинером.

Картинка перед внутренним взором интригана мигнула и стабилизировалась. Он смотрел на мир глазами голема-ассасина.

Зрение существа 3-го Круга Бездны кардинально отличалось от человеческого. Фантом видел потоки тепла, сгустки магической энергии и ауры живых существ. Обычные слуги, снующие по коридорам поместья, светились тусклыми, желтоватыми огоньками.

А вот Архип… Архип не светился вообще.

Для восприятия голема старик был абсолютной пустотой. Черной дырой в пространстве, не излучающей ни тепла, ни эмоций, ни магии. Лишь идеальный, контролируемый вакуум. Камердинер в этот момент находился в библиотеке, неспешно протирая пыль с корешков старинных фолиантов. Его движения были обыденными, даже чуть неуклюжими, с легкой старческой дрожью.

Но Аларик, наблюдающий за этой картиной, теперь видел то, чего не замечал раньше. Дрожь была идеальной симуляцией. Старик перемещался между стеллажами так, что ни разу не наступил на скрипучую половицу, а пыль с полок смахивалась ровно в тот момент, когда сквозняк из окна мог унести ее в вентиляцию. Абсолютный контроль над микромиром.

— Великолепно, — прошептал бывший парижанин. — Но маскировка — это еще не бой. Посмотрим, как ты отреагируешь на угрозу, которую невозможно предвидеть.

Солнце окончательно село, уступив место густым весенним сумеркам. В парке поместья зажглись кованые эфирные фонари, отбрасывая длинные, причудливые тени на мощеные гравием дорожки.

Аларик вышел на балкон второго этажа, опираясь на Трость Мефистофеля. Внизу, у вишневого сада, разворачивалась идиллическая картина. Архип, вооружившись простой березовой метлой, неспешно сметал налетевшие за день опавшие лепестки. Старик тихо напевал себе под нос какой-то древний, тягучий мотив, изредка останавливаясь, чтобы потереть якобы ноющую поясницу.

Трикстер сделал глоток коньяка. Змей внутри него сладострастно зашипел.

«Фантом», — мысленно приказал Владыка. — «Атакуй. Полная скорость. Смертельный вектор в спину. Но остановить клинок за миллиметр до контакта. Я хочу видеть его рефлексы на пике угрозы».

В густой тени старой вишни, всего в пяти метрах за спиной камердинера, пространство дрогнуло.

Убер-нежить 3-го Круга перешла в боевой режим. Фантом, сотканный из живого мрака, сорвался с места. Для человеческого глаза это выглядело бы как телепортация. Существо преодолело пять метров за тысячную долю секунды. Его рука, трансформированная в лезвие из стигийской стали, устремилась прямо между лопаток старика в черном фраке. Атака была абсолютно беззвучной, не возмущающей даже воздух.

Аларик, подключенный к сенсорам голема, затаил дыхание.

То, что произошло дальше, заставило гениального манипулятора поперхнуться дорогим коньяком.

Архип не обернулся. Он не попытался уклониться, не активировал магический щит и даже не сбился с ритма своей нехитрой песенки.

В тот самый миг, когда стигийское лезвие должно было замереть в миллиметре от его спины (повинуясь приказу хозяина), старик сделал шаг в сторону, словно собираясь подмести новый участок дорожки. Его правая рука, сжимающая древревко метлы, лениво дернулась назад в естественном замахе.

Обычная, дешевая березовая палка встретилась со стигийской сталью, способной разрезать танковую броню.

Щелк.

Звук был сухим, негромким, похожим на треск сухой ветки. Но последствия оказались катастрофическими.

Из точки соприкосновения вырвалась волна чистой, кристаллизованной кинетической энергии. Дерево метлы даже не поцарапалось. Зато Фантома — элитного ассасина Бездны, нематериального духа — буквально вышибло из Незримого спектра.