— Что это? — спросила Норта.

— То, что получилось, — Звезда указала на тёмный кувшин. — Это Мёртвая вода. Как в русских сказках. Та, что заживляет раны, сращивает разрубленное тело, останавливает кровь. Вся боль, которую я впитала, стала этой водой. Её нельзя вылить просто так — она покажет правду, самую горькую, самую страшную. Но если применить её с умом, она исцеляет.

Она перевела руку на светящийся кувшин.

— А это — живая вода. Свет, который получился из тьмы. Надежда, сила, память о том, что даже после самого страшного можно встать и идти дальше. В сказках она воскрешает, возвращает к жизни. И здесь тоже.

— Зачем ты показываешь мне это?

— Затем, что ты должна знать, — Нора посмотрела ей прямо в глаза, и взгляд её был серьёзен, без тени обычной иронии, — всё, что ты прошла, не исчезло. Оно осталось с тобой. Вот эта боль, она будет напоминать тебе, через что ты прошла. А вот этот свет — он будет греть тебя, когда станет холодно.

Норта смотрела на два кувшина, и в голове её проносились обрывки сказок, которые рассказывала ей в детстве няня. Мёртвая вода была нужна Ивану-царевичу, чтобы раны затянулись. А живая вода, чтобы оживить, чтобы вернуть к жизни.

Норта посмотрела на свои израненные руки, на плечо, которое невыносимо ныло.

— Можно мне?

— Для того и даю.

Норта зачерпнула из тёмного кувшина и полила на плечо. Боль ушла мгновенно, будто её и не было. Кожа затянулась, мышцы перестали ныть. Она снова зачерпнула и полила на ссадины на ладонях — те исчезли без следа.

— В русских сказках после такого, — философски заметила Звезда, — обычно полагается лежать на печи тридцать лет и три года. Но у нас, как назло, печи нет. Так что, давай, пей сразу живую.

Но, прежде, чем дать Норте второй кувшин, Звёздная девушка сделала странное движение — покрутила светящийся кувшин в руке, сначала медленно, потом быстрее, по часовой стрелке. Вода внутри засветилась ярче, запенилась, заискрилась.

— Ты чего? — удивилась Норта.

— В старину так делали, воду пахтали, — пояснила Звёздочка, — чтобы вода живой стала, её нужно взбить, встревожить, зарядить движением. Крутишь в одну сторону — она свет набирает. В другую — тьму собирает. Я сейчас по часовой крутанула, чтоб ты сил набралась.

— А мёртвую ты тоже так крутила?

— Да, когда через меня тьма проходила, я её закручивала против часовой стрелки. Но после мёртвой воды обязательно нужна живая, держи!

Она протянула кувшин и Норта отпила — по телу сразу разлилось тепло, усталость отступила, мысли прояснились. Появилось ощущение, что она готова идти хоть на край света, через все оставшиеся арканы.

— Спасибо, — выдохнула она и добавила лукаво, — вообще-то в сказках мёртвая и живая вода хранятся у Бабы-яги. А тут у тебя. Ты теперь вместо Бабы-яги?

— Только попробуй назвать меня Бабой-ягой, — пригрозила сиятельная подруга, — я тебе такой звёздопад устрою! Она улыбнулась и вдруг стала ещё чуть прозрачнее. — Ой, кажется, мне пора возвращаться на небо. Но перед этим давай посидим немного на прощанье.

Они устроились прямо на свету, рядом с кувшинами.

— А откуда вообще взялось это поверье про две воды? — спросила Норта.

— Из наблюдений за природой, — ответила Звезда. — Первый весенний дождь сгоняет снег и лёд, очищает землю после зимы — это мёртвая вода. А следующие дожди дают зелень, цветы, жизнь — это живая. Всё гениальное просто.

— То есть, я сейчас как земля после зимы?

— Ага. Оттаявшая и готовая к посеву. Только не спрашивай, что сеять будешь. Сама решай.

— Слушай, я всё думаю. Я же теперь собрала утраченные арканы: Медузу, Пегаса, Прометея, Атланта... Если их добавить к обычным двадцати двум, получается двадцать шесть. Странное число.

— А ты посчитай иначе, — в голосе сияющей Звезды прорезалась лекторская интонация, — в классическом Зодиаке — двенадцать знаков. А есть ещё Верхний Зодиак — двенадцать тайных стражей, хранителей границ. Я же тебе сказку рассказывала про Часы, Пегаса, Древо и других. Получается двадцать четыре.

— И на каждый знак по Аркану?

— Именно. Один проявленный, нижний, а второй — скрытый, верхний, хранитель. Медуза, Пегас, Прометей, Атлант — все они из этой обоймы. Полный круг, двенадцать пар, равновесие.

— А два лишних?

— А два лишних — это Шут и Мир. Они вообще вне системы. Понимаешь, круг должен быть замкнут, но всегда есть то, что выходит за пределы. Шут начинает путь, ничего не зная, ничего не боясь, просто идя вперёд. Мир замыкает, показывает результат, итог, награду. Они как двери: одна входная, другая выходная. И эти двери ведут не по кругу, а на новый виток спирали. К новым смыслам, к новым приключениям, к новым жизням.

— Красиво, — задумчиво сказала Норта. — Значит, я не просто собрала карты, а восстановила равновесие?

— Выходит, что так, — Звезда над головой мигнула ярче. — Ты молодец. Даже не представляешь, насколько.

Они помолчали, глядя на мерцающее небо. Где-то вдалеке завыл не то зверь, не то ветер.

— Мне пора, — тихо сказала Звезда, — а тебя ждёт Луна. Самый тёмный Аркан. Будет трудно.

— Я справлюсь.

— Знаю, — Звезда улыбнулась и стала почти прозрачной, — когда позовёшь — я услышу. Просто посмотри на небо. Я буду там всегда!

— Спокойной ночи, Звёздочка, — шепнула Норта.

— Спокойной ночи, Шут, — Голос Норы был уже тише, будто она отдалялась. — Завтра ты пойдёшь дальше,а я буду тебе светить.

И она исчезла, оставив после себя только тёплую искорку, которая ещё долго кружилась в воздухе, прежде чем растаять, а Норта осталась одна, но не чувствовала одиночества. Свет был внутри, два кувшина стояли рядом, а вдалеке уже мерцал холодный, тревожный свет Луны.

Девушка поднялась и шагнула в темноту.

Тени на дороге

От мыслей твоих тайных,

Черной и белой.

Когда глаза Норты привыкли к темноте, она поняла, что стоит посреди невозможного мира.

Небо над ней было тёмно-синим, тяжёлым и низким, оно нависало так, что хотелось пригнуться. Луна висела огромным шаром, занимая треть небосвода, и её поверхность дышала. Кратеры то расширялись, то сужались, будто кто-то невидимый сжимал и разжимал кулак. В центре диска проступало расплывчатое лицо, оно менялось, казалось то старческим, то детским, то вовсе лишённым черт. И ещё оно хмурилось, глядя вниз, на то, что творилось в этом безумном мире.

Норта стояла на берегу чёрного озера. Деревца, растущие поодаль были все искривлённые, неестественным образом изогнутые, их ветви закручивались в спирали и указывали в разные стороны, словно они пытались убежать, но не могли сдвинуться с места. Окружающее напоминало кошмарный сон, от которого невозможно проснуться.

Норта вспомнила одно умное словечко своей звёздной подруги: : "Девиантная Луна" — вот как бы та охарактеризовала этот пейзаж и этот мир. Нора любила такие странные названия и всегда использовала их удивительно точно.

Вода в озере не отражала луну, она впитывала её свет, становясь от этого ещё темнее. Но главное, что встревожило девушку — из глубины озера медленно, но неумолимо выползало Нечто, чьи очертания сначала показались ей просто игрой теней, но быстро обрели пугающую реальность.

Сначала Норта увидела щупальца: четыре гибких, маслянистых отростка выползли на берег, ощупывая песок с той же осторожностью, с какой слепой ощупывает незнакомую дорогу. За ними показалось скользкое тело с огромными глазами, похожими на человеческие. Они смотрели прямо на Норту. В них было только бесконечное, древнее любопытство, которое пугало даже больше, чем любая агрессия.

Норта в ужасе отшатнулась. Чудовище было огромным, его щупальца тянулись к ней, и она уже готова была бежать, но вдруг вспомнила, что теперь шагает по Арканам Таро одна, без своей верной подруги, и должна сама думать, анализировать и принимать решения.