Юный князь изящно оперся на Трость Мефистофеля.

— Но они фатально ошиблись с адресом. Они пришли не в дом предателя. Они пришли на скотобойню. За этими стенами нет законов Империи. Нет Инквизиции. Нет пощады. Есть только мы — и они.

Золотой огонь в глазах манипулятора разгорелся так ярко, что был виден даже с земли.

— Стартер! Никаких предупредительных выстрелов! Аристарх! Жду от вас шедевров анатомического искусства! Аридан… покажите своему ученику, что значит истинный гнев Головы Дракона! Сегодня мы не обороняемся. Сегодня мы ужинаем их душами. Впустить гостей!

Словно повинуясь приказу Владыки, тяжелые внешние ворота завода с протяжным скрежетом поползли в стороны. Заграждения были убраны. Путь внутрь был открыт.

Из окружающего промзону густого тумана донесся звук, от которого у обычного человека застыла бы кровь в жилах. Синхронный, глухой топот тысяч мягких подошв по асфальту. Никаких криков, никаких боевых кличей. Абсолютно безмолвная армия смерти, текущая, словно черная река, к распахнутым воротам «Красной киновари».

Среди рядов ассасинов мелькали силуэты трехметровых механических големов, стилизованных под драконов, из чьих пастей вырывались струи раскаленного пара. На их броне тускло отсвечивал багровый лотос.

Началась Ночь Тысячи Клинков.

И первой эту тишину разорвала Екатерина. На крыше водонапорной башни сухо, хлестко щелкнул выстрел из «Ирбиса». Бледно-голубой трассер прочертил ночь, и один из командиров синдиката, находящийся за полкилометра от ворот, лишился головы.

Аларик гада Рус шагнул в пустоту, используя Теневой Переход, чтобы оказаться внизу, среди своих генералов. Игра была запущена. И Змей собирался насладиться каждой каплей пролитой в этой бойне крови.

Черная река ассасинов вливалась в распахнутые ворота «Красной киновари» абсолютно беззвучно. Тысяча человек, обученных убивать с момента, когда научились ходить, двигалась с пугающей, нечеловеческой синхронностью. Их не остановили ни предупредительные выстрелы Стартера, ни даже несколько точечных снайперских попаданий Екатерины с крыши — павшие просто исчезали под ногами идущих следом, не нарушая строя.

Двор завода, освещенный магическими прожекторами, стремительно заполнялся матово-черным шелком. Над головами вторгшихся возвышались три боевых техномагических голема, стилизованных под восточных драконов. Их многосуставчатые тела из нефритовой стали лязгали, из механических пастей вырывались клубы ядовито-зеленого пара, а рубиновые глаза сканировали территорию.

Когда двор оказался забит до отказа, безмолвная армия расступилась, образуя широкий коридор.

Из тумана, стелющегося за воротами, вышел человек.

Лонгвей, Истинный Дракон и Владыка «Багрового Лотоса», не нуждался в тяжелой броне или армии телохранителей. Он был молод — на вид не старше тридцати, высок и дьявольски красив той жестокой, хищной красотой, которая присуща ядовитым змеям. На нем было длинное одеяние из багрового шелка, расшитое золотыми лотосами. Его волосы были собраны в тугой узел, перехваченный нефритовой заколкой. В руках узурпатор небрежно держал закрытый веер с лезвиями из метеоритного железа.

От него исходила аура такой плотности, что асфальт под его ногами покрывался сеткой микротрещин с каждым шагом.

Навстречу незваному гостю из дверей главного цеха вышли двое.

Аларик гада Рус, облаченный в безупречный военный френч, небрежно опирался на Трость Мефистофеля. Юный князь шагал с грацией скучающего аристократа, вышедшего на вечерний променад. На полшага позади, словно тень, скользил Аридан. Лицо старого Грандмастера было непроницаемым, но рука расслабленно покоилась на рукояти одного из протравленных ядом танто.

Трое лидеров встретились в самом центре заводского двора. Тысяча клинков Востока замерла в ожидании единственного жеста. На крышах, в подвалах и тенях замер Инфернальный Двор Трикстера. Тишина стала настолько плотной, что казалась осязаемой.

Лонгвей остановился в пяти шагах от противников. Его взгляд, полный высокомерного, царственного презрения, скользнул по Аларику и остановился на старике.

— Как низко ты пал, учитель, — голос узурпатора был мелодичным, текучим, как ртуть. — Голова Дракона прячется за спиной изнеженного гайдзина на грязном заводе. Если бы предки видели, во что превратился их величайший мастер, они бы прокляли твое имя.

Аридан даже не моргнул.

— Предки учили нас видеть суть вещей, Лонгвей. Ты привел армию туда, где хватило бы одного человека, если бы в его сердце была честь. Ты всё так же труслив, мальчик. И всё так же компенсируешь это театральными эффектами.

Лицо Владыки Лотоса исказила гримаса ярости, но он быстро взял себя в руки, щелчком раскрыв металлический веер.

— Я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву, старик. Твою жизнь и Печать Пяти Семей, которую ты трусливо унес с собой.

Лонгвей перевел взгляд на Аларика.

— А ты, должно быть, тот самый глупец, решивший, что пара ручных големов делает его повелителем теней, — презрительно бросил узурпатор. — Империя отказалась от тебя. Барьер Инквизиции запер вас здесь, как крыс в бочке. Отдай мне предателя, перепиши свои активы на Синдикат, и я, возможно, позволю тебе совершить ритуальное самоубийство, чтобы сохранить лицо.

Бывший криминальный гений искренне, раскатисто рассмеялся. Этот смех, усиленный акустикой двора, эхом отразился от стен цехов, заставив нескольких ассасинов в первых рядах нервно перехватить оружие.

— Обожаю гостей из провинции, — отсмеявшись, бархатным тоном произнес Трикстер. — Они всегда так очаровательно наивны. Приходят в чужой дом, начинают диктовать условия, размахивать железными веерами… Знаете, Лонгвей, я бы предложил вам чашечку чая, но мой дворецкий недавно уволился, чтобы заняться массовыми убийствами на полной ставке.

Аларик изящно шагнул вперед, сокращая дистанцию.

— Вы, кажется, не поняли концепцию этого барьера, мой багровый друг. Инквизиция поставила купол не для того, чтобы запереть меня с вами. Она поставила его для того, чтобы запереть вас со мной. Чтобы ни одна капля вашей крови не испачкала чистые столичные улицы.

Лонгвей сузил глаза. Его терпение лопнуло.

— Высокомерный щенок! — рявкнул восточный мастер.

Он ударил в землю ногой, высвобождая колоссальную волну Ци. Энергия, плотная и удушливая, как удар парового молота, устремилась к Аларику и Аридану, сминая асфальт. Это была техника «Давления Императора», способная разорвать внутренние органы слабого противника одним лишь физическим присутствием силы.

Но волна разбилась о невидимый волнолом.

Змей внутри манипулятора сбросил капюшон. Аларик гада Рус активировал Ауру Абсолютного Доминирования Четвертого Круга.

Если Ци Лонгвея была штормом, то аура Теневого Владыки оказалась абсолютной, хтонической Бездной. Воздух во дворе мгновенно вымерз. Пространство исказилось, цвета померкли, сменившись серо-багровыми тонами Преисподней. Невыносимое, инфернальное давление обрушилось не на тела, а напрямую на души восточных ассасинов.

Первые три ряда синдиката — более сотни элитных бойцов — рухнули на колени. Из их носов и ушей хлынула кровь, некоторые закричали, хватаясь за головы, сводимые с ума чистым, первобытным экзистенциальным ужасом. Механические драконы заискрили, их эфирные ядра начали сбоить под воздействием чужеродной магии.

— Что… что это за чертовщина⁈ — Лонгвей пошатнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Его собственная энергия боролась с аурой князя, пожирая колоссальные резервы сил просто на то, чтобы не сойти с ума.

— Это — реальность, в которую вы так неосторожно вторглись, — глаза Аларика полыхнули расплавленным золотом. — Вы угрожаете моей собственности, на моей земле. Вы — не Истинный Дракон. Вы просто ящерица, решившая, что может дышать огнем в пороховом погребе.

Бывший парижанин элегантно поднял Трость Мефистофеля.

— Я отклоняю ваши условия. Переговоры окончены.