Но между ними, на стыках, на самых тонких местах, стояли тайные стражи, Верхний Зодиак. Их свет был неярким, голоса звучали шёпотом, а дело им было поручено самое непростое: хранить равновесие там, где один мир в другой перетекает, где одно кончается, а другое ещё не началось.

И был этим знакам Завет Великой Звезды: "Вы — стражи границ! Каждый из вас стоит на своём рубеже. Ваша задача не светить, а совмещать несовместимое!"

Вот, скажем, Часы. Где, думаешь, они стояли? Между Овном и Рыбами. Овен — он горячий, быстрый, рвётся вперёд, а Рыбы мечтательные и могут уйти в глубину. И чтобы люди не кидались сломя голову, но и не застревали на месте, поставили туда Часы. Они тикали себе потихоньку и каждому напоминали: всему своё время. Поспешишь — людей насмешишь, а замешкаешься — жизнь пройдёт мимо."

— Всё логично! — пробормотала внимательно слушавшая девушка. — Но ты продолжай-продолжай!

"А Пегас, — продолжила Звёздочка-сказочница, — тот летал между Водолеем и Рыбами. Вот Пегас над этими людьми тонкой душевной организации и парил, искры вдохновения собирал. И если у человека в груди ещё тлела вера в чудо, Пегас тихонько подлетал и опускал ту искру ему в самое сердце, чтобы не забывал: невозможное случается!

Между Водолеем и Козерогом стоял Сфинкс, соединяя такие разные энергии своей мудростью и креативностью.

И росло Древо на границе между Козерогом и Стрельцом. Его очертания напоминали могучий дуб с ветвями, уходящими в небо, и корнями в бездну. Он напоминал: чтобы тянуться к звёздам, нужно крепко держаться за землю.

Твой опасный Змееносец встал между Стрельцом и Скорпионом и был стражем порога между смертью и новым рождением. Держал в руках змею, которая кусает себя за хвост, и каждому, кто к нему подходил, тихо говорил: "Чтобы родиться заново, умри для старого". Не сразу это поймёшь, но со временем поймёшь.

Вещий Ворон летал между Скорпионом и Весами: страж молчания и пророчеств.

Он собирал обрывки снов и складывал их в карты будущего, и когда приходило время, он мог тихо каркнуть, и тот, кто умеет слушать, вдруг понимал всё, что раньше было непонятно. Вот уж кто должен точно знать, где добро, а где зло, и не путать их.

Между Весами и Девой шёл Пастырь впереди стада, а не сзади. И знал он, как отличить голос собственной души от крика толпы, потому что вести за собой — это не орать громче всех, а самому знать, куда идти.

А славный Рыцарь между Девой и Львом обеспечивал порядок в мире.

По суше катилась Колесница между Львом и Раком, часто ускоряясь для отчаянных поступков, для спасения нуждающихся, так как соединяла чувствительность Рака и отвагу Льва. А ещё Колесница часто возит творческих гениев."

— Как мы... — пошутила Норта.

— Как мы... — серьёзно ответила Нора.

"А по воде плыл Корабль между Раком и Близнецами. Рак дом, Близнецы дорога. Вот Корабль и учил: дом это не место, где ты родился, а то, куда ты всегда возвращаешься, даже когда вечно плывёшь. Смысл жизни не в том, чтобы стоять на якоре, и не в том, чтобы вечно искать берег, а в том, чтобы понимать, зачем ты вообще вышел в море.

Охотник-Следопыт пробирался между Близнецами и Тельцом и знал главный закон: иногда не ты выбираешь добычу, а она выбирает тебя. Идёшь по следу, а оборачиваешься, и это уже не ты охотник, а за тобой кто-то крадётся.

И, наконец, Кит обосновался между Тельцом и Овном для упорядочивания хаоса. Он трудолюбиво и неустанно силу из тьмы вытягивал, хаос переваривал в энергию. Такой вот большой и тихий.

Со временем люди перестали видеть стражей Верхнего Зодиака. Их свет затмили яркие созвездия Нижнего круга. И собрала Великая Звезда тогда стражей и сказала им:

— Даже в забвении ваша задача хранить мир. Пусть отныне ваш дар — намёки. Люди должны учиться слышать шёпот границ.

И тогда знаки Верхнего Зодиака растворились в сумраке между созвездиями. Ведь Истинная мудрость не в ярком свете, а в умении видеть то, что скрыто между строк. Самые важные ответы рождаются там, где кончается известное.

— Я поняла. Я готова. Я в равновесии, — Норта встала твёрдо и замерла.

Словно только и ожидая этих слов, Колесница-Звездолёт начала меняться, реальность поплыла, стала растворяться. Пегас превращался световой луч, Сфинксы стали крыльями света, звёзды слились в туннель. И в круговороте Портала всё исчезло.

Не в клетке зверя,

Но на узкой тропинке

Победишь врага.

Сознание вернулось плавно, и Норта открыла глаза. Над ней был не небосвод, а просто свод. Живой, дышащий свод из миллиардов зелёных листьев.

Норта немного полюбовалась игрой светотени в этих листьях и осторожно приподнялась на локтях. Она лежала на толстом ковре из мха. Её одежда — плащ, удобные штаны и туника, в которых она начинала путешествие по Арканам, была цела, но испачкана землёй и хвоей. Рядом, свернувшись калачиком и прижавшись к её бедру, дрожал её верный маленький белый комочек.

— Тихо, Арт, тихо, — прошептала девушка, проводя ладонью по его дрожащей спинке. Голос прозвучал неожиданно громко в звенящей тишине леса, — всё хорошо!

Она огляделась. Лес стоял вокруг плотной стеной. Деревья были не просто большими, они были древними. Стволы, шириной с дом, уходили ввысь и терялись где-то в вышине. Свисали лианы, и слышался тихий, размеренный гул, будто это дышал сам Лес.

— Алё-алё, проверка связи! — раздалось из медальона.

— Фух, Нора, все целы. Только куда нам идти? Компаса нет, солнца не видно. Тропинки... — она присмотрелась, — тропинок много.

Вокруг ветвились узкие, едва заметные тропки, петляющие между корнями. И все они, казалось, вели вглубь, в ещё более густые сумерки.

— Аркан Сила, — вспомнила Норта, и по её спине пробежал холодок.

— Да, — подтвердила Нора-Звёзда, — здесь не пройдёшь напролом.

Арт ткнулся холодным носом ей в ладонь и жалобно взвизгнул.

— Ты голодный? Я тоже.

Она встала, чувствуя, как ноет всё тело после падения. Нужно искать еду и воду. В Колеснице поесть не удалось... Когда они вообще в последний раз ели?

Она выбрала тропинку, на которой было больше световых пятен, чем на других.

— Хм, — промычала Нора.

— Что?

— Просто я читала книгу, в которой объясняли как аккуратно создатели виртуальных игр подталкивают игроков к нужному пути, подсвечивая этот путь, делая чуть ярче... и инстинкт срабатывает...

— Виртуальных игр? Опять словечко из твоей реальности? Но ты права, я и чувствую себя в какой-то игре.

— Любая жизнь — игра, в каком-то смысле...

Они с Артом шли по мягкому мху почти бесшумно. Лес молча наблюдал. Иногда в глубине чащи мелькали быстрые тени.

Через двадцать минут такой пружинистой ходьбы они вышли к небольшой, залитой тем же зелёно-золотым светом, поляне. В центре её, обвитый корнями деревьев, был источник. Вода в нём была абсолютно чёрной.

— Какая странная вода, похоже она отравлена или что-то вроде того, — предупредила Нора.

Но её подруга уже и сама, подхватила Арта, не давая тому пить из черного источника.

— Если бы мы были героинями триллера, сейчас бы зазвучала тревожная музыка, — проговорила Звёздочка.

И словно в подтверждение её слов раздался хруст веток и на поляну медленно и как-то обречённо вышел... Единорог. Он был как из сказки, но недоброй сказки. Было заметно, что этот прекрасный зверь хромал на заднюю ногу, и рог его был тусклый, и в каких-то нездоровых пятнах, и вид трогательно грустный.

— Эх, бедолага, — пробормотала Норта, — как жаль, что я не могу исцелить тебя.

Арт у неё в руках жалобно взвизгнул. Девушка опустила пёсика на землю и подошла ближе к Единорогу. Удивительно, но зверь её не боялся. Он просто посмотрел на неё усталыми глазами, в которых читалась такая покорная грусть, что у Норты комок подступил к горлу.